Conference PaperPDF Available

A break of tradition: the case of deported ukrainians from Western Boykivshchyna in 1947

Authors:

Abstract

In this article, based on the materials of the author’s search ethnographic expeditions аnd published works, by the example of ritual culture the result of breaking tradition of Ukrainians from Western Boykivshchyna, who were displaced within the framework of ’Operation Vistula’ have been analysed. It was the forced resettlement of approximately 150,000 Ukrainians and mixed Polish-Ukrainian families from the territory of Rzeszów, Lublin and Krakow provinces (Voivodeships) to the western and northern territories of Poland (1947–1950). After the deportation of the Ukrainians, the processes of accelerated breaking of both their the way of life and the unique world of traditional culture with its archaic customs and rites have begun. This was actively facilitated by local government policies aimed at inciting inter-ethnic tensions, creating difficult relations with representatives of various regional groups of the Polish ethnic community, as well as censure and ridicule of the traditional elements of the folk culture of re-settlers by their neighbors. Nevertheless, with the help of tradition (in ritual form or in form of their memories), re-settlers from Western Boykivshchyna continue to keep memory of their own (non) traumatic past, and, based on it, construct their own identity in the perspective of modernity.
211
TRADIŢII ŞI PROCESE ETNICE. EDIŢIA A II–A
СЛОМ ТРАДИЦИИ: СЛУЧАЙ ДЕПОРТИРОВАННЫХ УКРАИНЦЕВ
ИЗ ЗАПАДНОЙ БОЙКОВЩИНЫ1 В 1947 г.
Александр КОЛОМИЙЧУК
Институт искусствоведения, фольклористики и этнологии
им. М. Т. Рыльского, Национальная академия наук Украины
A break of tradition: the case of deported ukrainians from Western
Boykivshchyna in 1947
In this article, based on the materials of the author’s search ethnographic
expeditions аnd published works, by the example of ritual culture the result of breaking
tradition of Ukrainians from Western Boykivshchyna, who were displaced within the
framework of ’Operation Vistula’ have been analysed. It was the forced resettlement
of approximately 150,000 Ukrainians and mixed Polish-Ukrainian families from the
territory of Rzeszów, Lublin and Krakow provinces (Voivodeships) to the western and
northern territories of Poland (1947–1950). After the deportation of the Ukrainians, the
processes of accelerated breaking of both their the way of life and the unique world
of traditional culture with its archaic customs and rites have begun. This was actively
facilitated by local government policies aimed at inciting inter-ethnic tensions, creating
di󰀩cult relations with representatives of various regional groups of the Polish ethnic
community, as well as censure and ridicule of the traditional elements of the folk culture
of re-settlers by their neighbors. Nevertheless, with the help of tradition (in ritual form
or in form of their memories), re-settlers from Western Boykivshchyna continue to keep
memory of their own (non) traumatic past, and, based on it, construct their own identity
in the perspective of modernity.
Keywords: tradition, memory, Ukrainians, Western Boykivshchyna, re-settlers,
‘Operation Vistula’, Poles.
В современном публичном и научном дискурсе очень много говорится
о влиянии процессов модернизации, глобализации или аккультурации на
культуру традиционного социума, когда в результате веяний развития ци-
вилизации меняется, иногда даже до неузнаваемости, культурный облик
этнической общности или ее региональной группы. Подобные изменения,
как правило, происходят мирным эволюционным путем и протекают века-
ми. Однако существует другой, силовой, если не сказать насильственный,
путь перемен, когда в результате искусственного вмешательства аутентич-
ная и «родная» для ее носителей традиционная культура трансформирует-
ся или вовсе нивелируется в новых, кардинально других для нее условиях.
В таком случае, на наш взгляд, следует говорить уже не о поступательной,
усиленной временем трансформации, а об одномоментном, искусственно
созданном сломе народной традиции в ее первоначальном оригинальном
виде. Нечто подобное произошло с богатой и самобытной этнокультурной
традицией тех, кто пережил печально известную депортационную акцию
«Висла» 1947. Среди тех, кому довелось пережить эту депортацию, кото-
рая, по замыслу ее организаторов, должна была стать «окончательным
https://doi.org/10.52603/9789975333788.29
212
MATERIALELE SIMPOZIONULUI NAŢIONAL DE ETNOLOGIE:
решением украинского вопроса» (1947–2017… 2017: 27), были жители ко-
лоритного субрегиона Западной Бойковщины, которые навсегда потеряли
родную землю под ногами.
Широко известно, что в результате военно-политической операции
«Висла», которая проводилась на территории воеводств ПНР (Польской
Народной Республики) с 28 апреля 1947 г. до 12 августа 1950 г., было вы-
селено около 150 тыс. украинцев и людей из смешанных польско-украин-
ских семей (Drozd 2001: 73, 76-77). Среди них, по подсчетам В. Крукара,
жителей Западной Бойковщины насчитывалось примерно от 10 до 25 тыс.
(Krukar 2016: 40-41).
Во время операции «Висла» переселенных размещали на территории
присоединенных западных и северных воеводств Польши, на так называ-
емых «Ziemiach Odzyskanych» (Возвращенных землях), которые к оконча-
нию Второй мировой войны находились в составе нацистской Германии,
а в 1945 г. по решению Потсдамской конференции были переданы Поль-
ше (Drozd 1997: 6). При этом украинцы Западной Бойковщины главным
образом оказались на территории современных Западнопоморского, По-
морского и Варминско-Мазурского воеводств (расположены вблизи поль-
ско-немецкого и польско-русского пограничья, соответственно) (Krukar
2016: 42-44). Выселение местных жителей – немцев / германизированных
мазуров и вармяков – началось здесь еще в 1946 г. Вместо них новоприсо-
единенные земли заселили, кроме украинцев, семьями польского проис-
хождения из регионов Виленщины, Жешувщины (Ряшовщины), Бялосточ-
чины, Варшавы, Мазовии, репатриантами из Советского Союза (Beba
1998: 24).
В 2018–2019 гг. нами были проведены единоличные этнографические
экспедиции, которыми были охвачены переселенные украинцы из Запад-
ной Бойковщины в рамках операции «Висла» 1947 г. В пространственном
отношении исследования прошли в северных и северо-западных воевод-
ствах современной Республики Польша, где и осели упомянутые пересе-
ленцы, а именно: Западнопоморское воеводство (это г. Белый Бор, села
Калиска, Дыминек (Щецинецкий повет), г. Кошалин (Кошалинский повет)
и Варминско-Мазурское воеводство (г. Гурово-Ілавецке, г. Пененжно (Бра-
невский повет), с. Шымборы (гмина Годково Эльблонгский повет) вбли-
зи русско-польской границы. Нашими информаторами в основном были
женщины, которые родились между 1925 и 1937 гг. Другими словами, на
момент выселения большая часть опрошенных респондентов была или
юными девушками, или же подростками, реже малыми детьми. Нужно
подчеркнуть, что опрошенные респонденты достаточно дисперсно прожи-
вают в современной, хорошо консолидируемой польской этнокультурной
среде, по существу не создавая отдельных сообществ памяти выходцев из
субрегиона Западной Бойковщины.
Указанная проблематика мало изучена в современной этнологической
науке. Следует выделить публикацию А. Филя (Fil 2014), которая являет-
213
TRADIŢII ŞI PROCESE ETNICE. EDIŢIA A II–A
ся своеобразным срезом истории собственной семьи из уст четвертого
поколения переселенцев, ее памяти поколений на фоне истории утерян-
ной земли. Данной исследовательской проблематики касаются труды А.
Саксона (Sakson 1998), Р. Дрозда (Drozd 1997), Я. Грицковяна (Грицковян
2005), З. Козицки (Kozicki 2017) и др.
Сразу по переселению прибывшие украинцы столкнулись со значи-
тельными материальными трудностями: полуразрушенные жилища, отсут-
ствие надлежащих жилищно-бытовых условий, нехватка пищи и средств
к существованию и т. п. Все это на фоне пережитой социально-демогра-
фической, эмоционально-психической и культурной травмы «вырванных
с корнем» переселенцев производило впечатление настоящей этнической
катастрофы. Воспоминания одной из переселенок свидетельствуют о глу-
бине горького опыта очевидцев операции «Висла», который очень часто
является несоизмеримым с миропониманием потомков: «Для нас это была
страшная психическая травма, которую в настоящее время трудно понять
молодому поколению. Каждый день не обеспеченные средствами труда на
селе, мы в действительности были невольниками у поляков-соседей, пото-
му что только от их доброй воли в первые месяцы зависела наша жизнь»
(Лопата 2018).
И действительно, большинство нарративов информаторов из Западной
Бойковщины отображают как раз этот первый период после переселения,
когда украинцы в связи с тяжелым материальным положением вынуждены
были наниматься на работу к более богатым представителям польского
этноса репатриантам из Советского Союза, выходцам из центральных
воеводств Польши, а также Виленщины и Бялосточчины (І; ІI). Первые
две группы пользовались разными привилегиями, на них же делала став-
ку местная власть в межэтнических отношениях на локальном уровне.
Именно эти две группы из польских переселенцев проявляли наибольшую
предвзятость к украинцам, демонстрируя свой социальный и культурный
этноцентризм, вплоть до дискриминации последних (Beba 1998: 27; Гриц-
ковян 2005: 216-217; Sakson 1998: 176). Что касается народной традици-
онной культуры украинцев из Западной Бойковщины, то в глазах поляков
из центральных регионов она часто выглядела «странной», «смешной»,
отчасти «отсталой» (Sakson 1998: 181-182). Все эти факторы вели к зам-
кнутости украинцев в пределах своей этнической общности, а также к уско-
рению процессов разрушения их народной культуры и традиционного об-
раза жизни.
В результате сегодня наблюдается постепенная ассимиляция украинцев
в польской иноэтнической среде. На ассимиляцию украинского элемента
даже была направлена одна из инструкций по переселению в рамках опе-
рации «Висла», которая, по существу, разделяла украинские локальные
сообщества по разным населенным пунктам (Drozd 1997: 45). В настоящее
время речь идет уже о фрагментарном сохранении когда-то богатой и ар-
хаической традиционной обрядности украинцев из Западной Бойковщины.
214
MATERIALELE SIMPOZIONULUI NAŢIONAL DE ETNOLOGIE:
Слом традиции (отчасти обрядовой) в жизни переселенцев очень хорошо
прослеживается на примере празднования Рождественского сочельника в
родных для них горных поселках Бескидов, которые, по большому счету,
являются в основном уже частью культурной памяти информаторов.
Если говорить о традиции вообще, то, согласно дефиниции Р. Томиц-
ки, ее можно определить как совокупность культурных элементов, относи-
тельно которых существует общественное убеждение в их происхождении
из прошлого и которые признаны ценностью, а их изменение повлекло
бы – по мнению группы – существенные негативные последствия для нее
самой как целостности (Tomicki 1981: 362). Следует заметить, что тради-
ция играет одну из ключевых ролей в процессе сохранения и артикуля-
ции памяти поколений. Как утверждает польская исследовательница М.
Гловацкая-Грайпер, когда мы говорим о традиции, равно как, в конечном
итоге, и о коллективной памяти, то имеем дело с восприятием времени
как постоянно актуального, что приближает его к мифическим временам
(Głowacka-Grajper 2016: 46). Что интересно, в таком контексте скорее не
память определяет, какой будет традиция, а наоборот, традиция организу-
ет и упорядочивает коллективную память, проектируя прошлое на совре-
менность (Burdzik 2013).
Исходя из этих позиций, можно утверждать, что традиция очень часто
является катализатором и одновременно фундаментом, на котором стро-
ится процесс запоминания событий из своего прошлого, тем более, когда
речь идет об обломках семейной истории. К примеру, очень хорошо в дет-
ской памяти информатора из г. Пененжно Браневского повета сохранился
эпизод из семейного рождественского ужина, который конструируется во-
круг архаического ритуала-диалога одного из действующих лиц этого со-
бытия: «Юш как Святой вечер, то юш, папа шли к ови´ну, приносили сноп
овсяный, но... клали его в кучаку (углу) за стол, к тому снопу такую струшлю
маленькую испекли, такую булочку там, вкладывали к тому снопу...[...]...и
папа шли к ови´ну, приносили солому в дом, принесли солому, дéревце
было (это хоинку (йолку) дéревце у нас называли)... и папа несли тот
сноп за этот..., а второй кто-то там шел, нес солому, ставили в доме...[...]...и
как шли, порог перешли и как-то, помню, говорили: «Помагай Біг, Помагай
Біг, на щастя, на здоров’я тих свята відпровадити, а других дочекати. Мно-
гая і благая літа!» («Помоги Боже, Помоги Боже, на счастье, на здоровье
тех праздники проводить, а вторых дождатся. Многая и благая лета!») (III).
Реликты подобного ритуала-диалога в день Рождественского сочельни-
ка остались в коллективной памяти семьи из поселка Завий Лиского пове-
та, второе, третье и четвертое поколение которой после переселения обо-
сновались на территории современного Западнопоморского воеводства.
Когда-то в этом населенном пункте на трехкратную реплику хозяина «По-
могай Біг»! («Помоги, Боже!») хозяйка трижды отвечала «Будем все здоро-
вы!» При этом дочь хозяина, будучи еще малым ребенком, не могла понять
эту фразу отца, ведь ему удавалось сливать два слова в одно (Fil 2014:
215
TRADIŢII ŞI PROCESE ETNICE. EDIŢIA A II–A
116). Поэтому, хотя дети меньше понимают то, что происходит в их жизни,
или их представления о прошлом очень часто являются выборочными и
размытыми, все же, на наш взгляд, именно семейная традиция оставляет
магистральный след в их биографической памяти и создает определенный
информационно-эмоциональный каркас, на котором базируется процесс
припоминания уже во взрослом возрасте. И это так, даже если речь идет
о обломках или фрагментах богатой культурной традиции, которая была
сломана в результате масштабного переселения.
Вместе с тем некоторые элементы народных празднований Рожде-
ственского сочельника все же остаются «живой» традицией переселенцев
из Западной Бойковщины в условиях современной польской среды. В та-
ком случае ми наблюдаем, как «родительская» унаследованная традиция
на практике часто становится инструментом в сохранении своего этниче-
ского «лица». Отдельные фрагменты нарративов дают понимание этого. К
примеру, информатор из г. Гурово-Илавецке в ходе беседы подчеркнула:
«Наша мода была такова там, и я здесь так делала. Я такие булочки пекла,
как то называют, такие „палянки”. Из муки пшеничной, только вода, дрожжи
и вода. И то первым положили на стол, соль, чеснок. Молитву произнесли,
то прежде всего чеснок и тот палянок кушалось. А потом юш там капуста
варилась с горохом, пи՛роги, я и сама не знаю, что, но носилось и носи-
лось. Первыми должны быть чеснок, соль и булочка. Делала там, и так же
здесь делаю. Я здесь испекла, сын был, сынова (невестка), четыре таких,
положила, он даже здьеньча (фотографии) сделал, о Єзу любимый (о Ии-
сусе) (с приятностью), из тех булочек» (смеется) (I).
Похожим образом давняя семейная традиция становится маркером са-
моидентификации в чужой этнической среде в нарративе информатора из
с. Нижняя Жерниця Лиского повета. Во время беседы эта личность под-
черкнула ценность семейного рецепта приготовления главного обрядового
кушанья на Рождественский сочельник кутьи, для своей современной
празднично-обрядовой культуры: «Ну, только дома был мак. Так ище, по-
тому что, то из пшеницы. Мак с медом, то так. Медом и то все, что было. А
здесь ище добавляют какой-то там изюм, и какие-то там ище овощи суше-
ные добавляют – я этого не добавляю…» (ІІ).
В другой части своего рассказа она же противопоставляет местную
(польскую) традицию готовки праздничного меню в Рождественский сочель-
ник своему собственному, который был привит ей на родине, в горных реги-
онах, где, казалось, природная среда способствовала именно польскому ва-
рианту готовки: «…Потому что здесь теперь делают… рыб наделают… все
из рыбами. А там у нас никто не делал рыб. Не знали люди того, не. Хотя и
река плыла, и рыбы были. Но рыб никто не употреблял. Я рыб не знала» (ІІ).
По словам польской исследовательницы А. Вилегали, «создание иден-
тичности как таковой в отношении к лицу или же сообществу кажется не-
возможным без обращения к традиции, без чувства преемственности»
(Wylegała 2014: 441-442). Поэтому, как нам видится, с помощью традиции
216
MATERIALELE SIMPOZIONULUI NAŢIONAL DE ETNOLOGIE:
(в форме ритуала или воспоминания) переселенные из Западной Бойков-
щины поддерживают память о собственном (не)травматическом прошлом
и, опираясь на нее, конструируют собственную идентичность в перспекти-
ве современности.
Правда, такая традиция часто является частью микропространства ис-
ключительно самих переселенцев и мало влияет на мировоззрение сле-
дующих поколений. Этот факт, отчасти, подтверждает фраза одной из ин-
форматоров, которая относительно приготовления рождественской кутьи
по старому рецепту, принесенному с гор, выразилась следующим образом:
«Как кто-то хочет, как я им подаю (то есть кутью О. К.), пусть себе там
добавляють, что хотят (то есть другие ингридиенты, которые вошли в эту
семью через местную польскую традицию – О. К.)» (II).
В итоге случай депортированных из Западной Бойковщины ярко ил-
люстрирует характер и глубину искусственного «взлома» традиционно-
го социума на примере календарной обрядовой культуры переселенцев,
которая уже во времена перед насильственной акцией «Висла» пережи-
вала определенные трансформации, вызванные сменой эпох. Тем не ме-
нее нужно отметить, что традиция, а именно семейная традиция в слу-
чае депортированных украинцев из Западной Бойковщины, продолжает
оставаться своего рода неким механизмом памяти (memory’s mechanizm),
который упорядочивает, актуализирует и воспроизводит пережитый (не)
травматический опыт. Собственно, она же, традиция (или, точнее, обря-
довая традиция) принимает определенное участие и в конструировании
современной культурной идентичности части переселенцев, в условиях их
сознательной взрослой жизни. Однако в целом, как показывают нарративы
наших информаторов, фрагментарные обрядовые традиции по большо-
му счету «живут» прежде всего в воспоминаниях непосредственных сви-
детелей операции «Висла», а также их прямых потомков, при этом мало
влияют на формирование обрядовой картины мира значительно младших
поколений переселенцев.
Примечания
1 Бойковщина это один из наиболее крупных историко-этнографиче-
ских районов современной Украины, который территориально расположен
в границах Ивано-Франковской, Львовской и Закарпатской областей (За-
падная Украина), а также охватывает территорию соседней Словакии. До
1947 г. неотъемлемой частью этого региона была Западная Бойковщина –
субрегион в горном массиве Средние Бескиды (Bieszczady) на территории
современных республик Польши и Украины. Перед 1939 г. Западная Бой-
ковщина охватывала территорию Лиского, Турковского и Добромильско-
го поветов Львовского воеводства. Если взглянуть на карту современной
Польши, то регион Западной Бойковщины, из которого выселяли украин-
цев, простирается в границах Лиского и Бещадского поветов Подкарпат-
ского воеводства.
217
TRADIŢII ŞI PROCESE ETNICE. EDIŢIA A II–A
Список информаторов
І. Кафчак Анна, 1934 г. р. Проживает в г. Гурово-Ілавецке Варминь-
ско-Мазурского воеводства, Республика Польша. Записал Коломийчук О.
Ю. 17.02.2019.
ІI. Угрин Ольга Павловна, 1937 г. р. Проживает в г. Белый Бор Щецинец-
кого повета Западно-Поморского воеводства, Республика Польша. Запи-
сал Коломийчук О. Ю. 24.02.2018.
III. Чарнота Анна, 1931 г. р. Проживает в г. Пененжно Браневского по-
вета Варминьско-Мазурського воеводства. Записал Коломийчук О. Ю.
20.02.2019.
Литература
Грицковян Я. Осередки української долі. Історія сіл: Березка та Воля
Матіяшова. За ред. М. Зимомрі. Дрогобич–Кошалін: Коло, 2005. 303 с.
Лопата О. Голодне Різдво 1948 року на Вармії і Мазурах. Спогад Оль-
ги Смут про святкування першого після виселення в рамках Акції «Вісла»
Різдва. В: Наше слово, 2018, 4 січня. – https://www.nasze-slowo.pl/golodne-
rizdvo-1948-roku-na-varmii-i-mazurah (дата обращения – 23.02.2021).
Beba B. Demograczne uwarunkwania rozwoju kultury na Warmii i Mazurach.
В: Tożsamość kulturowa społeczeństwa Warmii i Mazur. Pod red. B. Domagały i
A. Saksona. Olsztyn, 1998, c. 23-33.
Burdzik T. Tradycja a kształt kultury w czasach globalizacji. В: Kultura i
Historia, 2013, 23. https://www.kulturaihistoria.umcs.lublin.pl/archives/4715
(дата обращения – 22.05.2021).
Drozd R. Droga na Zachód: osadnictwo ludności ukraińskiej na ziemiach
zachodnich i północnych Polski w ramach akcji «Wisła», Warszawa: TYRSA
Sp. z o.o., 1997. 189 s.
Drozd R. Polityka władz wobec ludności ukraińskiej w Polsce w latach 1944–
1989. Warszawa: Tyrsa Sp. z o.o., 2001. 380 s.
Fil A. Ziemie rodzinne w pamięci moich przodków. Wspomnienie o wsi Zawój.
В: Bieszczady Odnalezione, 2014, nr. 2, s. 113-120.
Głowacka-Grajper M. Transmisja pamięci. Działacze „sfery pamięci” i przekaz
o Kresach Wschodnich we współczesnej Polsce. Warszawa: Wydawnictwo
Uniwersytetu Warszawskiego, 2016. 304 s.
Kozicki Z. W dolinie potoku Ruchlin. Żernica Niżna i Żernica Wyżna. Solina-
Krosno: Wydawnictwo Ruthenus, 2017. 240 s.
Krukar W. Wojenne i powojenne migracje Bojków // Bojkowszczyzna
Zachodnia – wczoraj, dziś i jutroю Red. J. Wolski. Warszawa: Instytut Geograi
i Przestrzennego Zagospodarowania im. S. Leszczyckiego, PАN, 2016, t. 2,
s. 17-63.
Sakson A. Stosunki narodowościowe na Warmii i Mazurach 1945–1997.
Poznań: Instytut Zachodni, 1998. 428 s.
Tomicki R. Kultura dziedzictwo tradycja. In: Biernacka M., Frankowska
218
MATERIALELE SIMPOZIONULUI NAŢIONAL DE ETNOLOGIE:
M., Paprocka W. (red.). Etnograa Polski. Przemiany kultury ludowej. Wrocław:
Zakład Narodowy im. Ossolińskich, 1981, t. II, s. 353-367.
Wylegała A. Przesiedlenia a pamięć: studium (nie) pamięci społecznej
na przykładzie ukraińskiej Galicji i polskich «Ziem Odzyskanych». Toruń:
Wydawnictwo Naukowe Uniwersytetu Mikołaja Kopernika, 2014. 526 s.
1947–2017: 70 lat po Akcji „Wisła”. Mity / Roman Drozd, Piotr Tyma.
Warszawa: Związek Ukraińców w Polsce, 2017. 48 s.
Олександр КОЛОМИЙЧУК, младший научный сотрудник, Институт ис-
кусствоведения, фольклористики и этнологии им. М. Т. Рыльского, Нацио-
нальная академия наук Украины (Киев, Украина)
Email: kolsasha7@gmail.com
ResearchGate has not been able to resolve any citations for this publication.
III. Чарнота Анна, 1931 г. р. Проживает в г. Пененжно Браневского повета Варминьско-Мазурського воеводства
  • Іi. Угрин Ольга
  • Павловна
ІI. Угрин Ольга Павловна, 1937 г. р. Проживает в г. Белый Бор Щецинецкого повета Западно-Поморского воеводства, Республика Польша. Записал Коломийчук О. Ю. 24.02.2018. III. Чарнота Анна, 1931 г. р. Проживает в г. Пененжно Браневского повета Варминьско-Мазурського воеводства. Записал Коломийчук О. Ю. 20.02.2019. Литература Грицковян Я. Осередки української долі. Історія сіл: Березка та Воля Матіяшова. За ред. М. Зимомрі. Дрогобич-Кошалін: Коло, 2005. 303 с. Лопата О. Голодне Різдво 1948 року на Вармії і Мазурах. Спогад Ольги Смут про святкування першого після виселення в рамках Акції «Вісла» Різдва. В: Наше слово, 2018, 4 січня. -https://www.nasze-slowo.pl/golodnerizdvo-1948-roku-na-varmii-i-mazurah (дата обращения -23.02.2021).
Demograficzne uwarunkwania rozwoju kultury na Warmii i Mazurach. В: Tożsamość kulturowa społeczeństwa Warmii i Mazur. Pod red. B. Domagały i A. Saksona
  • B Beba
Beba B. Demograficzne uwarunkwania rozwoju kultury na Warmii i Mazurach. В: Tożsamość kulturowa społeczeństwa Warmii i Mazur. Pod red. B. Domagały i A. Saksona. Olsztyn, 1998, c. 23-33.
Tradycja a kształt kultury w czasach globalizacji. В: Kultura i Historia
  • T Burdzik
Burdzik T. Tradycja a kształt kultury w czasach globalizacji. В: Kultura i Historia, 2013, 23. -https://www.kulturaihistoria.umcs.lublin.pl/archives/4715 (дата обращения -22.05.2021).
Droga na Zachód: osadnictwo ludności ukraińskiej na ziemiach zachodnich i północnych Polski w ramach akcji «Wisła», Warszawa: TYRSA Sp
  • R Drozd
Drozd R. Droga na Zachód: osadnictwo ludności ukraińskiej na ziemiach zachodnich i północnych Polski w ramach akcji «Wisła», Warszawa: TYRSA Sp. z o.o., 1997. 189 s.
Polityka władz wobec ludności ukraińskiej w Polsce w latach 1944-1989. Warszawa: Tyrsa Sp
  • R Drozd
Drozd R. Polityka władz wobec ludności ukraińskiej w Polsce w latach 1944-1989. Warszawa: Tyrsa Sp. z o.o., 2001. 380 s.
Ziemie rodzinne w pamięci moich przodków. Wspomnienie o wsi Zawój. В: Bieszczady Odnalezione
  • A Fil
Fil A. Ziemie rodzinne w pamięci moich przodków. Wspomnienie o wsi Zawój. В: Bieszczady Odnalezione, 2014, nr. 2, s. 113-120.
Wojenne i powojenne migracje Bojków // Bojkowszczyzna Zachodnia -wczoraj, dziś i jutroю Red
  • W Krukar
Krukar W. Wojenne i powojenne migracje Bojków // Bojkowszczyzna Zachodnia -wczoraj, dziś i jutroю Red. J. Wolski. Warszawa: Instytut Geografii i Przestrzennego Zagospodarowania im. S. Leszczyckiego, PАN, 2016, t. 2, s. 17-63.
Stosunki narodowościowe na Warmii i Mazurach 1945-1997. Poznań: Instytut Zachodni
  • A Sakson
Sakson A. Stosunki narodowościowe na Warmii i Mazurach 1945-1997. Poznań: Instytut Zachodni, 1998. 428 s.