ArticlePDF Available

TRACING THE ARCHIVAL SOURCES OF THE FRENCH FEATURE FILM “ANDRANIK” ABOUT THE ARMENIANS IN THE FIRST WORLD WAR(1928)

Authors:

Abstract

The first and still the only film about Andranik Ozanian (1865– 1927) was shot during the summer of 1928 in Bulgaria. Who financed and created the movie, why did the director Archavir Chakhatouny (1882–1957) choose Bulgaria for the scenes in the open, why wasn’t the film shown in Soviet Armenia and how did it get to Yerevan – those are part of the questions the paper will try to answer. To that end the author searched for the archival documents in the archives and museums of Armenia and Bulgaria. The richest source is the personal fund of the Armenian emigrant in Paris Arshavir Shakhatuni (1882–1957). After his death, the documents were transferred to the Yeghishe Charents Museum of Literature and Arts in Yerevan. Among them, a special place is occupied by biographical documents, documents about theatrical roles and roles in cinema, which he performed, materials about early cinema and the history of the creation of the film “Andranik”. The National Archives of Armenia keeps the documents which detail the participation of Chakhatouny in the First World War and in the government of the First Armenian Republic (1918–1920) as the commandant and chief of police of Yerevan. The most valuable source is the film “Andranik” which was received by the State Archives of the Armenian Soviet Socialist Republic (ASSR) in 1972. During the period, the name of Andranik was banned until the end of the 80s of the 20th century. There was censorship and contradicting assessments of Andranik by Armenians and Azerbaijanis (“hero” or “enemy”) were “concealed”. For this reason, the film might have got into Armenia through the Armenian Society for Friendship and Cultural Relations with Foreign Countries, founded by the resolution of the Communist Party of the ASSR. The official activity of the Society was related to the cultural events abroad but in fact it was used to gather information about the political emigrants. In the Bulgarian archives one may find the archive “traces” of Chakhatouny’s performances on the Bulgarian theatrical scenes and also his correspondence with the actor Georgi Stamatov (1893–1965), that documents contain the valuable data on the history of the film creation. Thanks to the archives, the film ‘Andranik’ can be seen and the story of its creation and distribution in the past century can be reproduced.
ISSN 2658-6541
ИСТОРИЯ И АРХИВЫ
Научный журнал
Основан в 2006 г.
HISTORY AND ARCHIVES
Academic Journal
Founded in 2006
22021
“History and Archives”
Academic Journal
There are 4 issues of the journal a year
Founder and Publisher
Russian State University for the Humanities (RSUH)
Academic journal “History and Archives” is included in the Russian Science Citation Index;
in the Higher Attestation Commision list of leading scientific magazines and other editions
for publishing PhD research findings
Peer-reviewed publications fall within the following research area:
07.00.09 Historiography, Source Studies and Methods of History Research
07.00.02 Russian History
07.00.03 World History
05.25.02 Document Research, Records Management, Archives Administration
Aims and domain
The “History and Archives” is a peer-reviewed academic journal, the aim of which is to publish
the results of the research based on the archival documents – the research evaluating the events,
phenomena and processes of national and world history. The task of the journal is the analysis
of urgent issues of source studies, historiography, archival science, records management, and
also of the archival component of exploration in the field of history and documentary heritage
within the system of cultural values.
The mission of the journal is to facilitate the development of inter-disciplinary research that
generalizes the contemporary experience of the use of historical sources kept in archives and
in the manuscript departments of museums and libraries. The journal publishes the materials
pertinent to the analysis of the changes in archives activities when new information technologies
are implemented, the materials connected with the study of the problems of historical archival
science, the materials related to the multilateral cooperation and harmonious combination of
the results of the work of historians and archivists for the benefit of information maintenance
of historical science. The journal is targeted at the publication of scientific reviews, research
papers and articles related to the study of the whole complex of theoretical, scientific and
practical issues that pertain to the development of the humanitarian strategy of the educational
function of archives and to the cooperation of historians within the “archives–researcher”
system.
The journal accepts for publication original articles, comprehensive research papers by Russian
and overseas authors, reports that have never been published before.
“History and Archives” is registered by the Federal Service for Supervision
of Communications Information Technology and Mass Media 03.08.2018,
reg. no. PI FS77-73410
Editorial staff office: 6, Miusskaya Sq., Moscow, 125993
tel: 8-495-250-68-68
e-mail: ioad@yandex.ru
© History and Archives, 2021
«История и архивы»
Научный журнал
Выходит 4 номера печатной версии журнала в год.
Учредитель и издатель – Российский государственный гуманитарный университет
(РГГУ)
Научный журнал «История и архивы» включен в систему Российского индекса науч-
ного цитирования (РИНЦ); в Перечень ВАК – ведущих рецензируемых научных журна-
лов и изданий Российской Федерации решением Президиума Высшей аттестационной
комиссии Минобрнауки РФ, в которых должны быть опубликованы основные научные
результаты диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук
Научные рецензируемые публикации соответствуют отраслям науки:
07.00.09 Историография, источниковедение и методы исторического исследования
07.00.02 Отечественная история
07.00.03 Всеобщая история
05.25.02 Документалистика, документоведение, архивоведение
Цели и область
«История и архивы» – рецензируемый научный журнал, цель которого заключается
в публикации основанных на архивных документах научных исследований, анализиру-
ющих события, явления и процессы отечественной и мировой истории. Задачей журна-
ла является анализ актуальных проблем источниковедения, историографии, архивове-
дения и документоведения, а также архивной составляющей исследовательской работы
в области истории и документального наследия в системе культурных ценностей.
Миссия журнала – содействовать развитию междисциплинарных исследований, обоб-
щающих современный опыт использования хранящихся в архивах, рукописных отделах
музеев и библиотек исторических источников. На страницах журнала публикуются ма-
териалы, связанные с анализом изменений деятельности архивов в условиях внедрения
новых информационных технологий, исследованием научных проблем исторического
архивоведения, многосторонним взаимодействием и гармоническим сочетанием ре-
зультатов работы историков и архивистов в интересах информационного обеспечения
исторической науки. Журнал ориентирован на публикацию научных обзоров, исследо-
ваний, статей, связанных с изучением комплекса теоретических и научно-практических
проблем развития гуманитарной стратегии коммуникативной функции архивов и взаи-
модействия историков и архивистов в рамках системы «архив–исследователь».
Журнал принимает к публикации оригинальные статьи, комплексные исследования
российских и зарубежных авторов, ранее не публиковавшиеся научные доклады.
Журнал зарегистрирован Федеральной службой по надзору в сфере связи,
информационных технологий и массовых коммуникаций 03.08.2018 г.,
регистрационный номер ПИ № ФС77-73410
Адрес редакции: 125993, Москва, Миусская пл., 6
Тел: 8-495-250-68-68
электронный адрес: ioad@yandex.ru
© История и архивы, 2021
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
Founder and Publisher
Russian State University for the Humanities (RSUH)
Editor-in-chief
A.B. Bezborodov, Dr. of Sci. (History), professor, Russian State University for
the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
Editorial Board
T.I. Khorkhordina, Dr. of Sci. (History), professor, Russian State University for
the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation (deputy editor-in-chief)
F.G. Taratorkin, Cand. of Sci. (History), assоciate professor, Russian State University
for the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation (deputy editor-in-
chief)
V.N. Vladimirov, Dr. of Sci. (History), professor, Altay State University, Barnaul,
Russian Federation
E.I. Gololobov, Dr. of Sci. (History), professor, Surgut State Pedagogical University,
Surgut, Russian Federation
V.I. Durnovtsev, Dr. of Sci. (History), professor, Russian State University for
the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
G.A. Dvoenosova, Dr. of Sci. (History), professor, Russian State University
for the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
A.V. Ermolaeva, Dr. of Sci. (History), professor, Povolzhsky Institute of Management
named after P.A. Stolypin the branch of the Russian Presidential Academy
of National Economy and Public Administration (RANEPA), Saratov,
Russian Federation
S.V. Karpenko, Cand. of Sci. (History), professor, Russian State University for the
Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
Sh. Kecskemeti, Dr. of Sci. (Philology), professor, Ecole Nationale des Chartes
(Sorbonne), Paris, France
V.P. Kozlov, Dr. of Sci. (History), RAN correspondent member, professor, Russian
State University for the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
G.N. Lanskoy, Dr. of Sci. (History), professor, Russian State University for the
Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
M.V. Larin, Dr. of Sci. (History), professor, Russian State University for the
Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
P.N. Lebedev, Cand. of Sci. (History), associate professor, Russian State University
for the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation (executive secretary)
O.V. Pavlenko, Cand. of Sci. (History), professor, Russian State University for
the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
S. Petkova, Dr. of Sci. (History), professor, “St. Kliment Ohridski” at the University
of Sofia, Sofia, Bulgaria
N.V. Rostislavleva, Dr. of Sci. (History), professor, Russian State University
for the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
A.S.Senin, Dr. of Sci. (History), professor, Russian State University for the
Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
A.K. Sorokin, Cand. of Sci. (History), professor, Russian State Archive of Social
and Political History, Moscow, Russian Federation
P.P. Shkarenkov, Dr. of Sci. (History), professor, Russian State University for
the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
T. Shirai, Dr. of Sci. (History), professor, University of Tsukuba, Japan
Yu. Tonai, Ph.D., assоciate professor, Hokkaido University, Sapporo, Japan
V.I. Zhuravleva, Dr. of Sci. (History), professor, Russian State University
for the Humanities (RSUH), Moscow, Russian Federation
Executive editors:
T.I. Khorkhordina, Dr. of Sci. (History), professor (RSUH)
L.A. Khalilova, Cand. of Sci. (Philology), professor (RSUH)
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
Учредитель и издатель
Российский государственный гуманитарный университет (РГГУ)
Главный редактор
А.Б. Безбородов, доктор исторических наук, профессор, Российский государ-
ственный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская
Федерация
Редакционная коллегия
Т.И. Хорхордина, доктор исторических наук, профессор, Российский государ-
ственный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская Феде-
рация (заместитель главного редактора)
Ф.Г. Тараторкин, кандидат исторических наук, доцент, Российский государ-
ственный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская Феде-
рация (заместитель главного редактора)
В.Н. Владимиров, доктор исторических наук, профессор, Алтайский государ-
ственный университет, Барнаул, Российская Федерация
Е.И. Гололобов, доктор исторических наук, профессор, Сургутский государ-
ственный педагогический университет, Сургут, Российская Федерация
Г.А. Двоеносова, доктор исторических наук, профессор, Российский государ-
ственный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская
Федерация
В.И. Дурновцев, доктор исторических наук, профессор, Российский государ-
ственный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская Феде-
рация
А.В. Ермолаева, доктор исторических наук, профессор, Поволжский институт
управления им. П.А. Столыпина – филиал РАНХиГС при Президенте РФ,
Саратов, Российская Федерация
В.И. Журавлева, доктор исторических наук, профессор, Российский государ-
ственный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская
Федерация
С.В. Карпенко, кандидат исторических наук, профессор, Российский госу-
дарственный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская
Федерация
Ш. Кечкемети, доктор филологии, профессор, Национальная школа хартий
(Сорбонна), Париж, Франция
В.П. Козлов, доктор исторических наук, член-корреспондент РАН, профессор,
Российский государственный гуманитарный университет (РГГУ), Моск-
ва, Российская Федерация
Г.Н. Ланской, доктор исторических наук, профессор, Российский государствен-
ный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская Федерация
М.В. Ларин, доктор исторических наук, профессор, Российский государствен-
ный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская Федерация
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
П.Н. Лебедев, кандидат исторических наук, доцент, Российский государствен-
ный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская Федерация
(ответственный секретарь)
О.В. Павленко, кандидат исторических наук, профессор, Российский госу-
дарственный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская
Федерация
С. Петкова, доктор исторических наук, профессор, Софийский университет
им. св. Климента Охридского, София, Болгария
Н.В. Ростиславлева, доктор исторических наук, профессор, Российский госу-
дарственный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская
Федерация
А.С. Сенин, доктор исторических наук, профессор, Российский государствен-
ный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская Федерация
А.К. Сорокин, кандидат исторических наук, профессор, Российский государ-
ственный архив социально-политической истории (РГАСПИ), Москва,
Российская Федерация
Т. Сираи, доктор исторических наук, профессор, Университет Цукуба, Япония
Ю. Тонаи, Ph.D., доцент, Университет Хоккайдо, Саппоро, Япония
П.П. Шкаренков, доктор исторических наук, профессор, Российский государ-
ственный гуманитарный университет (РГГУ), Москва, Российская Феде-
рация
Ответственные редакторы:
Хорхордина Т.И., доктор исторических наук, профессор (РГГУ)
Халилова Л.А., кандидат филологических наук, профессор (РГГУ)
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
СОДЕРЖАНИЕ
Отечественная история
А.Ю. Бахтурина
Национальная польская школа и российская бюрократия:
19051907 гг. ....................................................... 12
А.Г. Колдина
Аграрное образование в Нижнем Поволжье:
организация, трудности, успехи (1920-е гг.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 22
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения
Кировской области в годы второй пятилетки (1933–1937) . . . . . . . . . . 32
Всеобщая история
Д.М. Абрамов
Западноевропейские и византийские источники
эпохи Средневековья об отношениях между западными
и восточными христианами и о взятии
Константинополя крестоносцами в 1204 г. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 58
Историография, источниковедение и методы исторического исследования
З.П. Иноземцева
Учебные научно-исследовательские работы современных школьников
как источник изучения исторической памяти народа
о Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 72
История культуры в документальном освещении
А.А. Слепцова
Документы архивов Москвы об истории создания
архитектурного комплекса Марфо-Мариинской обители
милосердия ........................................................ 84
9
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Персональная история
В.И. Звавич
Бежавший от войны:
О российском ученом-эмигранте Б.М. Сапире . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 98
Архивоведение и документоведение: история, теория, практика
О.Г. Леонтьева
Организация работы Тверского губернского архивного бюро
с документами военных организаций, эвакуированными
в Тверь в 19141917 гг. ............................................. 105
В фондах отечественных и зарубежных архивов
О.С. Суржик
Русско-турецкая война 1877–1878 гг.
в письмах К.П. Победоносцева к Е.Ф. Тютчевой . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 114
М. Пискова
По архивным следам французского художественного фильма
про армян и Первую мировую войну «Андраник» (1928) . . . . . . . . . . . 126
С.С. Войтиков
Материалы коллекции Героев Советского Союза в ЦГА Москвы:
участник Великой Отечественной войны Л.А. Бутков . . . . . . . . . . . . . . 141
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
CONTENTS
Russian History
A. Bakhturina
National Polish school and Russian bureaucracy,
19051907 ......................................................... 12
A. Coldina
Agrarian education in the Lower Volga Region.
Issues, achievements (the 1920s) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 22
V. Bakulin, P. Chemodanov
The social sphere and the living standards of the Kirov region
population during the time of the second five-year plan
(19331937) ....................................................... 32
World History
D. Abramov
Western European and Byzantine sources of the Middle Ages
about the relations between Western and Eastern Christians
and the capture of Constantinople by the Crusaders in 1204 . . . . . . . . . . . 58
Historiography, Source Study and Methods of Historical Research
Z. Inozemtseva
Educational research works of contemporary schoolchildren
as a source of study of the historical memory of the people
about the Great Patriotic War of 1941–1945 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 72
History of culture in documentary heritage
A. Sleptsova
Documents of the Archives of Moscow on the history of the creation
of the architectural complex of the Saints Martha
and Mary Convent of Mercy ......................................... 84
11
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Personal histories
V. Zvavich
Fleeing from the war.
About the Russian emigrant-scientist B.M. Sapir . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 98
Archives Administration and Records Management:
History, Theory, Procedures
O. Leontieva
Organization of work of the Tver Provincial Archive Bureau
with the documents of military organizations evacuated
to Tver in 19141917 ................................................ 105
In the funds of Russian and foreign archives
O. Surzhik
The Russian-Turkish war of 1877–1878 in the letters
of K.P. Pobedonostsev to E.F. Tyutcheva . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 114
M. Piskova
Tracing the archival sources of the French feature film “Andranik”
about the Armenians in the First World War (1928) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 126
S. Voytikov
Materials of the Collection of Soviet Union Heroes
(the Central State Archives of Moscow):
L.A. Butkov, the participant of the Great Patriotic War . . . . . . . . . . . . . . . . 141
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
Отечественная история
УДК 94(47+438)
DOI: 10.28995/2658-6541-2021-2-12-21
Национальная польская школа
и российская бюрократия:
1905–1907 гг.
Александра Ю. Бахтурина
Российский государственный гуманитарный университет,
Москва, Россия, b-a-t13@mail.ru
Аннотация. История движения за национальную польскую школу
в 1905–1907 гг. долгое время являлась частью исследований по истории
Первой русской революции, отдельно изучалась «школьная забастовка»
в Царстве Польском, но позиция верхов российской бюрократии в этом
вопросе детально не рассматривалась. В статье рассматривается эволюция
позиций верхов российской бюрократии по вопросу о преподавании на
польском языке в учебных заведениях Царства Польского в годы Первой
русской революции. Впервые показаны различия в позиции официального
Петербурга и губернской администрации Царства Польского. Губернская
администрация была более заинтересована в достижении стабильности
в крае либеральными методами и была готова к уступкам, когда члены
Совета министров и император сначала занимали неопределенную пози-
цию. На основе анализа межведомственной переписки, часть которой впер-
вые вводится в научный оборот, делается вывод о том, что колебания цар-
ского правительства в решении вопроса о национальной польской школе
не способствовали стабилизации ситуации в регионе в годы революции,
а победивший в итоге либеральный курс не дал ожидаемого эффекта.
Ключевые слова: революция 1905–1907 гг., Царство Польское, нацио-
нальная польская школа, школьная забастовка, Г.А. Скалон, И.И. Толстой
Для цитирования: Бахтурина А.Ю. Национальная польская школа и
российская бюрократия: 1905–1907 гг. // История и архивы. 2021. № 2.
С. 12–21. DOI: 10.28995/2658-6541-2021-2-12-21
© Бахтурина А.Ю., 2021
13
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Национальная польская школа и российская бюрократия...
National Polish school
and Russian bureaucracy, 1905–1907
Alexandra Yu. Bakhturina
Russian State University for the Humanities,
Moscow, Russia, b-a-t13@mail.ru
Abstract. The history of the movement for a national Polish school in
1905–1907 was for a long time a part of research on the history of the first
Russian revolution; the “school strike” in the Kingdom of Poland was studied
separately, but the position of the top Russian bureaucracy on that issue was
not considered in detail. The article considers an evolution in the positions of
the top Russian bureaucracy on the issue of teaching in Polish in the schools
of the Kingdom of Poland during the first Russian revolution. For the first
time, the differences between the positions of official Petersburg and the
provincial administration of the Kingdom of Poland are shown. The provincial
administration was more interested in achieving stability in the province by
liberal methods and was ready to make concessions when the members of
the Council of Ministers and Nicholas II initially held an ambiguous stance.
Based on the analysis of the interdepartmental correspondence, part of which
is introduced in the scientific circulation for the first time, it is concluded
that hesitation of the tsarist government in resolving the issue of the national
Polish school did not contribute to the stabilization of the situation in the
region during the revolution, and the winning liberal course did not have the
anticipated effect.
Keywords: revolution of 1905–1907, Kingdom of Poland, national Polish
school, school strike, G.A. Skalon, I.I. Tolstoy
For citation: Bakhturina, A.Yu. (2021), “National Polish school and
Russian bureaucracy, 1905–1907”, History and Archives, no. 2, pp. 12–21, DOI:
10.28995/2658-6541-2021-2-12-21
Введение
Создание национальной школы в Российской империи в нача-
ле ХХ в. стало одним из существенных элементов политической
агитации и политических устремлений общественно-политичес-
ких деятелей. Расширения преподавания на национальных языках
требовали различные общественно-политические группы. В этом
смысле стремление к преподаванию на национальных языках было
вызвано самыми разными целями: от задачи укрепления отдельных
национальных диаспор до борьбы за национальную автономию.
В Царстве Польском движение за национальную школу в годы
14
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
А.Ю. Бахтурина
Первой русской революции приняло массовый характер, став час-
тью движения за польскую автономию и в конечном cчете восста-
новления национальной государственности.
Движение за национальную школу в течение длительного вре-
мени рассматривалось в контексте истории Первой русской рево-
люции в губерниях Царства Польского [Тымовский, Кеневич,
Хольцер 2004], где непременно указывается на «школьную забас-
товку» 1905 г., ставшую важной фазой движения за национальную
школу и преподавание на польском языке во всех учебных заведе-
ниях Царства Польского. Также «школьная забастовка» являлась
объектом самостоятельного исследования, но при этом эволюция
позиции царского правительства и верхов российской бюрокра-
тии в вопросе о национальной польской школе не рассматривалась.
Авторы подводят итог исследованиям, указывая, что под влиянием
забастовочного движения правящие верхи пошли на уступки, что
безусловно, верно, но не отражает всего спектра полемики в среде
высшей бюрократии по вопросу о национальной польской школе.
«Школьная забастовка», царское правительство
и администрация Царства Польского
В Царстве Польском после восстания 1863 г. проводилась пос-
ледовательная политика распространения русского языка в обра-
зовании и делопроизводстве, в результате которой к началу XX в.
сфера применения польского языка ограничивалась рядом прави-
тельственных распоряжений. Ответной реакцией стало институ-
циональное оформление движения за национальную школу: был
создан «Союз национализации школы» – молодежная организация
в Варшаве. И именно он в 1905 г. призвал к бойкоту русской пра-
вительственной школы вплоть до введения в ней преподавания на
польском языке. В феврале 1905 г. в Царстве Польском началась так
называемая школьная забастовка. Ее начало и развитие по-разному
интерпретировалось в российской периодической печати. «Новое
время» 16 февраля 1905 г. сообщало, что 6 февраля на собрании
родителей в Варшаве была составлена и передана попечителю Вар-
шавского учебного округа А.Н. Шварцу резолюция о закрытии всех
учебных заведений впредь до восстановления польской школы. Эту
информацию опровергала газета «Русь». Газета обращала внима-
ние читателей на то, что никаких антиправительственных акций
в Варшаве нет, а «Новое время» нагнетает ситуацию. По версии
«Руси», представители «уважаемых людей Варшавы» обратились к
Шварцу с просьбой созвать собрание и обсудить вопрос о польской
школе. На собрание пришло около 2 тыс. участников. Попечитель
15
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Национальная польская школа и российская бюрократия...
Варшавского учебного округа поддержал идею введения препода-
вания в школах на польском языке «для столь самостоятельного
в своей культуре и всесторонних успехах народа, как поляки». Но
никаких административных возможностей для немедленного вве-
дения польской школы у Шварца не было и он предложил роди-
телям учащихся дожидаться официальных решений и прекратить
бойкот школы. Но собрание с предложением Шварца и по версии
«Руси», и по версии «Нового времени» не согласилось, и «школьная
забастовка» продолжилась1, распространилась на другие губернии
и города и стала общепольской уже в феврале 1905 г.
Народно-демократическая партия, партия реальной политики,
Польская прогрессивная партия, Лига независимости Польши при-
зывали население бороться за польскую школу и продолжать бой-
кот русских учебных заведений2.
Студенты и гимназисты требовали преподавания на польском
языке и демократизации школы3. Среди населения распростра-
нялась прокламация «Прогрессивной молодежи средних школ
Царства Польского», где, с одной стороны, говорилось, что поль-
ская школа должна иметь национальный характер, но, с другой, не
исключалось право других национальностей иметь свою националь-
ную школу4 . Характерным моментом движения за национальную
польскую школу в 1905–1907 гг. стало присоединение к движению
крестьянства, когда «стали очевидными результаты процесса фор-
мирования национального сознания деревни на протяжении 30 лет
после Январского восстания» [Тымовский, Кеневич, Хольцер 2004,
c. 377].
Представители умеренной общественности требования поль-
ской школы связывали с идеей государственной пользы, проводя
мысль о том, что русский язык не должен навязываться школе при-
нудительно, а «народная, т. е. польская школа будет звеном, связую-
щим польское и русское общество, и воспитает граждан, стоящих на
страже общегосударственных и национальных интересов»5.
Представители консервативных монархических кругов выска-
зывались против польской школы, отмечая, что это движение не
должно получить никакой общественной и правительственной под-
1 Русь. 1905. № 41. 17 февр.
2 ГАРФ. Ф. 1210. Оп. 1. Д. 72. Л. 5.
3 Очерки революционных связей народов России и Польши 1815–
1917 гг. М., 1976. С. 376.
4 Социал-демократия Польши и Литвы в революции 1905 г. М., 1956.
С. 196–197.
5 К вопросу о реформе общеобразовательной школы в Царстве Поль-
ском. М., 1905. С. 8.
16
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
А.Ю. Бахтурина
держки, поскольку наличие любых национальных школ ведет к раз-
рушению государственного единства, основой которого является
государственный язык6.
Различие во взглядах на развитие польской школы имело место
и в среде высшей российской бюрократии. Первоначально требо-
вание национальной школы в Царстве Польском рассматривалось
как отражение «чрезмерных притязаний» «некоторых кругов поль-
ского общества». Именно так высказался в рескрипте от 14 марта
1905 г. на имя варшавского генерал-губернатора генерал-адъютан-
та К.К. Максимовича Николай II. В документе говорилось, что не
должно быть «несправедливого стеснения языков местных», но
указывалось, что Царство Польское должно находиться «в нераз-
рывном единении» с «остальными частями Российской державы»7.
Рескрипт отражал на тот момент позицию правящих верхов и весь-
ма четкое понимание того, что движение за национальную школу
означает движение за национальную государственность. Русский
язык рассматривался как важнейший связующий компонент госу-
дарственности, обеспечивавший единство империи. Хотя из реск-
рипта следовало, что в марте 1905 г. правительство не было готово
к немедленным уступкам, но вопрос обсуждался. Итог этих работ
был обнародован 6 июня 1905 г. в Положении Комитета минист-
ров «О порядке выполнения пункта 7 Именного высочайшего указа
12 декабря 1904 г. в отношении губерний Царства Польского».
Постановление затрагивало вопросы употребления польского
языка в преподавании и делопроизводстве. В нем говорилось, что
на польском языке возможно преподавание римско-католического
закона Божия и польского языка8.
Варшавский генерал-губернатор Г.А. Скалон,
министр народного просвещения В.Г. Глазов
и польская школа
В августе 1905 г. варшавским генерал-губернатором был назна-
чен помощник командующего войсками Варшавского военного
округа генерал-адъютант Г.А. Скалон [Бахтурина 2013, с. 280]. Он
вступил на этот пост в сложное время, когда революционное дви-
жение в Царстве Польском развивалось, К.К. Максимович был
6 Истомин В.А. Современное положение «польского вопроса» в При-
висленском крае. М., 1905. С. 12–13.
7 Правительственный вестник. 1905. 16 марта.
8 Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1905. Собр. III.
Т. 25. Отд. 1. № 26368. С. 437–438.
17
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Национальная польская школа и российская бюрократия...
отправлен в отставку, поскольку не сумел овладеть ситуацией.
Приступив к исполнению своих обязанностей, Скалон сразу обра-
тил внимание на продолжавшуюся борьбу за национальную школу
и попытался урегулировать ситуацию частичными полумерами.
В письме министру народного просвещения В.Г. Глазову от 31 авгус-
та 1905 г. Скалон предложил предоставить частным учебным заве-
дениям Царства Польского права преподавания на польском языке
всех предметов, кроме русского языка, истории и географии. При
этом он ссылался на мнение императора. Сразу заметим, что эти
права, по предложению Скалона, могли получить только частные
школы, не пользующиеся правами казенных учебных заведений.
Относительно казенных школ Скалон писал, что в младших клас-
сах преподавание всех предметов, кроме русского языка и геогра-
фии, могло бы идти на польском языке, в средних на русском языке
могла бы преподаваться половина предметов, в старших все без
исключения. По сути, Скалон таким образом проектировал посте-
пенный переход с польского на русский, сохраняя позиции госу-
дарственного языка.
Для русского населения генерал-губернатор предлагал оставить
несколько средних учебных заведений с преподаванием только на
русском языке, а в прочих гимназиях для русских детей открывать
параллельные отделения низших классов. Несмотря на ограничен-
ный характер предложений Скалона, В.Г. Глазов их отверг9. Но,
видимо, Скалон действительно опирался на мнение Николая II,
готового в октябре 1905 г. к уступкам. Его предложения о препо-
давании в частной школе были реализованы в высочайшем указе
Сенату 1 октября 1905 г., где разрешалось преподавать ряд пред-
метов на польском и литовском языках в частных школах Царства
Польского. Министры народного просвещения и финансов могли
разрешать преподавать в частных школах на польском и литовском
все предметы, кроме русского языка, истории и географии России.
Последние включались в число обязательных предметов и могли
преподаваться исключительно на русском языке10. Также говори-
лось, что указ является временной мерой и что он будет действо-
вать до появления законодательства, обеспечивающего выполнение
Положения Комитета министров от 6 июня 1905 г.
9 Факты, характеризующие политическое движение в Царстве Поль-
ском после 17 октября 1905 г. Варшава, 1905. С. 30.
10 Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1905. Собр. III.
Т. 25. Отд. 1. № 26756. С. 710–711.
18
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
А.Ю. Бахтурина
Манифест 17 октября 1905 г.
и развитие движения за национальную школу
Публикация манифеста 17 октября 1905 г. подтолкнула анти-
правительственное движение в польских губерниях, где наряду
с требованиями политической автономии с новой силой зазвучали
призывы к немедленному переходу школ к обучению на польском
языке.
В различных городах Польши началось движение за переход
к делопроизводству и обучению на польском языке. В Варшавс-
кой губернии в первой половине ноября были прекращены занятия
в 66 школах11. 21 октября учителя начальных школ г. Варшавы на
общем собрании постановили, что во исполнение данных мани-
фестом 17 октября 1905 г. конституционных свобод необходимо
начать преподавание всех предметов на польском языке. 14 ноября
в Варшаве состоялся съезд польских учителей народных школ, при-
нявший резолюцию об обязательном обучении на польском языке
в начальной школе. В документе говорилось, что «все распоряже-
ния Учебного округа, противоречащие вышеприведенным принци-
пам, должны игнорироваться учителями»12.
В этой ситуации правительство идет одновременно по пути
репрессий и уступок. На пост министра народного просвещения
в октябре 1905 г. назначается И.И. Толстой, заявлявший о себе
как стороннике равноправия всех народов Российской империи,
с одной стороны, а с другой 28 октября 1905 г. император вво-
дит военное положение в десяти губерниях Привисленского края.
На посту министра И.И. Толстой начал продвигать свой проект по
изменению системы преподавания в Царстве Польском, касавший-
ся не только начальной и средней, но и высшей школы.
24 декабря 1905 г. он обратился к Витте со своими предложе-
ниями. Как и Г.А. Скалон, Толстой считал, что ограничения в пре-
подавании на польском – источник всех антиправительственных
выступлений в крае: «Здешняя школа, начиная с 60-х годов, пресле-
дует побочные цели – политические, выражающиеся в стремлении
обрусить польское юношество. Не достигнув и этой цели, она лишь
озлобила польское население, которое в 1905 г. в порыве сильно-
го негодования перестало посылать своих детей в школу» [Дякин
1998, с. 368]. Относительно средней школы проект Толстого сво-
дился к тому, чтобы разделить правительственные школы на две
группы: первую с русским, вторую с польским и литовским языками
11 Факты, характеризующие политическое движение в Царстве Поль-
ском после 17 октября 1905 г. С. 10–11.
12 Там же. С. 11.
19
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Национальная польская школа и российская бюрократия...
преподавания. В польских и литовских школах русский использо-
вать только для изучения русского языка и словесности, географии
и истории России. В школах с русским языком преподавания также
преподавать польский язык и католический Закон Божий по-поль-
ски, а также ввести польский язык в большинстве низших учебных
заведений, сохранив русский или введя литовский в зависимости
от состава населения конкретных местностей [Дякин 1998, с. 371].
Толстой считал, что такая реформа образования удовлетворила бы
умеренные круги польского общества. В основе его проекта лежа-
ла записка о реформе польской школы, составленная профессором
Петербургского университета Л.И. Петражицким. Записка Петра-
жицкого была по распоряжению Толстого переписана целиком, им
подписана и представлена в качестве проекта в Совет министров.
Витте одобрил проект, но считал, что немедленно начать реформу
нельзя, а также требуется заключение варшавского генерал-губер-
натора13.
Витте направил записку Толстого Г.А. Скалону. Скалон расце-
нил предложения Толстого как шаг к польской автономии, ответив,
что создание польской школы возможно только в случае предостав-
ления Польше автономии, иначе это будет непродуманным и пос-
пешным решением.
Скалон считал принцип полной национализации школы непри-
емлемым. Обучение на родном языке, по его мнению, возможно
только в начальной школе, но и там должен преподаваться и рус-
ский язык. В средней школе должно было постепенно увеличивать-
ся число предметов, преподаваемых на русском, чтобы к двум пос-
ледним классам практически полностью исключить использование
польского языка. Исключением должны были стать католический
Закон Божий и польская словесность, где польский сохранялся
[Дякин 1998, с. 369].
Заключение
Деятельность МНП и варшавского генерал-губернатора по вве-
дению польского языка в преподавание была направлена на сохра-
нение правительственной школы, бойкотировавшейся населени-
ем. Предложения варшавского генерал-губернатора, высочайшие
рескрипты за подписью императора, циркуляры Министерства
народного просвещения иллюстрировали неустойчивость позиции
правительства в вопросе о национальной польской школе. Колеба-
ния от провозглашения незыблемости позиций государственного
13 Толстой И.И. Мемуары графа И.И. Толстого. М., 2002. С. 165.
20
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
А.Ю. Бахтурина
языка до предложений о распространении польского языка во всех
типах учебных заведений не добавляли правительству авторитета
и не стабилизировали ситуацию уже потому, что всегда были свиде-
тельством уступок под влиянием требований масс. Кроме того, идеи
равноправия национальностей, которые предполагал реализовать
И.И. Толстой в Царстве Польском, предлагая создать как польскую,
так и литовскую национальную школу, не учитывали всей слож-
ности межнационального взаимодействия в регионе.
Позднее И.И. Толстой писал, что уступки, сделанные прави-
тельством, в других условиях были бы встречены с энтузиазмом
как направленные на восстановление польского языка в школе. Но
они «запоздали, по крайней мере года на три-четыре, а нервозность
эпохи сделала то, что они не только не принесли никакой пользы,
но стали источником новых бед... Русская администрация в Поль-
ше, так и сами поляки увидали в новшествах те крайние уступки, на
которые согласно идти правительство; поэтому администрация счи-
тала себя вправе... ограничить данные права <...>, поляки, со своей
стороны, стали толковать меры в смысле расширительном, надеясь
этим способом... перескочить через поставленный... барьер»14. Насе-
ление по-прежнему бойкотировало правительственную школу,
особенно начальную, в частных учебных заведениях доминиро-
вал польский язык вопреки действовавшему законодательству.
Управление Варшавского учебного округа и администрация гене-
рал-губернатора пошли по пути давления, закрывая школы, отка-
зывавшиеся полностью от русского языка. В итоге, по замечанию
Толстого, «вся школьная жизнь края замерла, польские дети пере-
стали ходить в учебные заведения и продолжали функционировать
с грехом пополам только казенные русские учебные заведения,
которые под охраною полиции, а иногда и войск, стали посещать
только немногочисленные дети русских и еврейских семей, нахо-
дясь под ежечасным страхом разгрома со стороны патриотов»15.
В 1907 г. в Варшавском генерал-губернаторстве констатировали ее
«полный развал за три года смуты»16.
Благодарности
Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рам-
ках научного проекта № 20-09-00426 А.
Acknowledgements
The reported study was funded by RFBR, project number № 20-09-00426 А.
14 Толстой И.И. Мемуары графа И.И. Толстого. С. 162.
15 Там же. С. 163.
16 ГА РФ. Ф. 1210. Оп. 1. Д. 71. Л. 4.
21
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Национальная польская школа и российская бюрократия...
Литература
Бахтурина 2013 Бахтурина А.Ю. Государственная власть и общественно-
политическая элита на западных окраинах Российской империи (1905–
1907 гг.) // Российская государственность: опыт 1150-летней истории. М.:
Ин-т российской истории РАН, 2013. С. 272–286.
Дякин 1998 Дякин В.С. Национальный вопрос во внутренней политике
царизма (материалы к исследованию). СПб., 1998. 1000 с.
Тымовский, Кеневич, Хольцер 2004 – Тымовский М., Кеневич Я., Хольцер Е.
История Польши. М., Весь мир, 2004. 544 с.
References
Bahturina, A.Yu. (2013), “Gosudarstvennaya vlast’ i obshchestvenno-politicheskaya
elita na Zapadnyh okrainah Rossijskoj imperii (1905–1907 gg.)” [State power
and socio-political elite in the Western borderlands of the Russian Empire
(1905–1907)] // Rossijskaya gosudarstvennost’: opyt 1150-letnej istorii [Russian
statehood. An experience of the 1150-year history], Institut Rossijskoj istorii
RAN, Moskva, Russia, pp. 272–286.
Dyakin, V.S. (1998), Natsional’nyj vopros vo vnutrennej politike tsarizma (materialy
k issledovaniyu) [The nationalities question in the internal policy of tsarism
(research papers)], Sankt-Petersburg, Russia.
Tymovskij, M., Kenevich, Ya. and Hol’tser, E. (2004), Istoriya Pol’shi [History of
Poland], Ves’ mir, Moskva, Russia.
Информация об авторе
Александра Ю. Бахтурина, Российский государственный гуманитар-
ный университет, Москва, Россия; 125993, Россия, Москва, Миусская пл.,
д. 6; b-a-t13@mail.ru
Information about the author
Alexandra Yu. Bakhturina, Russian State University for the Humanities,
Moscow, Russia; bld. 6, Miusskaya Sq., Moscow, 125993, Russia; b-a-t13@
mail.ru
22
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
А.Ю. Бахтурина
23
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Национальная польская школа и российская бюрократия...
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
УДК 631.1
DOI: 10.28995/2658-6541-2021-2-22-31
Аграрное образование в Нижнем Поволжье:
организация, трудности, успехи
(1920-е гг.)
Анастасия Г. Колдина
Государственный архив Саратовской области,
Саратов, Россия, a.coldina@yandex.ru
Аннотация. Проблемы в образовательной сфере актуальны не только
на сегодняшний день. Так исторически сложилось, что любые социальные
потрясения в стране откладывали свой отпечаток на народное образова-
ние. Не стали исключением и события почти столетней давности.
Система аграрного образования в Советской России в условиях свер-
тывания нэпа и курса на модернизацию деревни испытывала большие
сложности. Немногочисленная сеть учебных заведений, их диспропорция,
низкая пропускная способность, бедное материальное положение и слабый
уровень выпускников не могли удовлетворить потребности Наркомата
земледелия в связи с новыми задачами, стоящими перед сельским хозяйс-
твом. Отсутствие надлежащей помощи и контроля со стороны вышестоя-
щих организаций по отношению ко многим учебным заведениям, особенно
среднего и низшего звена, пагубно сказалось на их деятельности. Госу-
дарство делало упор на крестьянскую молодежь, старясь увеличить долю
этого социального слоя среди всех поступающих. Но тяжелое материаль-
ное положение самих крестьян, их занятость, слабый уровень подготовки,
наряду с отсутствием стипендий и общежитий во многих учебных заведе-
ниях, делали эту задачу малоперспективной.
Для преодоления сложившегося положения требовалась перестройка
всей системы подготовки аграрных кадров, существовавшей на тот момент
совместно со всеми заинтересованными организациями.
Ключевые слова: Народный комиссариат земледелия, Народный комис-
сариат просвещения, Нижнее Поволжье, Саратовская губерния, сельское
хозяйство, аграрное образование, сельскохозяйственное образование, агро-
сеть, сельскохозяйственные кадры, аграрные кадры, крестьянство
Для цитирования: Колдина А.Г. Аграрное образование в Нижнем
Поволжье: организация, трудности, успехи (1920-е гг.) // История и архи-
вы. 2021. № 2. С. 22–31. DOI: 10.28995/2658-6541-2021-2-22-31
© Колдина А.Г. , 2021
25
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Аграрное образование в Нижнем Поволжье...
Agrarian education in the Lower Volga Region.
Issues, achievements
(the 1920s)
Anastasia G. Coldina
Saratov Region State Archives,
Saratov, Russia,a.coldina@yandex.ru
Abstract. Issues in the sphere of education are the pressing ones not only
today. For historical reasons, any social upheaval in the country has an impact
on the public education. The century-old events are not an exception.
The system of agrarian education in Soviet Russia encountered great
difficulties at the time of the dismantlement of NEP and during the village
modernization. In connection with the new tasks facing agriculture, the small
network of educational establishments, their disparity, low student take-in
capacity, poor financial position and low professional level of graduates could
not meet the needs of the People’s Commissariat of Agriculture.
Absence of necessary assistance and control from the superior authorities
over many educational establishments, particularly over many mid-ranking
and low-ranking institutions, adversely affected their activity. The State paid
special attention to young peasants and tried to increase the proportion of
that social group among the applicants. But the peasants’ financial hardship,
shortage of time for studies, weak education proficiency, lack of the scholarship
allowances and of accommodation in many educational institutions hampered
the implementation of the task.
To overcome the situation, it was required to restructure – in cooperation
with all those involved – the existing system of agrarian staff training.
Keywords: People’s Commissariat of Agriculture, People’s Commissariat
of Education, Lower Volga Region, Saratov guberniya (province), agriculture,
agrarian education, agricultural education, agricultural network, agricultural
staff, agrarian staff, peasantry
For citation: Coldina, A.G. (2021), “Agrarian education in the Lower
Volga Region. Issues, achievements (the 1920s)”, History and Archives, no. 2,
рр. 22–31, DOI: 10.28995/2658-6541-2021-2-22-31
26
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
А.Г. Колдина
Долгое время огромное количество земработ-
ников как в центре, так и на местах считало, что для
сельского хозяйства совершенно не нужны специа-
листы со средним с.-х. образованием, как равно не
нужна и сама низшая с.-х. школа. «Давай специа-
листов с высшим образованием, и в крайнем случае
можно мириться со специалистами со средним с.-х.
образованием».
Неужели мы можем обойтись без узкого спе-
циалиста – хорошего мастера по разным отраслям
сельского хозяйства? Неужели мы даже сыровара,
свиновода, заведующего скотным двором обяза-
тельно будем иметь с высшим или средним с.-х.
образованием?
Об этом мы имеем полное право мечтать в отно-
шении лучшего будущего, но теперь мы слишком
еще бедны, чтобы позволить себе эту роскошь…1
Р.И. Березин
В середине 20-х гг. прошлого столетия все более актуальной ста-
новится проблема не только укомплектования квалифицирован-
ными кадрами самых отстающих отраслей сельского хозяйства, но
и привлечения научных кадров в аграрные вузы2.
Задача подготовки сельхозкадров в Нижнем Поволжье, как и по
стране в целом, была одной из самых злободневных. Катастрофичес-
кое положение с учебными заведениями – острая их нехватка как
с сельскохозяйственным уклоном, так и в особенности с ветеринар-
ным (по стране насчитывалось всего 25 сельскохозяйственных вузов,
лишь 5 из них ветеринарных) – создавало кадровый голод на местах.
Саратовская губерния в плане подготовки кадров высшей ква-
лификации на территории Нижнего Поволжья занимала цент-
ральное место, так как единственная имела Сельскохозяйственный
и Ветеринарный институты3.
1 Березин Р.И. Очередные вопросы строительства низшей с.-х.
школы // Сельскохозяйственная жизнь. 1927. 42. С. 7. Автором обоз-
начаются основные проблемы и задачи в деятельности низшей сельско-
хозяйственной профтехнической школы и приводится обоснование необ-
ходимости ее существования как кузницы кадров низшей квалификации,
в которых сельское хозяйство нуждалось не менее, чем в специалистах
с высшим образованием.
2 ГАНИСО. Ф. 27. Оп. 4. Д. 359. Л. 15, 16.
3 Народное образование в СССР в 1926/27 учебном году: Труды цент-
рального статистического управления. М., 1929. С. 167.
27
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Аграрное образование в Нижнем Поволжье...
В 1925–1927 гг. в губернии функционировали следующие
учебные сельскохозяйственные заведения высшего и среднего
звена: Саратовский ветеринарный институт (к 1927 г. обучался
471 чел.), Саратовский институт сельского хозяйства и мелиора-
ции (698 чел.); Тимирязевский сельскохозяйственный (141 чел.)
и Саратовский землеустроительный (130 чел.) техникумы (сроки
обучения составляли 3 года, стипендиями обеспечивалось лишь
30% наиболее материально нуждающихся)4.
Низшее звено было представлено рядом сельхозшкол: Вольская
инструкторская, Кузнецкая сельхозшколы полеводства и животно-
водства, Тепловская сельхозшкола садоводства и огородничества
(со сроками обучения до 4 лет, с частичной выплатой стипендии);
Аппенковская, Балашовская, Вольская, Камышинская, Кузнецкая,
Сердобская, Саратовская, Хвалынская сельхозшколы (со сроками
обучения 4 года без стипендий)5.
Всего за 1925–1930 гг. по перспективному плану развития агро-
сети в РСФСР необходимо было наличие 31,6 тыс. специалистов, из
которых 15,3 тыс. чел. с высшим образованием и 16,3 – со средним
образованием. Количество специалистов низшей квалификации не
было определено, хотя и предполагалось, что их понадобится доста-
точно внушительное количество.
На 1925–1926 гг. планировалось расширить штат участковых
агрономов:
– в Саратовской губернии до 106 1925 г. насчитывалось 106)6;
– в Царицынской губернии – до 76 (в 1925 г. насчитывалось 46);
– в Астраханской губернии – до 15 (в 1925 г. насчитывалось 9);
– в Калмыкии – до 15 (в 1925 г. насчитывалось 9).
И всего по Нижнему Поволжью в 1925–1930 гг. число участко-
вых агрономов планировалось увеличить до 2507.
Причем в области подготовки кадров ветврачей вопрос стоял
особо остро. Средняя нагрузка на 1 врача составляла 45 тыс. голов,
а на окраинах – до 250 тыс. голов при радиусе обслуживания 43 км.
По РСФСР из-за нехватки персонала ветеринарным надзором охва-
тывалось менее 40% животноводства и 45% товарного мяса. Пот-
ребность в ветперсонале на пятилетку составляла 11 222 ветврача
и 13 570 ветфельдшеров, образовательные учреждения могли за
этот период выпустить лишь 3400 ветврачей (30,3% плана) и около
2000 ветфельдшеров (14,7%). Пропускную способность ветвузов
планировалось увеличить в семь раз!
4 Статистический ежегодник на 1927 г. Год издания четвертый /
Губернский статистический отдел. Саратов, 1927. С. 104–105.
5 ГАНИСО. Ф. 27. Оп. 4. Д. 30. Л. 1.
6 Число агрономов по штату осталось неизменным.
7 ГАСО. Ф. 313. Оп. 1. Д. 3791. Л. 22.
28
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
А.Г. Колдина
Из-за дефицита местных бюджетов значительно расширить
агросеть не удалось, но все же отмечалось увеличение количества
специалистов высшей квалификации и повышение уровня теоре-
тической подготовки благодаря курсам переподготовки агрономов
при Саратовском губернском земельном управлении8.
По выпуску специалистов со средним образованием дефицита
кадров по РСФСР не должно было наблюдаться, так как за пяти-
летие при потребности в 16,3 тыс. чел. техникумы выпустили бы
в плановом режиме 19,7 тыс. чел. Поэтому возникала необходи-
мость регулирования избытка и недостатка специалистов той или
иной квалификации. Исходя из этой потребности и происходила
перестройка системы сельскохозяйственных учебных заведений
с учетом рациональной расстановки кадров различной направлен-
ности.
По многолетней традиции в вузы зачислялось большое коли-
чество крестьянства по происхождению, а не по роду деятельнос-
ти. В связи с этим власти стали предпринимать меры к исправ-
лению данного положения, и крестьян зачисляли в учебные
заведения только по представлению местных исполкомов с уче-
том их трудовой деятельности, действительно связанной с сель-
ским хозяйством9.
При командировании в центральные сельхозвузы давалось ука-
зание отобрать наиболее способных крестьян от сохи из батраков,
бедняков и середняков по представлениям и рекомендациям губис-
полкомов10.
По разверстке в Саратовский сельхозинститут, обслуживаю-
щий Саратовскую, Царицынскую губернии, АССРНП и Автоном-
ную Калмыцкую область командировались в основном крестьяне11.
В 1926 г. для удовлетворения нужд по подготовке техни-
ческих кадров по тем или иным направлениям был составлен
Государственный перспективный план по расширению проф-
техобразования. Из средств центральных аппаратов укреплялись
по плану техникумы им. Тимирязева и землеустроительный, реор-
ганизации подверглась Вольская сельскохозяйственная инструк-
торская школа. Были проведены работы по обновлению оборудо-
вания, частичному ремонту общежитий, оснащены лаборатории,
пополнены библиотеки12.
8 Там же. Д. 4150. Л. 46, 50.
9 Там же. Ф. 521. Оп. 1. Д. 1496. Л. 26.
10 Там же. Л. 25.
11 Там же. Л. 2.
12 ГАСО. Ф. 848. Д. 48. Л. 8–12.
29
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Аграрное образование в Нижнем Поволжье...
Диаграмма социального состава студентов, поступивших
на 1-е курсы сельскохозяйственных учебных заведений
в Саратовской губернии, на 1925 г.13
В Царицынской губернии к этому моменту функционировал
лишь Быковский животноводческий техникум, созданный еще
в 1921 г., а в Астраханской губернии – Астраханский садово-огород-
ный техникум14.
В АССРНП по этому плану за 1925–1927 гг. были открыты
2 среднеспециальных учебных заведения: Красно-Кутский сельхоз-
техникум (к 1927 г. – 60 учащихся) и сельскохозяйственная школа
низшего типа (к 1927 г. 70 учащихся). За 3 года рост числа уча-
щихся составил около 30%15.
Еще одним отрицательным моментом в деле подготовки кадров
для земорганов стала низкая оплата труда специалистов средней
квалификации. Это заставляло выпускников техникумов и сель-
хозшкол переходить в вузы, однако при поступлении на ту же спе-
циальность никаких льгот им не предоставлялось. Они так же, как
и все остальные, сдавали экзамены и поступали на первые курсы на
общих основаниях.
Помимо тяжелого материального положения, в связи с чем
среднее и низшее профобразование пришло в упадок, отмечалось
невнимание к этой проблеме органов Профобра, который был не
в состоянии защитить интересы сельхозобразования.
13 ГАНИСО. Ф. 27. Оп. 3. Д. 1292. Л. 2, 3, 26, 35.
14 ГАНИСО. Ф. 55. Оп. 1. Д. 37. Л. 58.
15 Там же. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1354. Л. 19 об.
30
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
А.Г. Колдина
В итоге после проведенных мероприятий по поддержке проф-
техобразования к 1927 г. происходит укрепление сельхозтехникумов
и сельхозшкол, которые стали приобретать статус культурных цент-
ров (на 1 января 1927 г. в Нижнем Поволжье функционировал 41 тех-
никум, 9 из которых – сельскохозяйственные с 904 учащимися)16.
Однако при наборе в учебные заведения различных ступеней
существовали определенные трудности. Из-за спешности команди-
рования, неграмотного отбора посылаемых, их низкого уровня под-
готовки многим приходилось возвращаться назад и самостоятельно
оплачивать дорогу, если они не были посланы от сельских органи-
заций. Ввиду того, что в большинстве учебных заведений средств на
общежития и питание не предусматривалось, многие зачисленные
крестьяне также вынуждены были возвращаться домой17. По Сара-
товской губернии имелось всего 7 общежитий на 1114 человек обу-
чающихся в различных вузах и практически отсутствовало жилье
для студентов средних учебных заведений.
Ситуация усугублялась и тяжелым материальным положением
самих обучающихся, плохим питанием и в связи с этим высокой
степенью заболеваемости (до 78%).
Чтобы хоть как-то повлиять на столь плачевное положение дел,
была создана Комиссия по улучшению быта учащихся, деятель-
ность которой заключалась в изыскании средств для улучшения
материального быта студентов, снабжении их необходимыми учеб-
ными пособиями, помощи в трудоустройстве из средств доброволь-
ных пожертвований, доходов от сборов организуемых Комиссией
вечеров, концертов, субсидий государственных, кооперативных
и хозяйственных организаций и т. д.18
По обследованиям органов народного образования в 1926 г.
отмечалось уменьшение крестьянской и рабочей прослойки вновь
принятых студентов во все вузы Саратовской губернии, и обрат-
ная картина наблюдалась с приемом в среднеспециальные учебные
заведения, что видно из приведенных данных.
1925 г. 1926 г. 1925 г. 1926 г.
% соотношения чел. по вузам по техникумам
Крестьян и их детей 46,6 36,4 30 38
Рабочих и их детей 21,2 16,7 25 28
Служащих и их детей 18,9 30,7 35 22.3
Прочих 13,3 16,2 10 11.7
16 Там же. Ф. 55. Оп. 1. Д. 33. Л. 44.
17 ГАСО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 1496. Л. 78–78 об.
18 Там же. Д. 2028. Л. 2, 7, 15.
31
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Аграрное образование в Нижнем Поволжье...
Это объяснялось тем, что происходил большой отсев крестьянс-
тва из-за сложности вступительных испытаний в вузах. Особенно
слабая подготовка отмечалась у национальных меньшинств19. Под-
готовительные курсы были платными, и лишь немногие могли поз-
волить себе обучаться на них.
Резкое снижение числа крестьянства было отмечено в Инсти-
туте сельского хозяйства и мелиорации (на 16%) и Ветеринарном
институте (на 11%)20. В связи со сложившейся ситуацией местными
органами были даны распоряжения о срочном увеличении числа
крестьянства в сельскохозяйственных учебных заведениях.
Неблагоприятно обстояли дела и с преподавательскими кад-
рами. Не хватало грамотных агрономов-педагогов из-за того, что
высшие сельскохозяйственные педагогические курсы, функциони-
ровавшие в Ленинграде и Москве, могли выпустить лишь незначи-
тельное число подготовленных работников. В большинстве случа-
ев в учебных заведениях на периферии в качестве преподавателей
работали местные сельхозспециалисты, преподававшие по старин-
ке, что не лучшим образом отражалось на качестве обучения. Воз-
никла необходимость создания педагогических кафедр при сель-
хозвузах для подготовки агрономов-педагогов.
Но все же вопрос подготовки специалистов для сельского хозяйс-
тва по всем отраслям и различным квалификациям продолжал быть
открытым. В первую очередь речь шла о подготовке специалистов
с высшим образованием. Число специалистов высшей квалифика-
ции, занятых в органах Наркомзема, по РСФСР на 1 апреля 1926 г.
составляло лишь 8083 чел. На ближайшее пятилетие требовалось,
по самым скромным подсчетам, еще более 15 тыс. специалистов при
пропускной способности вузов за этот же период в 11,84 тыс. чел.
Таким образом, потребность в специалистах не покрывалась сущес-
твующей сетью вузов.
Ввиду того, что средств на открытие новых учебных заведе-
ний практически не имелось, было найдено альтернативное реше-
ние – переподготовка и повышение квалификации существующих
работников со средним специальным сельхозобразованием и общим
высшим образованием, которых насчитывалось около 11 тыс. чел.
Для этого при сельскохозяйственных вузах стали открываться специ-
альные краткосрочные теоретические курсы с различным уклоном.
К 1927 г. было уделено внимание организации подготовитель-
ных курсов, но все же централизованного руководства ими не было,
каждая организация, готовящая курсы, действовала самостоятель-
но. Подготовительная сеть стала расширяться за счет деятельности
19 ГАНИСО. Ф. 28. Оп. 1. Д. 308. Л. 11.
20 Там же. Ф. 27. Оп. 4. Д. 328. Л. 7–8.
32
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
А.Г. Колдина
профсоюзов и Политпросвета, но из-за платности курсов возникла
необходимость брони для бесплатных посещений самыми мало-
обеспеченными слоями и льготного обеспечения учебным материа-
лом и книгами21.
В это время происходит переход от системы разверсток в учебные
заведения к свободным конкурсным испытаниям всех желающих.
Но, несмотря на все предпринятые меры, число выпускников
в качественном и количественном отношении не могло удовлетво-
рить запросы земорганов. Сказывалось отсутствие постоянной вза-
имосвязи между земорганами и учебными заведениями. Поэтому
было решено максимально вовлечь студенчество в сельскохозяйс-
твенную работу путем организации летних практик, направленных
на отбор лучших готовящихся кадров.
Уже к 1928 г. по РСФСР по образовательному уровню участко-
во-волостная агросеть состояла из специалистов с высшим образо-
ванием на 25,1%, со средним – 47,4, с низшим – 27,5%.
К концу 1929 г. по Нижне-Волжскому земельному управлению
насчитывалось 390 сотрудников, включая губернские и уездные
организации, где количество специалистов с высшим образованием
составило 33%, т. е. агросеть земорганов была укомплектована соот-
ветствующими специалистами всего на треть от запланированных
показателей.
По результатам обследований Наркомзема лишь губернские
и краевые земорганы были укомплектованы агроперсоналом соот-
ветствующей квалификации. В уездных и окружных земорганах
ситуация обстояла хуже, а на агроучастках подготовленность работ-
ников отмечалась как вовсе неудовлетворительная.
Проанализировав вышеизложенные сведения и подводя итог,
можно сказать, что решить основные наболевшие проблемы в сфере
сельхозобразования к концу 20-х гг. прошлого столетия так и не уда-
лось. Причем такая картина была характерна не только для Ниж-
него Поволжья. В других регионах, таких как Приуралье, а именно
в Башкирской АССР [Зиязетдинов 2017, с. 36], Оренбуржье [Мои-
сеева 2004, с. 27], насущными были все те же проблемы, так как они
являлись общесистемными.
Остались нерешенными такие вопросы, как расширение сети
учебных заведений высшей и средней ступени, привлечение в них
большего числа крестьянства, обеспечение студентов учебными
пособиями, стипендиями, предоставление им общежитий, качест-
венное улучшение преподавательского состава и т. д.
Новые задачи, ставившиеся перед сельским хозяйством, такие
как объединение крестьянства в колхозы и совхозы, механизация,
21 Там же. Д. 768. Л. 68, 70.
33
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Аграрное образование в Нижнем Поволжье...
тракторные компании и многое другое, требовали дальнейшего
расширения агросети на местах с привлечением большого числа
специа листов самой разной специализации.
Разрешить сложившееся положение было возможно лишь при
полном взаимодействии всех соответствующих ведомств как на
местном, так и на общесоюзном уровне, со значительным финанси-
рованием из бюджетных средств страны и пересмотром принципов
работы агрономического образования.
Литература
Зиязетдинов 2017 Зиязетдинов Р.М. Аграрные техникумы Башкирской
АССР в 30-е годы ХХ века // Вестник Академии наук Республики Баш-
кортостан. 2017. № 2. С. 36–43.
Моисеева 2004 – Моисеева Е.В. Становление аграрного образования Орен-
буржья в системе общего образования в первой половине ХХ века: автореф.
дис. … канд. пед. наук. Оренбургский государственный университет, 2004.
30 с. [Электронный ресурс]. URL: https://www.dissercat.com/content/
stanovlenie-agrarnogo-obrazovaniya-orenburzhya-v-sisteme-obshchego-
obrazovaniya-v-pervoi-pol (дата обращения 12.11.2020).
References
Ziyazetdinov, R.M. (2017), “ Agricultural technical schools of the Bashkir AESSR
in the 30s of the twentieth century”, Vestnik Akademii nauk Respubliki
Bashkortostan, no. 2, pp. 39–40.
Moiseeva, E.V. (2004), “Formation of agrarian education in the Orenburg region
in the system of general education in the first half of the twentieth century”,
Abstract of Ph.D. dissertation, Orenburg State University, 2004, рр. 21–30
[Online], available at: https://www.dissercat.com/content/stanovlenie-
agrarnogo-obrazovaniya-orenburzhya-v-sisteme-obshchego-obrazovaniya-v-
pervoi-pol (Accessed 12 Nov. 2020).
Информация об авторе
Анастасия Г. Колдина, Государственный архив Саратовской области.
Саратов, Россия; 410012, Россия, Саратов, ул. Кутякова, д. 15; a.coldina@
yandex.ru
Information about the author
Anastasia G. Coldina, State Archive of the Saratov Region, Saratov, Russia;
bld. 15, Kutyakova St., Saratov, Russia, 410012; a.coldina@yandex.ru
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
УДК 304
DOI: 10.28995/2658-6541-2021-2-32-57
Состояние социальной сферы
и жизненный уровень населения
Кировской области в годы второй пятилетки
(1933–1937)
Владимир И. Бакулин
Независимый исследователь,
Сочи, Россия, vla20190220@yandex.ru
Павел А. Чемоданов
Кировский областной краеведческий музей,
Киров, Россия, pavelche1492@mail.ru
Аннотация. Статья посвящена развитию социальной сферы Кировс-
кого края/области в годы второй пятилетки (1933–1937). В ней обосно-
вана прямая связь между динамичным развитием промышленного секто-
ра региональной экономики и изменениями в социальной сфере. Авторы
прослеживают, как менялись доходы и покупательская способность насе-
ления региона, приводят соотношение средних зарплат в разных отраслях
и цен на основные потребительские товары на фоне отмены в Советском
Союзе карточной системы распределения. Кроме того, в статье приводятся
данные по расходам регионального бюджета на развитие инфраструкту-
ры, образование, здравоохранение и «точечную» социальную поддержку
незащищенных слоев населения, а также прослеживается положительная
динамика количества школьников, лечебных заведений, учреждений куль-
туры. Авторы констатируют координирующую роль и методы управления
региональных партийных органов, применяемых в процессе решения задач
социального развития края, в защите интересов рядовых работников про-
мышленности и сельского хозяйства.
Вместе с тем, отмечая положительную тенденцию развития социаль-
ной сферы в обозначенных географических рамках, авторы обращают вни-
мание на целый комплекс ее системных проблем. Они относят к таковым
нарастающую в течение всего периода жилищную проблему, диспропор-
ции в развитии крупных городов и сельской местности, недостаточный
уровень медицинской помощи, оказываемой населению, серьезные недора-
ботки в вопросе образования молодежи. Несмотря на это, авторы приходят
к выводу, что Кировский регион в годы второй пятилетки был динамично
развивающейся территорией, имевшей хорошие перспективы.
© Бакулин В.И., Чемоданов П.А., 2021
35
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
Ключевые слова: Кировская область, сталинизм, вторая пятилетка, пла-
новая экономика, социальная сфера, уровень жизни
Для цитирования: Бакулин В.И., Чемоданов П.А. Состояние социальной
сферы и жизненный уровень населения Кировской области в годы второй
пятилетки (1933–1937) // История и архивы. 2021. № 2. С. 32–57. DOI:
10.28995/2658-6541-2021-2-32-57
The social sphere and the living standards
of the Kirov region population during the time
of the second five-year plan
(1933–1937)
Vladimir I. Bakulin
Independent researcher, Krasnodar region,
Russia; vla20190220@yandex.ru
Pavel A. Chemodanov
Head of Research and Public Relations Sector
of the Kirov Regional Museum of Local Lore, Kirov Region, Russia;
pavelche1492@mail.ru
Abstract. The article focuses on the social sphere development of the Kirov
region in the years of the second five-year plan (1933–1937). It substantiates
a direct link between the dynamic development of the industrial sector of the
regional economy and the changes in the social sphere. The authors trace the
changes in the incomes and purchasing power of the population of the region.
They give the ratio of average wages in different industries and the prices for basic
consumer goods along with the abolition of the rationing distribution system in
the Soviet Union. In addition, the article provides the data pertaining to the
regional budget expenditures on the education, health care and social support
for the vulnerable groups of the population; the paper also traces the positive
growth trend in the number of schools, hospitals, and cultural institutions. The
authors state the special role and managing methods of the regional party bodies
in resolving the social development tasks for the region and in protecting the
interests of ordinary industrial and agricultural workers.
Аt the same time, noting the positive trend in the development of the social
sphere in the designated geographical framework, the authors draw attention
to the whole range of its systemic issues. They classify as such the housing
shortage, growing over the entire period, the disparity in the development of
big cities and rural areas, the insufficient level of medical care provided to the
population, and the serious shortcomings in the education of young people.
36
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
However the authors come to the conclusion that the Kirov region during the
years of the second five-year plan was a dynamically developing territory with
good prospects.
Кeywords: Kirov region, Stalinism, second five-year plan, planned economy,
social sphere, living standards
For citation: Bakulin, V. and Chemodanov, P. (2021), “The social sphere
and the living standards of the Kirov region population during the time of the
second five-year plan (1933–1937)”, History and Archives, no. 2, pp. 32–57,
DOI: 10.28995/2658-6541-2021-2-32-57
Введение
Советская историография отличалась повышенным вниманием
к экономической проблематике развития и страны в целом, и отде-
льных ее регионов в годы предвоенных пятилеток. Кировский край
(с конца 1936 г. – область) в этом отношении исключения не соста-
вил. Можно назвать немалое количество публикаций, посвященных
как отдельным аспектам рассматриваемой темы (главным образом
промышленному развитию региона и коллективизации дерев-
ни), так и претендовавшим на определенный уровень обобщения.
В числе последних – Очерки истории Кировской области (1972 г.)
и вторая часть Очерков истории Кировской организации КПСС.
1918–1968 (1969 г.)1. Правда, оба эти издания хронологически выхо-
дили далеко за рамки изучаемого периода и отличались изрядным
схематизмом описываемых событий. Впрочем, последнее в той или
иной степени являлось «родовой» чертой историографии советской
эпохи. В центре ее внимания находились количественные показа-
тели, недостаточно глубокий анализ проблем экономического раз-
вития, а также усиленная фиксация достижений и успехов. В том
же ключе выдержаны авторские работы З.И. Вдовина и В.И. Клю-
кина, в разной степени затрагивающие отдельные аспекты истории
Кировского региона в период форсированной инду стриализации
[Вдовин 1972; Клюкин 1971].
Состоявшееся на рубеже 1980–1990-х гг. изменение обществен-
ного строя в нашей стране сопровождалось сменой исследователь-
ской парадигмы, когда на первый план авторами стали выдвигаться
(типично – в жанре публицистики) проблемы и недостатки раз-
личных сторон советского жизнеустройства. И лишь с середины
1 Очерки истории Кировской организации КПСС. Ч. 2. 1918–1968 /
Под ред. Е.И. Кирюхиной. Киров: Волго-Вят. кн. изд-во. Киров. отд-ние,
1969; Очерки истории Кировской области / Под ред. А.В. Эммаусского и
Е.И. Кирюхиной. Киров : Волго-Вят. кн. изд-во. Киров. отд-ние, 1972.
37
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
1990-х гг. наметилась тенденция к преодолению обеих крайностей –
апологетики и неумеренного очернительства – и выхода регио-
нальной исследовательской мысли на качественно новый уровень
своего развития. На современном этапе увидели свет публикации,
авторами которых глубже и основательнее, чем прежде, освещены
различные аспекты жизни города и деревни Вятского/Кировского
региона, история стахановского движения, затрагиваются отде-
льные аспекты процесса культурного строительства [Сметани-
на 2008], начато изучение особенностей социальной психологии
и поведенческих реакций местного населения и др. [Загвоздкин
1995; Кашина 2008; Чемоданов 2016; Дубовцев 2014; Чемоданов
2019b; и др.]
Однако приоритетное положение, как и прежде, остается за эко-
номической тематикой. Правда, в последние десятилетия, наряду
с ней, заметную популярность приобрела тема политических реп-
рессий. Ее на региональном уровне впервые поднял Ю.Г. Карача-
ров, однако его работа была построена на избранных автором бегло
изложенных биографиях репрессированных, преимущественно
из числа партийных и комсомольских руководителей [Карачаров
1990]. На десятилетие позже увидела свет монография В.А. Бердин-
ских по истории ВятЛАГа [Бердинских 2001]. В дальнейшем тему
репрессий в региональном масштабе систематически поднимали
исследователи и публицисты, близкие к Русской православной цер-
кви. К сожалению, работы такого рода изобилуют эмоциональными
эпитетами и оценочными суждениями2, поэтому мало способствуют
объективному воссозданию общей картины политической жизни
региона и пониманию сущности происходивших событий. В рамках
указанной проблематики отметились отдельными публикациями
и авторы данной статьи [Бакулин 2006; Бакулин 2020; Чемоданов
2020; и др.]
Не менее проблематична созданная как советской, так и пост-
советской региональной историографией характеристика социаль-
ных процессов в регионе. Лишь отдельные ее аспекты исследованы
немногими авторами3, что не позволяет увидеть картину в целом,
тем более проследить взаимосвязь и взаимовлияние экономичес-
кой, социальной, политической сторон жизни социума. Авторы
данной статьи преследовали цель внести свой вклад в устранение
2 Вспомним поименно: [биографический сборник]. Кн. 9. Киров:
ВЕСИ, 2017; Вятские пастыри в годы гонений. Киров: Герценка, 2019.
3 В числе немногих серьезных исследований такого рода можно
упомянуть: Семенова А.Ю. Социально-экономическое положение рабо-
чих цензовой промышленности Вятской губернии / Кировской области
в 1928–1937 гг.: Дис. … канд. ист. наук. Киров, 2012.
38
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
указанного пробела, исследуя тот социальный фон, который фор-
мировался экономическим укладом страны и региона и во многом
задавал политическую жизнь последнего.
Доходы работников промышленной сферы
В предвоенное десятилетие в процессе форсированной индус-
триализации страны создавалась материальная база попутного
решения задач социального развития. Помимо целевых узаконе-
ний властей, позитивные перемены задавал технический прогресс.
Особенно ярко проявлялось это в сельском хозяйстве, где на смену
изнурительному ручному труду все чаще приходила механизация
производственных процессов. В аграрный пейзаж Кировского реги-
она прочно вписались трактор, зерноуборочный комбайн, грузовой
автомобиль. Существенно повышали качество жизни достижения
в области культурного строительства: введение всеобщего началь-
ного школьного образования, развитие сети средних и высших
учебных заведений, форсированное преодоление массовой негра-
мотности взрослого населения, распространение знаний в области
гигиены, вакцинация граждан и успешная борьба с эпидемиями
тяжелых заразных болезней (оспа, тиф, холера и т. д.), расширение
сети музеев, театров, кинотеатров, радиофикация населенных пун-
ктов и т. п.
Ключевым показателем качества жизни выступает степень
удовлетворения основных потребностей человека, что в решающей
степени обусловлено соотношением доходов индивида и цен на
потребляемые им товары и услуги. В 1930-е гг. у работников про-
мышленности, транспорта, энергетики основным (либо единствен-
ным) источником дохода оставалась зарплата. Ее размер зависел от
профессии, занимаемой должности, квалификации, системы опла-
ты труда (повременная, сдельная и др.). Разница в доходах была
невелика, максимум – в разы. Так, заработки стахановцев могли
в несколько раз превышать среднеотраслевой уровень [Чемоданов
2019b, с. 123–130]. Различия в доходах существенно нивелирова-
лись и общественными фондами потребления, задававшими отно-
сительно равный (особенно если абстрагироваться от географичес-
кого фактора) доступ граждан к образованию, здравоохранению,
иным компонентам государственной социальной защиты.
Выясняя материальное положение типичного работника совет-
ской индустрии, следует принять во внимание две выразительные
цифры, из коих одна дает представление о финансовых возможнос-
тях низко- и неквалифицированных рабочих, а другая – о доходах
рабочего-середняка. В соответствии с опубликованным в начале
39
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
ноября 1937 г. правительственным постановлением «О повышении
заработной платы низкооплачиваемым рабочим и служащим фаб-
рично-заводской промышленности и транспорта», тарифная ставка
повременной оплаты труда работника не должна была опускаться
ниже 115 руб. в месяц, «помимо премий и других приработков»4.
Что касается второго показателя, то средняя месячная заработная
плата рабочих и служащих по всему народному хозяйству СССР
в 1936 г. составила 231 руб., работников крупной промышленнос-
ти 238,5 руб.5 В Кировской области численно преобладали мел-
кие и средние предприятия, многие работники которых (особенно
проживающие в сельской местности и рабочих поселках) в качестве
материального подспорья имели огороды, а порой и домашний скот.
Но социальная группа работников краевого крупного индуст-
риального производства росла опережающими темпами. Всего за
два года (1935, 1936) их численность выросла на 14%. Имевшая
большое значение для экономики края лесная промышленность
(в 1936 г. 107,3 тыс. рабочих и служащих против 98 тыс. в круп-
ной индустрии) со своими 9% роста заметно уступала лидеру. Еще
около 180 тыс. чел. были заняты в более застойной мелкой про-
мышленности6. Крупная промышленность лидировала и по темпам
увеличения заработков работников, что облегчало решение кадро-
вых проблем. Если на рубеже 1928–1929 гг. зарплата работников
фабрично-заводских предприятий Нижегородского края состав
которого входил грядущий Кировский край) составляла 65 руб. у
рабочих и 111,5 – у служащих7, то в 1936 г. средний заработок работ-
ников крупных предприятий индустрии достиг показателя 197 руб.8
При этом только за последний год он вырос на 16,5% против 13%
в лесной отрасли, а в денежном выражении превысил показатель
последней почти в полтора раза9.
Средние зарплаты и их эволюция в других сферах (кроме сель-
ского хозяйства, о котором особый разговор) не слишком отлича-
лись от имевших место в промышленности.
Очень неплохая динамика наблюдалась, например, в системе
народного образования. Согласно январскому (1937 г.) постановле-
4 Правда. 1937. 2 нояб. С. 1.
5 Правда. 1937. 19 окт. С. 3.
6 Кировский край: Альбом графиков для делегатов 2-го чрезвычайно-
го съезда Советов Кировского края. Киров, 1936, табл. «Рост численности
рабочих, служащих (в тыс. на март) и месячная зарплата (в рублях)».
7 Вятский край на рубеже тысячелетий: История и современность:
Историко-статистический сборник. Киров, 2002. С. 439.
8 Кировский край: Альбом графиков для делегатов...
9 Там же.
40
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
нию СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О повышении заработной платы
педагогическому персоналу техникумов, рабфаков, школ для взрос-
лых и детских домов» зарплата учителей школ для неграмотных
и малограмотных варьировалась от 205 до 280 руб. в зависимости
от разряда, стажа и местности проживания (город или село). В то
же время директора школ для взрослых с числом учеников более
150 чел. получали от 290 до 380 руб. учетом тех же критериев),
а воспитатели и инструкторы по труду детских домов от 185 до
240 руб.10
Что мог позволить себе работник с минимальной оплатой труда,
по крайней мере, с конца 1937 г.? В пересчете на продукты питания
зарплата 115 руб. позволяла, условно говоря, приобрести 115 булок
обычного ржаного хлеба (весом 1 кг каждая), либо в два раза мень-
ше более качественного ржаного хлеба «Бородинский». Куриных
яиц на эти деньги можно было купить 230 шт., масла сливочного
(15 руб. 50 коп. за кг) – 7,4 кг, тушенки говяжьей 14 банок, сви-
ной 13 банок. Полукопченая колбаса «Туристская» оценивалась
в 17 руб. 30 коп. за килограмм, и совсем уж непозволительной
роскошью выглядела 50-граммовая плитка шоколада стоимостью
65 руб. 70 коп.11 Полноценного питания семьи, имеющей несколько
детей, такая зарплата явно не обеспечивала.
Но в сравнении с предреволюционными годами, когда зарабо-
ток низкоквалифицированного рабочего в Вятской губернии обес-
печивал каждому члену семьи буханку хлеба в день и не более того
[Бакулин 2018, с. 26–28], прогресс был однозначным. К тому же
власти оказывали «точечную» социальную помощь отдельным уяз-
вимым слоям населения. Так, 1 января 1937 г. президиум Кировс-
кого облисполкома постановил выплатить 4511 многодетным мате-
рям финансовую помощь на общую сумму 7 млн 301 тыс. руб. В их
числе пособие по 5000 руб. получили 11 женщин, по 4000 руб. – 160,
остальные – по 2000 руб.12 Размер выплат – в соотнесении с типич-
ными зарплатами и ценами на товары и услуги – впечатляет.
Зарплата среднего уровня (от 231 руб. и выше) открывала
гораздо бльшие возможности, позволяя вполне прилично питать-
ся. Кроме того, семья, особенно при обоих работающих родителях
10 Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О повышении заработ-
ной платы педагогическому персоналу техникумов, рабфаков, школ для
взрослых и детских домов» // Кировская правда. 1937. 12 янв. № 10. С. 2.
11 Дополнительный сборник оптово-отпускных розничных цен и
торговых накидок на продовольственные товары по Кировской области.
Киров: Официальное издание Кировского областного отдела внутренней
торговли, 1937. С. 82–120.
12 Кировская правда. 1937. 9 янв. С. 3.
41
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
(ситуация значительно более типичная, нежели в дореволюцион-
ную эпоху), могла позволить себе значительную часть зарплаты
тратить на одежду, обувь, некоторые виды простой мебели, другие
промышленные изделия, а также на удовлетворение культурных
запросов – книги, прессу, посещение кинотеатров, театров и др.
В дореволюционной России приобрести мебель или снять мебли-
рованную квартиру могли преимущественно высококвалифициро-
ванные работники (электрики, механики), составлявшие ничтожно
малую долю индустриального персонала той поры.
По статистическим данным 1936 г., стоимость жизненно важных
непродовольственных товаров в Кировском крае выглядела следу-
ющим образом: пара мужских сапог – 43 руб., туфли дамские хромо-
вые – 37 руб. 50 коп., мужской хлопчатобумажный свитер – 12 руб.,
мужская гимнастерка – 14 руб. 40 коп., а более респектабельный
френч – 40 руб. 80 коп., шерстяное женское платье – 40 руб., пальто
мужское ватное – 63 руб. 30 коп. Мебель оставалась дорогой, и если
цена стула дубового с дерматиновым сиденьем (26 руб.) обладателя
среднестатистической зарплаты вряд ли сильно пугала, то приоб-
ретение книжного двухстворчатого шкафа (210 руб.) и тем более
дубового шифоньера с приставной тумбой (320 руб.) было далеко
не всем рабочим по карману13.
Жизненный уровень крестьянства,
факторы его обусловливавшие
Очень непростая задача – выяснение уровня доходов колхозни-
ков. Сложность не только в весьма приблизительной оценке вклада
в него личного семейного подворья; определение полученного от
работы в коллективном хозяйстве тоже задача со многими неиз-
вестными. Дело в том, что оплата труда колхозников (посредством
трудодней) не была фиксированной и унифицированной, отлича-
лась большим разнообразием по хозяйственным единицам. Авторы
некоторых современных публикаций вносят дополнительную пута-
ницу в этот и без того непростой вопрос. Так, А.В. Семено выдвигает
странный тезис, что «в денежном исчислении ежемесячная зарпла-
та колхозников составляла 12 руб. Поэтому для многих крестьян
единственным реальным источником дохода становился рынок, на
котором можно было свободно продавать продукты, выращенные
на приусадебном участке» [Семено 2018, с. 72].
13 Справочник оптово-отпускных цен на изделия промкооперации,
кооперации инвалидов и предприятий общественных организаций. Киров:
Краевое конвенционное бюро при Кировской крайвнуторге по установке
цен на изделия промкооперации и кооперации инвалидов, 1936. С. 20–58.
42
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
Термин «зарплата» вообще неприменим в данном случае. Как
и утверждение цитируемого автора о том, что именно ее недоста-
точность приводила к падению заинтересованности колхозников
в общественном труде («в 1938 г. более 28 тыс. колхозников не
выработали ни одного трудодня, почти 57 тыс. – менее чем 50 тру-
додней») [Семено 2018, с. 72]. Более существенной причиной пос-
леднего явления видятся рецидивы собственнической психологии
сельских тружеников, многовековая привычка выживать произ-
водимым в своем индивидуальном хозяйстве продуктом и боязнь
«остаться на бобах» при полной переориентации на хозяйство кол-
лективное. Очевидно, опасения такого рода усилил и малоурожай-
ный 1936 г.
Система оплаты труда в колхозах в конце второй пятилетки еще
продолжала «шлифоваться», нередко обнаруживая крайность иного
рода. В начале 1937 г. руководство области осудило случаи подмены
трудодней уравнительной – повременной и «по едокам» – оплатой
работы колхозников «натурой и деньгами»14. Давали знать о себе
как традиционная общинная психология, так и явный дефицит зна-
ний и опыта в новом и крайне непростом деле колхозного строи-
тельства. Уход от уравниловки в сельском хозяйстве сопровождал-
ся борьбой с обезличкой в МТС (как и в отраслях промышленного
производства). Оплата труда все более индивидуализировалась,
что хорошо просматривается и на примере стахановского движе-
ния в регионе [Чемоданов 2019b, с. 123–130]. Фактор материальной
заинтересованности работников в повышении производительности
труда приобретал все большее значение.
В конечном счете, оценивая доходы и жизненный уровень
сельских жителей Кировской области, более или менее предмет-
но можно говорить лишь о факторах, позитивно или негатив-
но влиявших на них. Однако понятно, что воспроизводимый с
конца 1980-х гг. идеологический штамп о повсеместной работе
колхозников «за палочки» («пустые» трудодни) является упро-
щением сложной проблемы. Мы сталкиваемся с тем фактом, что
начальники низового уровня порой буквально гонялись за чужи-
ми трудоднями. Так, председатель одного из колхозов Дебесско-
го района Удмуртской АССР, которая в 1934–1936 гг. входила
в состав Кировского края, Н.И. Ложкин, рискуя нарваться на
серьезные неприятности (что в конечном счете произошло), за
два года приписал себе более 1,5 тыс. трудодней15. Замдиректора
Зареченской МТС по расчетам с колхозами Бакин скупал чужие
14 Центральный государственный архив Кировской области (ЦГАКО).
Ф. П-1290. Оп. 1. Д. 28. Л. 2.
15 Там же. Ф. П-1255. Оп. 2. Д. 10. Л. 124 об.
43
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
трудодни. Правда, в данном случае не у колхозников, а у работни-
ков МТС – трактористов16.
Доход члена сельхозартели в первую очередь зависел от обще-
го результата работы колхоза, от объема полученной продукции,
точнее от той ее части, которая оставалась после обязательных пос-
тавок зерна государству и засыпки семенного фонда. Случалось,
чиновники различных ведомств покушались и на эту, идущую на
потребление колхозников часть произведенной продукции, либо
на полученный коллективным хозяйством доход. Как и во многих
других случаях, для устранения безобразий такого рода требова-
лось вмешательство региональной (в первую очередь партийной)
власти. В совместном постановлении Кировского крайисполкома
и крайкома ВКП(б) (декабрь 1935 г.) предписывалось «категори-
чески пресекать имеющую место практику незаконного распоряже-
ния колхозными средствами со стороны советских и хозяйственных
организаций». Дело в том, что районные руководители таким спо-
собом зачастую затыкали «финансовые дыры» в местных бюджетах
(не говоря уже о фактах криминального характера). Естественно,
это негативно отражалось на доходах селян. Виновным в нарушени-
ях было приказано в течение месяца погасить задолженность перед
колхозами, дабы избежать прокурорского преследования и «суро-
вой ответственности», а также прекратить наложение «огульных
штрафов» на колхозников17.
Пресекались проявления самовольства, а то и самодурства, не
только районных руководителей. Сходную активность в начале
1936 г. развил, например, директор Макарьевской МТС, находив-
шейся «под боком» у областного центра, Кириллов. До последо-
вавшего затем увольнения с должности он, не имея на то никаких
полномочий, наложил штрафы выговоры) на председателей
ряда колхозов, обслуживаемых этой станцией18. Упомянутый выше
Н.И. Ложкин проводил своеобразную кадровую политику, исклю-
чив за неполные 2 года из колхоза до 20% общего числа его членов,
не сообразуясь ни с какими установками властей на сей счет19.
Держаться на приемлемом жизненном уровне колхозникам
помогали мероприятия властей по поддержке и развитию сельского
хозяйства. В неурожайном 1936 г. колхозы получили финансовые
и семенные ссуды, было проведено выборочное облегчение нало-
гового бремени. Особое внимание уделялось поддержке хозяйств,
пострадавших от стихийных бедствий и пожаров. Так, в октябре
16 Там же. Ф. П-1290. Оп. 1. Д. 30. Л. 111 об.
17 Там же. Ф. П-1255. Оп. 2. Д. 11. Л. 95.
18 Там же. Д. 8. Л. 164 об.
19 Там же. Д. 10. Л. 124 об.
44
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
1936 г. крайком партии выделил пострадавшим от пожара жителям
и колхозу села Цепочкино Уржумского района 20 тыс. руб. на вос-
становление зданий. Кроме того, колхоз получил отсрочку в уплате
подоходного налога, а колхозники были освобождены от сельхоз-
налога на неопределенный срок. Председателю краевого союза
потребительской кооперации Самарину было дано указание как
можно скорее завезти в село на автомобилях необходимые населе-
нию промтовары20.
Государственная торговля и снабжение населения
В середине 1930-х гг. исчерпала себя система чрезвычайных
мер снабжения населения продовольственными и промышленны-
ми товарами. 1 января 1935 г. в стране были отменены карточки на
хлеб и муку. Цены на них, согласно постановлению СНК СССР от
7 декабря 1934 г., теперь варьировались в привязке к восьми поясам,
на которые была разделена страна: от самых низких в поясе 1-м до
максимальных – в 8-м. В частности, цена килограмма черного хлеба
располагалась в диапазоне от 80 коп. до 1,5 руб.; 1 руб. – на террито-
рии отнесенного к 3-му поясу Кировского края [Чемоданов 2019c,
с. 266]. В октябре 1935 г. решением Кировского крайисполкома
в сети государственной торговли в среднем на 15% были снижены
цены на основные продовольственные товары: печеный хлеб, муку,
сахар, крупы… [Семенова 2012, с. 113–114].
По мере свертывания системы карточного распределения
предметов первой необходимости довольно быстро выяснилось,
что необходимость вмешательства, хотя и менее прямолинейного,
партийных властей в организацию снабжения граждан (горожан
в первую очередь) сохранилась. Очевидно, это было связано как
с растущей покупательной способностью населения, так и с пока
еще недостаточным уровнем развития сельского хозяйства, легкой
промышленности. Поэтому еще в 1937 г. на бюро обкома ВКП(б)
утверждались годовой и текущие планы размещения по районам
и отдельным ведомствам фондов муки для последующей продажи
населению21. В необходимых случаях мука (хлеб) могла дополни-
тельно выделяться поселениям из резервного фонда области22.
Следует учесть, что новое время рождало новые проблемы.
Колхозное крестьянство активно переходило с хлеба собственной
выпечки на приобретаемый в магазинах. Весной 1937 г. торговая
20 Там же. Д. 10. Л. 73 об.
21 Там же. Ф. П-1290. Оп. 115. Д. 2. Л. 22–26, 39, 199.
22 Там же. Д. 1. Л. 202.
45
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
сеть уже с трудом выдерживала ложившуюся на нее дополнитель-
ную нагрузку. Темпы ее развития на данном этапе (4157 торго-
вых точек в 1934 г., 4628 – в 1936-м)23 оказались недостаточными.
В начале мая местное руководство обратилось в ЦК ВКП(б) с про-
сьбой разрешить торговлю хлебом на территории кировских пред-
приятий, а также путем доставки на дом по предварительным
индивидуальным заявкам «в связи с большим спросом на хлеб со
стороны деревни и трудностей, создавшихся в связи с ухудшением
(положения. – Авт.) для рабочих и служащих…»24.
Розничный товарооборот в регионе стабильно рос: в 1935 г. он
суммарно выразился цифрой 670,6 млн руб., в 1936 г. – 875,5 млн, на
1937 г. был запланирован в размере 1120 млн руб.25 В этот же пери-
од неуклонно нарастал и суммарный грузооборот ж/д транспорта,
составивший в 1935 г. 3248 тыс. т, в 1936 г. – 4546 тыс. т, а в 1937 г. –
6181 тыс. т 26. Все это, при стабильных (или снижаемых) ценах
в государственной торговле, косвенно свидетельствовало не только
о динамичном развитии экономики края/области, но и о повыше-
нии жизненного уровня местного населения.
Разумеется, проблематика снабжения населения продуктами и
предметами первой необходимости не сводилась только к количес-
твенным показателям, особенно по мере преодоления последствий
неурожайного 1936 г. Все чаще в повестку дня ставились вопросы
как ассортимента и качества продаваемых товаров, так и обслу-
живания покупателей. С января 1937 г. в Кирове была разрешена
розничная торговля всеми видами муки, включая высокосортные.
Неделю спустя эта мера была дополнительно разъяснена и допол-
нена следующим решением бюро обкома: «Считать недопустимым,
что торговые организации ряда районов и городов области прекра-
тили выпечку высоких сортов хлеба, сушки и венской сдобы. Пред-
ложить Облвнуторгу и райкомам партии немедленно устранить
эти недостатки и обеспечить повсеместно в торговой сети продажу
хлебных изделий из муки высоких сортов» 27.
Но до оптимума в этой сфере было еще далеко. В сентябрьском
(1936 г.) постановлении Кировского крайкома ВКП(б) отмечались:
недостаточный «приток и использование... торговлей товарных
23 Кировский край: Альбом графиков для делегатов... Табл. «Торговля».
24 ЦГАКО. Ф. П-1290. Оп. 115. Д. 1. Л. 218.
25 План хозяйственного и социально-культурного строительства
Кировской области на 1937 г.: Материалы к пленуму облисполкома. Киров,
1937. С. 14.
26 Материалы к отчету Кировского областного исполнительного коми-
тета за 1935–1939 гг. Киров, 1939. С. 68.
27 ЦГАКО. Ф. П-1290. Оп. 115. Д. 1. Л. 199.
46
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
ресурсов промкооперации и местной промышленности». Торго-
вым учреждениям края было предложено в сомнительно короткий
(месячный) срок ликвидировать дефицит промышленных товаров
путем заключения договоров с местными промартелями 28. Укреп-
лению экономических связей между регионами, а также между
торговлей и промышленностью способствовали выставки дости-
жений народного хозяйства, проводимые в эти годы как в столице,
так и в регионах страны. Поскольку в Кировском крае находились
известные на всю страну предприятия по производству игрушек и
музыкальных инструментов, в верхах было принято решение про-
вести межрегиональную выставку культтоваров на базе областного
центра в августе 1936 г. Организаторами выставки выступили инс-
танции всесоюзного уровня: Центросоюз, Всекопромсовет и Все-
коопинсоюз, которые выделили на проведение мероприятия нема-
лую по тем временам сумму в 230 тыс. руб. 29
Иные направления социального развития региона
Успешное развитие экономики в годы второй пятилетки обес-
печило возможность наращивания инвестиций в социальную
сферу. При этом расходы на социалку росли значительно быстрее
финансовых возможностей региона в целом. Если доходная часть
местного бюджета увеличилась с 72,5 млн руб. в 1934 г. до 206
в 1936-м30, то на социальные нужды было при этом ассигновано:
в 1935 г. 1103,6 тыс. руб., в 1936 г. – уже 1502,0 тыс. руб., а в 1937 г.
12 952,7 тыс. руб. 31 Увеличение за три года более чем в 10 раз!
Характерно и то, что краевой бюджет по доходам/расходам оставал-
ся в эти годы достаточно сбалансированным.
Рост инвестиций положительно сказывался на состоянии раз-
личных сфер бытия местного населения. За годы второй пятилет-
ки в Кировском регионе более чем удвоилось (с 255 до 520) число
детских садов, причем 390 из них приходились на сельскую мес-
тность. Учреждениями такого рода в 1937 г. было охвачено более
30 тыс. детей45. Этот созвучный коллективистскому духу эпохи
вариант социализации подрастающих поколений создавал предпо-
сылки для масштабного вовлечения домохозяек, женщин-матерей
в общественное производство. Радикальные перемены произошли
28 Там же. Ф. П-1255. Оп. 2. Д. 10. Л. 61.
29 Там же. Д. 9. Л. 34.
30 Кировский край: Альбом графиков для делегатов... Табл. «Финансы».
31 Материалы к отчету Кировского областного исполнительного коми-
тета за 1935–1939 гг. С. 122.
47
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
в системе образования, особенно детей младшего школьного воз-
раста. Общее число учащихся выросло со 136 тыс. чел. в дореволю-
ционном 1913/14-м уч. г. до 354 тыс. в 1935/36-м. Характерно, что
за это же время число школ увеличилось гораздо в меньшей степе-
ни – с 2019 до 2180, а начальных учебных заведений даже уменьши-
лось – с 1966 до 174632. Сокращение это объяснялось увеличением
размеров школьных зданий с качественным улучшением условий
для занятий.
Серьезные подвижки происходили в области культурного
строительства, хотя скорость развертывания сети соответствую-
щих учреждений в этой сфере была разноплановой. За пятилетку
открылись три новых театра, в дополнение к пяти ранее существо-
вавшим. Быстро «плодились» кинотеатры. Если в 1928 г. в регионе
их было 84 (по начальному году второй пятилетки нет данных), то
в 1937 г. – уже 256. А вот число музеев стабилизировалось на цифре
13, и это было почти в два раза меньше, чем в начале 1920-х гг. Число
библиотек за вторую пятилетку почти не увеличилось (475 против
461), что было заметно больше, нежели в период нэпа (например,
в 1928-м – 334), но значительно меньше, чем в 1920 г., когда тако-
вых в Вятской губернии насчитывалось 70333. Но и в этом случае
формальное сокращение количества библиотечных учреждений
не исключало, а скорее предполагало увеличение общего книжного
фонда в регионе.
Далекий от благополучного состояния в дореволюционную
пору и обострившийся в годы форсированной индустриализации
жилищный вопрос в городах на данном этапе еще не мог быть решен
удовлетворительно: государство не располагало необходимыми для
этого материальными и финансовыми возможностями. Львиную
долю ресурсов поглощали капитальное строительство и укрепле-
ние обороноспособности страны. Но поощрялось индивидуальное
и кооперативное строительство; по возможности местные органы
власти и управления, а также промышленные предприятия оказы-
вали помощь материалами, кредитами. Серьезным плюсом в этой
сфере следует признать узаконенные государством минимальные и
стабильные расходы семей на содержание муниципального жилья.
«Правда» констатировала: «В СССР расходы на жилище состав-
ляют 4,3% бюджета рабочей семьи, в капиталистических странах
20–30% бюджета рабочего» 34.
Существенные инвестиции из быстрорастущего муниципаль-
ного бюджета г. Кирова (с 7,5 до 19 млн руб. за 1934–1936 гг.)
32 Вятский край на рубеже тысячелетий... С. 471.
33 Там же. С. 467.
34 Там же. С. 507.
48
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
шли на развитие инфраструктуры областного центра, возведение
важных объектов культурной жизни, благодаря чему Киров, по
крайней мере в отдельных его районах, стал приобретать облик
города индустриальной эпохи. Современник событий, писатель
Николай Васенёв отмечал, что рядом с промышленными объекта-
ми «поднялись многоэтажные каменные дома рабочих городков...
появились сады, цветники, стадионы….»35. Одним из украшений
города стало здание Центральной гостиницы [Чемоданов 2019a,
с. 66–77].
Тогда же в Кирове началось строительство нового здания Дра-
матического театра, а также Дома Советов [Чемоданов 2019a,
с. 66–77]. Возведение первого из них завершилось в 1939 г., а вот
величественный Дом Советов удалось достроить лишь в послево-
енный период [Сметанина 2008, с. 56]. Придание городам области
первую очередь Кирову) более современного облика, создание
комфортной среды обитания положительно сказывалось на настро-
ениях кировчан, порождало социальный оптимизм. Но не обошлось
без потерь: в азарте антирелигиозной борьбы в 1937 г. в централь-
ной части города был взорван уникальный по замыслу и испол-
нению, представлявший собой немалую эстетическую ценность
Александро-Невский собор [Сметанина 2008, с. 29]. Та же судь-
ба постигла еще несколько древних храмов в исторической части
города.
Активным сторонником и участником модернизации краево-
го центра являлся руководитель местной партийной организации
А.Я. Столяр. Так, выступая на состоявшемся в конце декабря 1934 г.
I краевом съезде Советов, он заявил: «Состояние края и переимено-
вание Вятки ставит во всю широту вопрос о превращении Кирова
в передовой центр... Мы должны сделать его действительно образ-
цовой столицей края! Вид у Кирова [сегодня] в достаточной мере
“затрапезный”. Надо сделать его настоящим городом, тем более
что условия для этого имеются: улицы прямые, ровные, широкие;
можно сделать из Кирова в сравнительно небольшие сроки прекрас-
ный, современный, хороший советский город»36. Более года спустя
на I краевой конференции ВЛКСМ он подтвердил свой тезис, отме-
тив: «Город Киров будет превращен в цветущий социалистический
город, в достойный памятник Сергею Мироновичу»37.
35 Васенев Н. Обновленный край: Записки журналиста. Киров: Киров-
ское обл. изд-во, 1937. С. 116.
36 Будем достойны имени Кирова: Речь секретаря крайкома ВКП(б)
тов. Столяра на I краевом съезде Советов. Киров, 1935. С. 26–27.
37 Письмо тов. А.Я. Столяр первой краевой конференции ВЛКСМ.
Киров, 1936. С. 8–9.
49
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
Для этого существовала и неплохая, динамично развивавшаяся
материальная база. К концу 1936 г. в столице региона проживало
всего 4,6% населения Кировской области; в то же время предпри-
ятия города давали 36,5% всей валовой продукции промышленнос-
ти области, а торговая сеть 28,7% всего товарооборота38. Быстро
развивалась городская инфраструктура. В 1934 г. с коммунальных
электростанций было отпущено 15,7 млн кВт/ч. электроэнергии,
в 1935-м 20,8 млн (прирост без малого на четверть), а за девять
месяцев 1936 г. – 16,8 млн годовом исчислении увеличение на
9,3%)39. Вместе с тем очень серьезные диспропорции имели место
по линии «город Киров – остальные территории региона». Концен-
трация ресурсов и внимания региональных властей преимущест-
венно на краевом центре негативно сказалась на темпах развития
других городов и прочих поселений края. Определенные перемены
происходили и там, но их масштабы и значимость были намного
скромнее.
В качестве иллюстрации можно привести постановление бюро
крайкома ВКП(б) от 13 мая 1936 г. «О мерах по улучшению дела
здравоохранения в сельской местности», в котором поднимался
вопрос о санитарно-гигиеническом состоянии колхозов Кировско-
го края. Констатировав неудовлетворительный уровень такового,
бюро обязало здравотдел краевого исполкома Советов совместно
с районными исполкомами в месячный срок разработать ряд «про-
стейших санитарно-гигиенических мероприятий», к числу которых
были отнесены улучшение водоснабжения, очистка территорий
от мусора и озеленение. Местные власти в районах должны были
также в короткий срок возвести 3000 колхозных бань и минимум по
одной общественной уборной на каждом колхозном дворе 40.
Данный сюжет выразительно иллюстрирует как очень невысо-
кий исходный уровень процесса приобщения сельских поселений
к благам цивилизации, так и координирующую роль партийного
органа. К решению связанных с этим задач привлекались не только
профильные ведомства и районные власти, но и производственные
объекты, администрация которых также несла свою долю ответс-
твенности. Так, в числе прегрешений снятого с должности в сере-
дине мая 1936 г. директора Сосновской судоверфи Лутошкина зна-
чились не только безобразная организация труда на предприятии,
слабое распространение стахановского движения, плохое снабже-
ние производства материалами, но и неудовлетворительное куль-
38 Районы Кировской области. Киров, 1937. С. 5.
39 Кировский край: Альбом графиков для делегатов... Табл. «Городское
хозяйство».
40 ЦГАКО. Ф. П-1255. Оп. 2. Д. 8. Л. 246–247.
50
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
турно-бытовое обслуживание рабочих, а также «непринятие мер по
борьбе с малярией» 41.
Вмешательство областного партийного руководства оказалось
совсем не лишним и в истории с Сарапульским детским домом.
В условиях бесконтрольности со стороны областного отдела
народного образования и бездеятельности дирекции детского дома
в нем отсутствовало надлежащее воспитание бывших беспризор-
ников, получили широкое распространение воровство и пьянство.
Несмотря на регулярное финансирование детского дома, многие
воспитанники не были одеты и обуты надлежащим образом. Оце-
нив ситуацию на одном из своих заседаний, бюро обкома наме-
тило ряд мероприятий по ее исправлению, указав – в традицион-
ном деловом стиле – конкретных исполнителей и сжатые сроки
реализации пунктов постановления от половины до полутора
месяцев42.
Выразительным примером делового, жесткого стиля работы
данного органа (впрочем, как и в предыдущем случае, дело обош-
лось без персональных репрессий) может служить решение бюро
по поводу возводимой в районном центре Полом здания больни-
цы взамен старого ветхого и плохо оснащенного. Районные власти
затянули его строительство. Руководство области приняло к све-
дению обещание достроить больницу в срок до 17 февраля 1937 г.
(дело слушалось 7 января), но параллельно эффективно «стимули-
ровало» местных управленцев, обязав их на это время разместить
больницу в помещении райкома ВКП(б), а также в «освободившем-
ся школьном здании»43.
Реальная забота местных властей о здоровье населения под-
тверждается и данными статистики. За вторую пятилетку коли-
чество больниц в регионе увеличилось на 75% (с 92 учреждений до
123), поликлиник и амбулаторий – со 134 до 238, фельдшерско-аку-
шерских пунктов – с 201 до 366. Общее число врачей (за вычетом
стоматологов) увеличилось на 62%. Но при этом их общий кон-
тингент в 1937 г. едва превысил полтысячи специалистов44, что ни
в коем случае не гарантировало своевременное оказание медицинс-
кой помощи любому жителю Кировской области. Слишком убогой
была исходная база краевого здравоохранения и дореволюционно-
го времени, и периода нэпа, чтобы можно было за одну пятилетку
обеспечить полноценный охват всего населения лечебными учреж-
дениями.
41 Там же. Л. 231.
42 ЦГАКО. Ф. П-1290. Оп. 1. Д. 28. Л. 18 об.
43 Там же. Л. 16 об.
44 Вятский край на рубеже тысячелетий... С. 490.
51
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
Определенно не выпадали из поля зрения властей и общесоюз-
ных, и местных, областных вопросы культурного развития региона.
С учетом исторического отставания деревни именно сельской мест-
ности руководители области придавали особое значение. Культур-
ным центром в колхозе и совхозе в это время выступал сельский
клуб либо дом культуры как его разновидность. При отсутствии
таковых их функции (в сильно усеченном виде) ложились на избу-
читальню. В советское время количество очагов культуры такого
рода выросло в сотни раз. По официальным данным, в 1936 г. по
стране в целом насчитывалось 86 тыс. клубов и изб-читален, льви-
ная доля каковых (68,8 тыс.) приходилась на деревню45. В Кировс-
кой области за годы второй пятилетки число клубов более чем удво-
илось (с 525 до 1234)46.
При грамотной постановке дела они могли оказывать большое
влияние на жизнь любого населенного пункта. Решая с их помо-
щью задачи просветительского, общекультурного характера, влас-
ти использовали клубы и избы-читальни и в политических целях,
для формирования нужного им общественного мнения. В таком
аспекте советский клуб выступал своеобразным наследником доре-
волюционного церковного прихода. Вопросы его функционирова-
ния неоднократно и основательно прорабатывались на заседаниях
бюро Кировского обкома партии. Так, в его повестке за 23 августа
1937 г. значился вопрос «О работе Спасо-Талицкого и Марадыков-
ского сельских клубов Оричевского района». В числе намеченных
организационных и культурно-просветительских мероприятий
руководителям этих учреждений предлагалось чаще проводить лек-
ции и доклады «по текущим политическим событиям» – о новой
Конституции, предстоящих выборах в Верховный Совет и т. д. Не
обошлось без указаний о «повышении бдительности» в контексте
«борьбы с вредителями»47.
К деятельности руководителей и работников учреждений куль-
туры предъявлялись довольно высокие требования. Так, Ильинс-
кому сельскому клубу во время его отчета на бюро обкома в сен-
тябре того же года был выставлен следующий «букет» претензий:
в клубе не велась антирелигиозная пропаганда, не читались лекции
и доклады по социально-политическим и естественно-научным
темам, отсутствовали агротехническая пропаганда и кружки по
поднятию общеобразовательного уровня колхозников (по направ-
лениям «гражданская история», «литература», «география»…),
плохо работала библиотека, и, наконец, клуб не предавал гласности
45 Там же. С. 4.
46 Там же. С. 507.
47 ЦГАКО. Ф. П-1290. Оп. 1. Д. 34. Л. 19–20.
52
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
успехи местного сельского Совета в области сельского хозяйства.
Тем не менее было найдено, что определенную пользу культурному
развитию села клуб все-таки принес48.
Отдельным направлением управленческой деятельности
в области культурного строительства являлся контроль за работой
библиотек и сетью книжной торговли. В отчете Кировского обкома
ВКП(б) I областной партийной конференции (11–17 июня 1937 г.)
отмечалось, что «основной задачей партийного руководства в биб-
лиотечной работе было очищение книжного фонда от враждебной
литературы и улучшение сети передвижек и колхозных библио-
тек». Под враждебной литературой в данном контексте имелись
в виду труды опальных партийных и государственных деятелей:
Л.Д. Троцкого, Г.Е. Зиновьева, Л.Б. Каменева и др. В документе
сообщалось, что недавно проведенная проверка библиотек «вскры-
ла безобразные факты засоренности их контрреволюционной троц-
кистской литературой». В частности, «в Яранской библиотеке обна-
ружено 140 экз. неизъятой контрреволюционной литературы; в том
же районе в сельпо продавались книжки со статьями Троцкого,
Каменева. В Халтуринской райбиблиотеке читателям выдавалась
книга по истории, авторами которой являются троцкисты Фрид-
лянд и Слуцкий. В Шарангской библиотеке были книги Троцкого
и Зиновьева»49.
«Точечный» контроль за работой отдельных сельских учреж-
дений культуры дополнялся массовыми мероприятиями. В конце
лета 1937 г. областное руководство поручило районным комитетам
партии организовать в ближайшие две недели отчеты колхозных
клубов и домов культуры на пленумах сельских Советов «в целях
мобилизации внимания масс к улучшению работы культурных
учреждений», а на середину ноября был запланирован областной
съезд «ударников культурной работы деревни» с числом делега-
тов 500 человек50.
Реализуя социальную политику советской власти, власти
Кировской области системно связывали ее с решаемыми эконо-
мическими задачами. Редкий анализ жизнедеятельности того или
иного предприятия обходился без раздела, посвященного социаль-
ным мероприятиям или отсутствию таковых. Так, в разгромном
постановлении бюро обкома ВКП(б) от 23 сентября по вопросу
«Об осенне-зимнем ремонте тракторов» («…большинство МТМ51
48 Там же. Л. 44.
49 Материалы к отчету Кировского обкома ВКП(б) первой областной
конференции. Киров, 1937. С. 59.
50 ЦГАКО. Ф. П-1290. Оп. 1. Д. 34. Л. 9.
51 МТМ – машинно-тракторная мастерская.
53
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
и МТС к осенне-зимнему ремонту тракторов не подготовлены»),
наряду с мерами организационно-техническими и по оплате труда,
был обозначен значительный ряд мероприятий социального
характера. Региональное руководство предписало соответству-
ющим ведомствам (облЗУ в первую очередь) обратить особое
внимание директоров машинно-тракторных станций и мастер-
ских «на создание ремонтным рабочим необходимых культур-
но-бытовых и производственных условий (общежитие, питание,
культурный отдых, техника безопасности, промсанитария и др.).
Предложить райисполкомам и райкомам партии оказать помощь
МТМ и МТС в выделении помещений для общежитий и столо-
вых и организовать культурно-бытовое обслуживание рабочих и
трактористов»52.
Ударным направлением культурного строительства уже вто-
рое десятилетие оставалось преодоление неграмотности и мало-
грамотности населения региона. Помимо открытия новых школ и
реализации установки верхов на 100-процентный охват вступаю-
щих в жизнь поколений начального школьного возраста, практи-
ковались различные формы обучения разновозрастных категорий
населения. Одной из них была работа с призываемой на армейскую
службу молодежью. При детальном ознакомлении с состоянием дел
в этой сфере выяснились шокирующие подробности. Оказалось,
что на начало весны 1937 г. в ряде районов области (Вятско-Полян-
ском, Малмыжском, Сунском, Тужинском и др.) доля неграмотных
и малограмотных потенциальных призывников превышала 90%. По
данным В.Б. Жиромской, в целом по стране наиболее благополуч-
ным показателем в 1937 г. (свыше 90%) отличались именно молодые
люди возраста 13–19 лет, а также подростки 12–14 лет [Жиромская
2001, с. 179]. На этом фоне ситуация в регионе выглядела просто
провальной.
К тому же партийными органами подготовка грамотных кад-
ров для Красной армии рассматривалась в качестве важнейшей
политической задачи. Признав сложившуюся ситуацию совер-
шенно неудовлетворительной, бюро обкома обязало органы
народного образования области, под личную ответственность
их руководителя Марчукова, а также членов партийных групп
исполкомов районных Советов, «охватить в месячный срок
обучением всех (курсив наш. – Авт.) неграмотных и малогра-
мотных допризывников». Для решения этой непростой задачи
рекомендовалось применять гибкие организационные формы
небольшие группы и индивидуальное обучение, заключать отде-
льные соглашения с учителями и культармейцами, создавать
52 ЦГАКО. Ф. П-1290. Оп. 1. Д. 34. Л. 78.
54
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
необходимые условия (обеспечение учебниками, наглядными
пособиями и т. д.)53.
Успех в области культурного строительства в огромной степе-
ни зависел от обеспеченности учебных заведений, клубов и прочих
учреждений соответствующего профиля подготовленными кадра-
ми. Задача эта в первую очередь ложилась на плечи Кировского
педагогического института и находившихся в областном, а также
в районном центре Советске педагогических училищ. В жизни пер-
вого из них в 1937 г. произошли определенные изменения: в духе
Конституции СССР 1936 г. (ликвидация определенных предпочте-
ний выходцам из рабочего класса) был упразднен рабфак. Его руко-
водитель Никологорский был переведен на должность директора
педагогического училища 54.
В то же время в «кузнице педагогических кадров» – Киров ском
пединституте (директор Шимбирев) не задалось заочное отделе-
ние: за период с 1931 по 1937 г. не состоялся ни один выпуск сту-
дентов заочной формы обучения. По оценке членов бюро обкома,
это свидетельствовало «об отсутствии большевистской борьбы по
ликвидации последствий вредительства в деле подготовки учитель-
ских кадров» 55. Педучилища также не обошли стороной серьезные
проблемы: в 1937 г. перевод на старшие курсы заочных отделений
составил всего 29%, выпуск 48%. В оценке провального результата
в данном случае обошлись без явной политизации: причиной было
названо неудовлетворительное руководство со стороны облОНО
и Института повышения квалификации кадров народного образо-
вания – ИПККНО56. С учетом вышесказанного данный вывод пред-
ставляется достаточно обоснованным.
Заключение
Как следует из анализа приведенных фактов, социальная сфера
Кировского края (области) в годы второй пятилетки (1933–1937)
развивалась в русле общесоюзных тенденций, характерных для
эпохи форсированной индустриализации. Высокими темпами
повышалась заработная плата рабочих и служащих, хотя и с замет-
ным отставанием от средней по стране. Причиной тому являлся
пока еще во многом аграрный (по составу населения) характер
региона с высокой долей мелкого производства в промышленности.
53 Там же. Д. 30. Л. 3.
54 Там же. Д. 34. Л. 103.
55 Там же. Д. 34. Л. 116.
56 Там же.
55
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
Между тем в условиях индустриализации Советского Союза при-
оритетным направлением государственных вложений являлось
крупное производство, находившееся на острие научно-техничес-
кого прогресса. Поэтому в отличавшейся многочисленным контин-
гентом кадров, но невысокими технологиями лесной промышлен-
ности Кировского края средняя зарплата была значительно меньше,
нежели в перерабатывающих отраслях индустрии.
В этот же период приобретала зримые очертания система инди-
видуальной финансовой поддержки отдельных категорий населе-
ния, в частности многодетных матерей. Вопрос о доходах сельских
жителей ввиду его сложности требует отдельного исследования.
Пока же можно утверждать, что их увеличение напрямую зависе-
ло от уровня продуктивности аграрного сектора экономики в целом
и конкретных достижений каждого отдельного коллективного
хозяйства (колхоза). Партийные региональные власти оказывали
преимущественно косвенное воздействие на жизненный уровень
колхозников, ограничивая и пресекая покушения на него низового
руководства и чиновников различных ведомств.
Середина 1930-х гг. – время отказа от карточного распределения
продуктов питания, предметов первой необходимости и, соответс-
твенно, расширения сферы функционирования товарно-денежных
отношений. Это не отменяло вмешательство региональных властей
в эту сферу, их контрольные и регулирующие функции, представ-
ляющиеся необходимыми в условиях роста покупательной способ-
ности значительных масс населения при недостаточно развитой
легкой промышленности и городской производственной коопера-
ции. Впрочем, возможности последней не полностью использова-
лись руководителями территорий и торговой сети.
В рассматриваемый период в Кировском регионе активно разви-
вались системы образования и здравоохранения. Однако и в конце
пятилетки было еще далеко до гарантированного удовлетворения
потребностей граждан в медицинских услугах. Но при этом принци-
пиально важно то обстоятельство, что расходы на здравоохранение
финансировало государство, а не жители городов и сел. В области
образования, при впечатляющем количественном росте соответс-
твующих учреждений и числа обучаемых, имели место и серьезные
провалы в уровне образованности даже молодежи призывного воз-
раста. Более-менее основательное решение жилищной проблемы,
обострившейся вместе с ростом населения городов и поселков, еще
не вошло в число приоритетных направлений социальной политики
властей региона, как, впрочем, и страны в целом.
Серьезным минусом следует назвать диспропорцию в темпах
социально-экономического развития между городами (особенно
концентрирующим в своих руках ресурсы региональным центром)
56
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
и сельскими районами. Неравномерность социального развития
проявлялась и в ином ракурсе: если на ряде направлений (заработ-
ная плата, снабжение через сеть государственной и кооперативной
торговли, стабильные, а то и снижаемые цены, совершенствование
городской инфраструктуры, строительство школ и др.) положи-
тельная динамика не вызывает сомнений, то часть проблем пока
еще были далеки от удовлетворительного решения, а некоторые
(жилье в первую очередь) по большому счету еще не стали в повес-
тку и общесоюзных, и региональных властей.
Однако даже с учетом перечисленных издержек Кировский
регион в рассматриваемый период демонстрировал уверенный рост
по важнейшим показателям развития социальной сферы, представ-
ляя собой динамично развивающуюся территорию, жизненный уро-
вень населения которой (преимущественно городского населения)
имел явную тенденцию к повышению. Не будет преувеличением
утверждать, что именно в это время был заложен базис дальнейшего
роста благосостояния населения Кировской области, в полной мере
проявившегося уже в период 1960–1980 гг.
Литература
Бакулин 2006 – Бакулин В.И. Кадровые «чистки» 1933–1938 гг. в Кировской
области и проблема консолидации советского общества // Бакулин В.И.
Листая истории страницы: Вятский край и вся Россия в ХХ в.: Сборник
научных статей. Киров: Изд-во ВятГУ, 2006. С. 179–188.
Бакулин 2018 Бакулин В.И. В преддверии Февраля: губерния в условиях
мировой войны // Вятская губерния в 1917–1918 годах: революция и эво-
люция политико-управленческой системы / В.И. Бакулин, М.А. Борчина,
А.С. Макарова, А.С. Позднякова, Ю.Н. Тимкин. Киров: Радуга-ПРЕСС,
2018. 420 с.
Бакулин 2020 – Бакулин В.И. Бюро Кировского обкома ВКП(б) и проблема
политических репрессий в 1937 г. // История и архивы. 2020. № 2. С. 12–37.
Бердинских 2001 Бердинских В.А. История одного лагеря (Вятлаг). М.:
Аграф, 2001. 463 с.
Вдовин 1972 Вдовин З.И. Деятельность Кировской краевой партийной орга-
низации по руководству народным хозяйством и культурным строительс-
твом в годы второй пятилетки (1933–1937 гг.): Автореф. дис. канд. ист.
наук. М., 1972. 22 с.
Дубовцев 2014 – Дубовцев В.А. Модернизация: история нашего времени: Эко-
номические и общественно-политические процессы в ходе советской
модернизации и либеральных реформ. Киров: Веси, 2014. 496 с.
Жиромская 2001 – Жиромская В.Б. Демографическая история России в 1930-е
годы: Взгляд в неизвестное. М.: РОССПЭН, 2001. 280 с.
Загвоздкин 1995 Загвоздкин Г.Г. Триумф и трагедия 30-х годов // Энциклопе-
дия земли Вятской. Т. 4. Киров: [Б. и.], 1995. С. 379–393.
57
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
Карачаров 1990 – Карачаров Ю.Г. Все равно буду жить!: Документальный рас-
сказ о жертвах сталинских репрессий в Кировской области. Киров, Волго-
Вят. кн. изд-во: Киров. отд-ние, 1990. 191 с.
Кашина 2008 Кашина В.М. Индустриализация в Кировском крае (области):
замыслы и итоги // Энциклопедия земли Вятской. Т. 10. Кн. 2. Киров:
[Б. и.], 2008. С. 141–150.
Клюкин 1971 Клюкин В.И. «Коммуны будущей творцы»: Очерки истории
Кировской организации ВЛКСМ. Киров: Волго-Вят. кн. изд-во. Киров.
отд-ние,1971. 360 с.
Семено 2018 Семено А.В. 1935–1940: Общественно-политическая ситуа-
ция в Кировской области // ВятГубЧК – УКГБ – УФСБ по Кировс-
кой области: Страницы столетней истории. Киров: Крепостновъ, 2018.
С. 71–78.
Семенова 2012 Семенова А.Ю. Социально-экономическое положение рабо-
чих цензовой промышленности Вятской губернии / Кировской области
в 1928–1937 гг.: дис. ... канд. ист. наук. Киров, 2012. 324 с.
Сметанина 2008 – Сметанина Н.Д. История вятского искусства ХVIII–ХХ вв.
в рассказах и лекциях для учащихся. Киров: О-краткое, 2008. 432 с.
Чемоданов 2016 Чемоданов И.В. Сельское хозяйство и крестьянство Вятского
региона в условиях модернизации (1928–1941 гг.). Киров: Старая Вятка,
2016. 364 с.
Чемоданов 2019а – Чемоданов П.А. Архитектурно-пространственное развитие
г. Вятки / Кирова в межвоенный период: планы и реальность // Город на Вятке:
история, культура, люди (к 645-летию Хлынова – Вятки – Кирова): Мате-
риалы Всерос. науч. конф. (Киров, 10 июня 2019 г.). Киров, 2019. С. 66–77.
Чемоданов 2019b – Чемоданов П.А. Стахановское движение в экономической
и социокультурной жизни советской провинции в 1935–1941 гг. (на мате-
риалах Кировской области). Киров: Герценка, 2019. 224 с.
Чемоданов 2019c Чемоданов П.А. «Хлеб продаем, но не всем»: как отменя-
ли хлебные карточки на территории Кировского края в начале 1935 г. //
Памятная книжка Кировской области и календарь на 2020 год: информ.-
стат. сб. Киров: [Б. и.], 2019. Вып. 17. С. 264–272.
Чемоданов 2020 – Чемоданов П.А. От дочери портного до «врага народа»: «пять
жизней» Мизы Боревой // Чемоданов П.А. Вятский Interbellum: Очер-
ки истории Вятского края в межвоенный период. Киров: Герценка, 2020.
С. 120–135.
References
Bakulin, V.I. (2006), “Staff “purges” of 1933–1938 in the Kirov region and the
Soviet society consolidation issue”, in Listaya istorii stranicy: Vyatskii kraj i
vsya Rossiya v dvadcatom veke. Sbornik nauchnyh statej [Turning the pages of
history: Vyatka region and Russia in the twentieth century. Collected scientific
articles], Kirov, Russia, pp. 179–188.
Bakulin, V.I. (2018), “On the eve of February. The province in the conditions of
the World War”, in Vyatskaya guberniya v 1917–1918 godah: revolyuciya
58
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
В.И. Бакулин, П.А. Чемоданов
i evolyuciya politiko-upravlencheskoj sistemy [Vyatka province in 1917–1918.
Revolution and evolution of the political and administrative system], Raduga-
PRESS, Kirov, Russia.
Bakulin, V.I. (2020), “Bureau of the Kirov regional committee of the CPSU (b)
and the issue of political repression in 1937”, in History and archives, no. 2,
pp. 12–37.
Berdinskikh V. A. (2001), Istoriya odnogo lagerya (Vyatlag) [History of a labor
camp (Vyatlag)], Agraf, Moscow, Russia.
Chemodanov, I.V. (2016), Sel’skoe hozyajstvo i krest’yanstvo Vyatskogo regiona
v usloviyah modernizacii (1928–1941 gg.) [Agriculture and peasantry of the
Vyatka region in the context of modernization (1928–1941)], Staraya Vyatka,
Kirov, Russia.
Chemodanov, P.A. (2019), “Architectural and spatial development of Vyatka /
Kirov in the interbellum period: plans and reality”, in Gorod na Vyatke: istoriya,
kul’tura, lyudi (k 645-letiyu Hlynova – Vyatki – Kirova): Materialy Vserosijskoi
nauchnoi konferencii (Kirov, 10 iyunya 2019 g.) [City on the Vyatka river:
history, culture, people (to the 645th anniversary of Khlynov – Vyatka –
Kirov): Materials of the all-Russian scientific conference (Kirov, June 10,
2019)], Kirov, Russia, pp. 66–77.
Chemodanov, P.A. (2019), Stahanovskoe dvizhenie v ekonomicheskoj i sociokul’turnoj
zhizni sovetskoj provincii v 1935–1941 gg. (na materialah Kirovskoj oblasti) [The
Stakhanov movement in the economic and socio-cultural life of the Soviet
province in 1935–1941 (based on materials from the Kirov region)], Gertsenka,
Kirov, Russia.
Chemodanov, P.A. (2019), “Bread is not for everyone: on the abolishment of bread
rationing on the territory of the Kirov region at the beginning of 1935”, in
Pamyatnaya knizhka Kirovskoj oblasti i kalendar’ na 2020 god: informacionno-
statisticheskij sbornik [Commemorative book of the Kirov region and calendar
for 2020: inform.-statistical compilation], Kirov, Russia, pp. 264–272.
Chemodanov, P.A. (2020), “From the tailor’s daughter to the “enemy of the people”:
“five lives” of Miza Boreva”, in Vyatskii Interbellum: Ocherki istorii Vyatskogo
kraya v mezhvoennyj period [Vyatka Interbellum: Essays on the history
of the Vyatka region in the interbellum period], Gertsenka, Kirov, Russia,
pp. 120–135.
Dubovtsev V. A. (2014), Modernizaciya: istoriya nashego vremeni. Ekonomicheskie i
obshchestvenno-politicheskie processy v hode sovetskoj modernizacii i liberal’nyh
reform [Modernization. The history of our time. Economic and socio-political
processes in the course of Soviet modernization and liberal reforms], Vesi,
Kirov, Russia.
Karacharov, Yu.G. (1990), Vse ravno budu zhit’!: Dokumental’nyj rasskaz o zhertvah
stalinskih repressij v Kirovskoj oblasti [I Will Live Anyway!: A documentary story
about the victims of Stalin’s repressions in the Kirov region], Volgo-Vyatskoye
Book Publishing House: Kirov department, Kirov, USSR.
Kashina, V.M. (2008), “Industrialization in the Kirov region (Oblast): Concepts
and Results”, in Enciklopediya zemli Vyatskoj. Tom 10, Kn. 2 [Encyclopedia
of the Vyatka Land, vol. 10, book 2], Kirov, Russia, pp. 141–150.
59
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Состояние социальной сферы и жизненный уровень населения...
Klyukin, V.I. (1971), Kommuny budushchej tvorcy: Ocherki istorii Kirovskoj
organizacii VLKSM [“The future commune creators”: Essays on the history of
the Kirov organization of the Komsomol], Volgo-Vyatskoye Book Publishing
House: Kirov department, Kirov, USSR.
Semeno, A.V. (2018), “1935–1940. Socio-political situation in the Kirov region”,
in VyatGubCHK – UKGB – UFSB po Kirovskoj oblasti: Stranicy stoletnej istorii
[VyatGubChK – KGB – FSB in the Kirov region. Pages of the century history],
Krepostnov, Kirov, Russia.
Semenova, A.Yu. (2012), Social’no-ekonomicheskoe polozhenie rabochih cenzovoj
promyshlennosti Vyatskoj gubernii / Kirovskoj oblasti v 1928–1937 gg. [Socio-
economic situation of workers in the large and medium-sized industries of the
Vyatka province / the Kirov region in 1928–1937], Kirov, Russia.
Smetanina, N.D. (2008), Istoriya vyatskogo iskusstva XVIII–XX vekov v rasskazah
i lekciyah dlya uchashchihsya [A history of the Vyatka art of the 18th20th
centuries in stories and lectures for students], O-kratkoe, Kirov, Russia.
Vdovin Z.I. (1972), Deyatel’nost’ kirovskoj kraevoj partijnoj organizacii po rukovodstvu
narodnym hozyajstvom i kul’turnym stroitel’stvom v gody vtoroj pyatiletki (1933–
1937 gg.) [Activity of the Kirov regional party organization in management of
the economy and cultural construction during the second five-year plan (1933–
1937)], Moscow, USSR.
Zagvozdkin, G.G. (1995), “Triumph and tragedy of the 30s”, in Enciklopediya zemli
Vyatskoj. Tom 4 [Encyclopedia of Vyatka Land, vol. 4], Kirov, Russia, pp. 379–
393.
Zhiromskaya, V.B. (2001), Demograficheskaya istoriya Rossii v 1930-e gody. Vzglyad
v neizvestnoe [Demographic history of Russia in the 1930s. Looking into the
unknown], ROSSPEN, Moscow, Russia.
Информация об авторах
Владимир И. Бакулин, доктор исторических наук, профессор; 354393,
Россия, Краснодарский край, г. Сочи, Адлерский р-н, пос. Липники;
vla20190220@yandex.ru
Павел А. Чемоданов, кандидат исторических наук, Кировский област-
ной краеведческий музей, Киров, Россия; 610040, Россия, г. Киров, ул. Сво-
боды, д. 48; pavelche1492@mail.ru
Information about the author
Vladimir I. Bakulin, Dr. of Sci. (History), professor, Lipniki village, Adler
District, Sochi, 354393, Krasnodar region, Russia; vla20190220@yandex.ru
Pavel A. Chemodanov, Cand. of Sci. (History), Kirov Regional Museum
of Local Lore, Kirov, Russia; bld. 48, Svobody St., Kirov, 610040, Russia;
pavelche1492@mail.ru
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
Всеобщая история
УДК 94(4)
DOI: 10.28995/2658-6541-2021-2-58-71
Западноевропейские и византийские источники
эпохи Средневековья
об отношениях между западными
и восточными христианами
и о взятии Константинополя
крестоносцами в 1204 г.
Дмитрий М. Абрамов
Российский государственный гуманитарный университет,
Москва, Россия, abramov_dmitriy@mail.ru
Аннотация. Исторические источники и свидетельства очевидцев
IV Крестового похода во многом отражают сложность и остроту проти-
воречий между западным и восточным христианскими мирами на рубеже
XII–XIII вв. Эти свидетельства и повествования исходят от самых непос-
редственных участников военных событий, развернувшихся на берегу
Босфорского пролива в 1203–1204 гг. Авторы этих материалов принадле-
жали к двум противостоящим лагерям, и потому анализ этих источников
представляет довольно полную и яркую картину происходившей трагедии.
Внимательное ознакомление с указанными материалами позволяет хотя
бы частично увидеть и осмыслить причины начавшегося военного проти-
востояния между западными и восточными христианами, представлявши-
ми еще недавно – в первой половине XI в. – единую Вселенскую Церковь.
Источники ярко отражают настроения, царившие в лагере крестоносцев
в апреле 1204 г., колебания и сомнения основной массы крестоносных вои-
нов в правоте своих действий при подготовке к штурму Константинополя.
Очень многие из них понимали, что им придется поднять меч на едино-
верцев – христиан Востока. Самым трагическим итогом Крестового похода
1202–1204 гг. стал разгром Константинополя воинами Креста. Для ромеев
(византийцев) это стало причиной распада Ромейской империи. Для всех
восточных христиан – гибелью столицы ортодоксального христианского
мира.
Ключевые слова: Крестовый поход, очевидцы, исторические источники,
Ромейская империя, Константинополь
© Абрамов Д.М., 2021
61
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Западноевропейские и византийские источники...
Для цитирования: Абрамов Д.М. Западноевропейские и византийс-
кие источники эпохи Средневековья об отношениях между западными
и восточными христианами и о взятии Константинополя крестоносцами
в 1204 г. // История и архивы. 2021. 2. С. 58–71. DOI: 10.28995/2658-
6541-2021-2-58-71
Western European and Byzantine sources
of the Middle Ages
about the relations between Western
and Eastern Christians and the capture
of Constantinople by the Crusaders in 1204
Dmitriy M. Abramov
Russian State University for the Humanities,
Moscow, Russia, abramov_dmitriy@mail.ru
Abstract. Historical sources and evidence of the eyewitnesses of the
4th crusade in many respects reflect the complexity and sharpness of the
contradictions between the Western and Eastern Christendom at the turn of
the 12th 13th centuries. The evidence and narrations proceed from the most
direct participants in the military events, broke out on the shore of the Bosporus
in 1203–1204. The authors of those materials belonged to the two opposing
camps, and therefore the analysis of those sources represents a sufficiently
complete and detailed picture of the occurred tragedy. A thorough analysis of
the sources makes it possible to at least partially see and comprehend the causes
of the military confrontation between the Western and Eastern Christians,
who represented just a while ago, in the first half of the 11th century the
united Ecumenical Church. The sources vividly reflect the mood that prevailed
in the crusaders’ encampment in April, 1204, hesitation and doubt of the bulk
of the Cross Warriors who were not sure of the rightness of their actions in
the preparation for the assault of Constantinople. Many of them understood
that they would have to raise the sword against their fellow believers the
Christians of the East. But the most tragic outcome of the 1202–1204 Crusade
was the crushing defeat of Constantinople by the Cross Warriors. For the
Romans (Byzantines) that became the reason for the disintegration of the
Roman Empire. For all Eastern Christians it indicated the demise of the capital
of the Orthodox Christendom.
Keywords: Crusade, eyewitnesses, historical sources, Roman Empire,
Constantinople
For citation: Abramov, D.M. (2021), “Western European and Byzantine
sources of the Middle Ages about the relations between Western and Eastern
Christians and the capture of Constantinople by the Crusaders in 1204”, History
and Archives, no. 2, pp. 58–71, DOI: 10.28995/2658-6541-2021-2-58-71
62
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
Д.М. Абрамов
На исходе XII в. Ромейская империя переживала серьезный
внутриполитический кризис. Одновременно с Востока ей угрожали
турки-сельджуки. На западных границах империи разворачивалась
экспансия италийских норманнов. Византия стала терять своего
союзника на Средиземном море – Геную. В Константинополе у пра-
вящей династии Комнинов появились серьезные соперники. Сто-
личная знать рвалась к власти. Заговоры и дворцовые перевороты
сотрясали империю: за период с 1180 по 1195 г. сменилось несколь-
ко базилевсов. Империя оказалась на грани краха.
Серьезные изменения происходили в Передней Азии и на
Ближнем Востоке. Крестоносные государства, основанные в конце
XI первой трети XII в., все более теряли свои позиции и терри-
тории под ударами многочисленных мусульманских княжеств и
государств. Иерусалим в 1187 г. был захвачен правителем Египта
Салах-ад-дином (Саладином). III Крестовый поход (1190–1192 гг.)
окончился почти безрезультатно, так как Иерусалим остался
в руках у мусульман.
В 1198 г. новый, довольно молодой и деятельный римский
папа Иннокентий III призвал католических монархов и сеньо-
ров к IV Крестовому походу с целью возвращения Иерусалима и
освобождения Гроба Господня. В 1201 г. будущие лидеры кресто-
вого похода съехались в Венецию, где заключили военный союз
и договор с Венецианской республикой о совместных действиях
в предстоящем походе1. Весной 1202 г. отряды крестоносной армии
сошлись в Венеции. Во главе крестоносного войска был поставлен
маркиз Бонифаций Монферратский – представитель феодальной
элиты Северной Италии, известный сеньор и военачальник. Во
главе венецианского войска встал дож (глава республики) Венеции
Энрико Дандоло.
Конечно, рыцарское войско не смогло выплатить Венеции зна-
чительную часть установленной суммы. Тогда Дандоло предложил
крестоносцам оплатить долг военными услугами. На побережье
Адриатики находился торговый и богатый славянский город Задар,
принадлежавший Венгерскому королевству. Задар был соперником
Венеции на море. Дож Венеции убедил крестоносцев, что Задар
пристанище пиратов, которое необходимо разгромить. Крестонос-
цы согласились на проведение этой грабительской экспедиции.
Заслуживает внимания оценка рассматриваемых событий вид-
нейшим отечественным византинистом Ф.И. Успенским: «24 ноября
1 Венецианцы обещали перевезти по морю 4500 рыцарей, 9 тыс. ору-
женосцев и воинов с лошадьми и 20 тыс. пехотинцев за огромную для того
времени сумму – 85 тыс. марок серебром. Сама Венеция снаряжала 50 бое-
вых галер с воинами. – Примеч. авт.
63
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Западноевропейские и византийские источники...
Зара (Задар) была взята приступом и подверглась страшному опус-
тошению, причем с жителями христианского города крестоносцы
обращались как с неверными: брали в плен, продавали в рабство,
убивали; церкви разрушены и сокровища расхищены… крестоносцы
совершили насилие над христианским городом, подчиненным вен-
герскому королю, который сам принял крест для похода, и владения
которого по существующим тогда законам находились под покро-
вительством церкви»2. Подобная плата венецианцам стала «достой-
ным началом» IV Крестового похода.
Дальнейший маршрут движения крестоносцам также пришлось
изменить. В стан крестоносцев на побережье Адриатики в начале
1203 г. приплыл Алексей – сын свергнутого императора Исаака
Ангела, спасшийся от преследования. Как наследник престола, он
просил помощи у крестоносцев. За услугу он обещал крестоносцам
еще более крупную сумму3. На воинском совете предводители крес-
тоносцев вновь согласились изменить курс похода на Иерусалим.
В марте 1203 г. крестоносный флот вошел в Мраморное море. Бое-
вые действия в Босфорском проливе начались 5 апреля. Сначала
венецианцы вели боевые действия против византийского флота,
затем крестоносцы захватили Галату и встали там лагерем. Реша-
ющий бой на суше у стен Константинополя произошел 17 июля.
Наемная армия императора Алексея III оказалась ненадежной.
Базилевс увел ее с поля битвы и оставил столицу сам. Следом нача-
лись переговоры. А 18 июля греки открыли ворота городских укреп-
лений и впустили в Константинополь западных рыцарей.
Исаака II Ангела освободили из темницы. Он стал соправи-
телем сына Алексея. Западные рыцари потребовали обещанной
платы. Однако Алексей IV смог уплатить лишь половину требуе-
мой суммы. Повышение налогов лишь ухудшило положение в сто-
лице. Для сбора податей молодой базилевc спросил помощи у крес-
тоносцев. Поэтому в январе 1204 г. в Константинополе вспыхнуло
восстание против Ангелов, и произошел новый переворот: Алек-
сея IV и Исаака II свергли с престола. Столичная ромейская знать
отдала престол представителю знатного рода Дук – Алексею V, про-
званному Мурзуфл (Нахмуренный). Теперь у вождей крестоносцев
появился повод для неприкрытого нападения на столицу Империи
Ромеев. Латинское духовенство благословило их на этот «подвиг»
[Заборов 1956, с. 179–227].
О том, как воспринимались указанные события в лагере крес-
тоносцев, свидетельствуют западноевропейские источники начала
XII в., которые принадлежат перу очевидцев и участников событий.
2 Успенский Ф.И. Византия и крестоносцы. Одесса, 1892. С. 13.
3 200 тыс. марок серебром.
64
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
Д.М. Абрамов
По сути своей это мемуары, которые независимо друг от друга
составили по своим записям и воспоминаниям два крестоносца-
француза: граф Робер де Клари и сеньор Жофруа де Виллардуэн.
Пикардиец граф Робер принадлежал к сословию рыцарства сред-
ней руки и, скорее всего, был вассалом мессира Петра Амьенско-
го – одного из предводителей крестоносного воинства. Он эмоцио-
нально и красноречиво излагал все увиденное им в ходе военных
действий и был их активным участником. Отметим, что произведе-
ние создано автором под влиянием древних традиций, характерных
для западноевропейских трубадуров и сказителей.
Жофруа де Виллардуэн зрелый и опытный военачальник.
В свое время он участвовал еще в III Крестовом походе и побывал
в плену у сарацинов. Вернувшись во Францию, он стал маршалом
при дворе герцога Тибо III Шапанского и оказался в числе руко-
водителей IV Крестового похода. Виллардуэн непосредственно
вел переговоры с венецианцами о найме флота. Затем он был тесно
связан и с самим Бонифацием Монферратским. Для его сочинения
характерны независимость авторских суждений, порой неприкры-
тое, объективное изложение и трактовка событий автором. Стоит
отметить, что и тот и другой авторы неплохо владели пером и навы-
ками литературного изложения.
Судить о литературных способностях авторов источников поз-
воляют переводы отечественных специалистов, владевших средне-
вековым французским языком. К их числу можно отнести отечес-
твенных историков-переводчиков, труды которых опубликованы
в 1970–1980-е гг. Труд Робера де Клари перевел исследователь
М.А. Заборов. Он же написал вступительную статью и составил
комментарии к изданию4. Перевод сочинения «Взятие Констан-
тинополя» Жофруа де Виллардуэна, составленного на старофран-
цузском языке, осуществлен О. Смолицкой и А. Париным5. Там же
дана статья переводчика О.В. Смолицкой6. Следом уже М.А. Забо-
ров издал работу «Завоевание Константинополя «Жофруа де Вил-
лардуэна и историческая мысль Средневековья»7.
4 Заборов М.А. История крестовых походов в документах и материа-
лах. М.: Высшая школа, 1977. 274 с.; Клари Р., де. Завоевание Константино-
поля / Пер., вступ. статья и коммент. М.А. Заборова. М.: Наука, 1986. 174 с.
5 Жофруа де Виллардуэн. Взятие Константинополя; Песни труверов /
Предисл. и вступ. статья А.Д. Михайлова; отв. ред. А.Д. Михайлов; пер. со
старофр. О. Смолиной, А. Парина. М.: Наука (ГРВЛ), 1984. С. 3–10.
6 Смолицкая О.В. Куртуазная литература крестоносцев: статья // Жоф-
руа де Виллардуэн. Взятие Константинополя; Песни труверов... С. 11–35.
7 Заборов М.А. Завоевание Константинополя и историческая мысль
Средневековья // Жофруа де Виллардуэн. Завоевание Константинополя /
65
ISSN 2658-6541 • История и архивы. 2021. № 2
Западноевропейские и византийские источники...
Но вернемся к источникам и их авторам. Участник IV Кресто-
вого похода граф Робер де Клари в своей книге «Завоевание Кон-
стантинополя», сообщая любопытные подробности о подготовке
к штурму столицы Византийской (Ромейской) империи, ярко отра-
зил настроения, царившие в лагере крестоносцев в апреле 1204 г.:
Когда бароны возвратились и сошли с кораблей, то собрались
вместе и в сильном смятении сказали, что за свои грехи они ничего не
смогли ни предпринять против города, ни прорваться вперед; войска
обсудили положение и рассудили, что битва является законной и что
они вправе произвести добрый приступ, – ведь жители города издрев-
ле исповедовали веру, повинуясь римскому закону, а ныне вышли из
повиновения ему и даже говорили, что римская вера ничего не стоит,
и говорили, что все, кто ее исповедует, псы; и епископы сказали,
что они поэтому вправе нападать на греков и что это не только не
будет никаким грехом, но, напротив, явится великим благочестивым
деянием.
И тогда стали скликать по всему лагерю, чтобы утром в воскресе-
нье8 все явились на проповедь… И тогда стали проповедовать в лагере
епископы епископ Суассонский, епископ Труаский, епископ Хане-
тест, мэтр Жан Фасет и аббат Лоосский, и они разъясняли пилигри-
мам (воинам-крестоносцам. – Д. А.), что битва является законной, ибо
греки – предатели и убийцы и им чужда верность (курсив мой. – Д. А.),
ведь они убили своего законного сеньора9, и они хуже евреев. И епис-
копы сказали, что именем Бога и властью, данной им Апостоликом10,
отпускают грехи всем, кто пойдет на приступ, и епископы повелели
пилигримам, чтобы они, как следует, исповедались и причастились,
и чтобы они не страшились биться против греков, ибо это – враги Гос-
пода. И был отдан приказ разыскать и изгнать из лагеря женщин легко-
го поведения и всех их отослать подальше от лагеря…
Потом, когда епископы отговорили свои проповеди и разъяснили
пилигримам, что битва является законной, все они, как следует, испо-
ведались и получили причастие. Когда настало утро понедельника, все
пилигримы хорошенько снарядились, одели кольчуги, а венецианцы
подготовили к приступу перекидные мостики своих нефов11, и свои
Пер., вступ. статья и коммент. М.А. Заборова; отв. ред. Ю.Л. Бессмертный.
М., Наука, 1993. 298 с. (Памятники исторической мысли).
8 Воскресенье «Страстной недели» – 11 апреля 1204 г.
9 Де Клари имеет в виду императора Алексея IV Ангела.
10 Апостолик – одно из наименований римского первоиерарха (папы).
11 Неф – большегрузное южноевропейское судно водоизмещением от
200 до 600 т, длиной от 20 до 32 м, с осадкой до 3,7 м, вмещавшее от 800 до
1000 чел.
66
History and Archives, 2021, no. 2 • ISSN 2658-6541
Д.М. Абрамов
юиссье12, и свои галеры; потом они выставили их борт к борту и двину-
лись в путь, чтобы произвести приступ13.
Как отмечено в источнике, проповеди латинских прелатов
о «греках – предателях и убийцах», которым «чужда верность»,
долго не вызывали доверия у крестоносцев. С трудом проповедники
склонили воинов Креста к штурму столицы Византии. Последние
отблески былого единства, когда «жители города издревле испо-
ведовали веру, повинуясь римскому закону» еще какое-то время
цепко держались в голове завоевателей. Нападение на Константи-
нополь считалось «грехом». Церковный Нарбоннский собор, запад-
ного духовенства, заседавший еще в 1054 г., приравнивал убийство
христианина к пролитию крови Христа Спасителя14. В сочинении
Робера де Клари явно слышится отзвук указанной точки зрения.
Мотивы отмеченных настроений встречаем и у Жофруа де Вил-
лардуэна:
Велика была вражда между французами и греками, ибо она не
утихла, но разрослась и усилилась, и не было дня, чтобы не бились
они на суше или на море, – свидетельствует французский сеньор. Но
далее отмечает, – и знайте, что были там (в стане крестоносцев. – Д. А.)
и такие, кто хотел бы, дабы течение унесло корабли вниз или бы ветер
увлек корабли куда-нибудь, а они бы ушли из той страны и отправи-
лись в Сирию. И неудивительно то было, ибо многие страшились пред-
стоящей битвы15.
12 Юиссье – военно-транспортный парусный корабль с глубоким трю-
мом. По перекидному мостику через портал в корме можно было с причала
заводить коней в