PreprintPDF Available

Levels of manifestation of pathogenicity and the phenomenon of infection: new terminology of infectious ecology

Authors:
Preprints and early-stage research may not have been peer reviewed yet.

Abstract

Clarification of concepts and terms of infectious ecology. The definitions are focused on a new cycle of field and experimental research. The Infectious Ecology Standard is associated with a detailed study of territories based on polygons and semi-polygons. First level: pure infection, zero time of infection, epigeosystem, natural geography of microorganisms. According to S-Theory, a pure infection is the result of the manifestation of physical and chemical signals of the environment, leading to an imbalance that causes adaptive reactions of the ecosystem of the microorganism. Second level: infectious diseases of individuals of various biological species. The second level presents: single diseases of individuals of certain species, mass infections of individuals of certain biological species, infectious tsunami. The causes of mass infectious morbidity are polycentric. Infectious diseases of various biological species (second level) are considered as the result of the superposition of the first level of infection and the habitats of certain biological species. The first level of manifestation of the pathogenicity of microorganisms + the area of the biological species = the specific geography of the infectious disease. It is necessary to consider the complete bundle "pathogenic microorganism - protozoa - insects - warm-blooded". The development of the infectious process is determined by the ecological organization of the indicated levels and the specifics of the physicochemical signals of the environment. Third level: diffusion of infectious diseases in the population, diffusion infectious vulnerability. By diffusion infectious vulnerability, we mean the phenomenon in which the specific vulnerability of individuals of a certain biological species to a steady increase in infection rates is revealed due to the characteristics of a) the habitat and b) the standards of behavior of its individuals, potentially leading to 100% infection of the population. The consequences of diffusion infectious vulnerability for a species can be different. Including fatal. The system of terms for describing the phenomenon of infection, a huge layer of information on paleopathogenics, modern infectious diseases and infectious processes must necessarily be built on a multi-parameter basis. Pathogenicity is too complex a phenomenon.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
1
Levels of manifestation of pathogenicity and the
phenomenon of infection: new terminology of infectious
ecology
Dmitry Nikolaenko, Aleksey Korolev,
Anna Tymoshenko, Lyudmila Malko
Clarification of concepts and terms of infectious ecology. The definitions are focused on a new
cycle of field and experimental research. The Infectious Ecology Standard is associated with a
detailed study of territories based on polygons and semi-polygons. First level: pure infection,
zero time of infection, epigeosystem, natural geography of microorganisms. According to S-
Theory, a pure infection is the result of the manifestation of physical and chemical signals of the
environment, leading to an imbalance that causes adaptive reactions of the ecosystem of the
microorganism. Second level: infectious diseases of individuals of various biological species.
The second level presents: single diseases of individuals of certain species, mass infections of
individuals of certain biological species, infectious tsunami. The causes of mass infectious
morbidity are polycentric. Infectious diseases of various biological species (second level) are
considered as the result of the superposition of the first level of infection and the habitats of
certain biological species. The first level of manifestation of the pathogenicity of
microorganisms + the area of the biological species = the specific geography of the infectious
disease. It is necessary to consider the complete bundle "pathogenic microorganism - protozoa
- insects - warm-blooded". The development of the infectious process is determined by the
ecological organization of the indicated levels and the specifics of the physicochemical signals
of the environment. Third level: diffusion of infectious diseases in the population, diffusion
infectious vulnerability. By diffusion infectious vulnerability, we mean the phenomenon in
which the specific vulnerability of individuals of a certain biological species to a steady increase
in infection rates is revealed due to the characteristics of a) the habitat and b) the standards of
behavior of its individuals, potentially leading to 100% infection of the population. The
consequences of diffusion infectious vulnerability for a species can be different. Including fatal.
The system of terms for describing the phenomenon of infection, a huge layer of information
on paleopathogenics, modern infectious diseases and infectious processes must necessarily be
built on a multi-parameter basis. Pathogenicity is too complex a phenomenon.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
2
Уровни проявления патогенности и феномена
инфекции: новая терминология инфекционной
экологии
Дмитрий Николаенко, Алексей Королев,
Анна Тимошенко, Людмила Малько
1
Уточнение понятий и терминов инфекционной экологии. Дефиниции ориентированы
на новый цикл полевых и экспериментальных исследований. Стандарт инфекционной
экологии связан с детальным исследованием территорий на основании полигонов и
полу-полигонов. Первый уровень: чистая инфекция, нулевое время инфекции,
эпигеосистема, естественная география микроорганизмов. Согласно S-Theory, чистая
инфекция является результатом проявления физико-химических сигналов среды,
ведущих к дисбалансу вызывающему адаптационные реакции экосистемы
микроорганизма. Второй уровень: инфекционные заболевания особей различных
биологических видов. На втором уровне представлены: единичные заболевания особей
определенных видов, массовые заражения особей определённых биологических видов,
инфекционное цунами. Причины массовой инфекционной заболеваемости носят
полицентрический характер. Инфекционные заболевания различных биологических
видов (второй уровень) рассматриваются нами как результат наложения первого
уровня инфекции и ареалов распространения определенных биологических видов.
Первый уровень проявления патогенности микроорганизмов + ареал распространения
видов = конкретная география инфекционного заболевания. Нужно рассматривать
полную связку «патогенный микроорганизм протозоа – насекомые теплокровные».
Развитие инфекционного процесса определяется экологической организацией
указанных уровней и спецификой физико-химических сигналов среды. Третий уровень:
популяционная диффузия инфекционных заболеваний, диффузионная инфекционная
уязвимость. Под диффузионной инфекционной уязвимостью мы понимаем феномен при
котором выявляется специфическая уязвимость особей некоего биологического вида к
неукоснительному росту показателей заражённости в силу характеристик а) среды
обитания и б) стандартов поведения его особей, потенциально ведущая к 100%
заражённости популяции. Последствия диффузионной инфекционной уязвимости для
вида могут быть различными. В том числе, фатальными. Система терминов для
описания феномена инфекции, громадного пласта информации по палеопатогенике,
современным инфекционным заболеваниям и инфекционным процессам обязательно
должна строиться на многопараметрической основе. Патогенность – явление слишком
сложное.
1
The preprint was received on June 27, 2021. Published on June 29, 2021.
For correspondence: infectious.ecology@gmail.com
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
3
Введение
В основании данного препринта, написанного в конце июня 2021 года,
текст, которому не менее 10 лет. Он связан с S-Theory [1-8]. К нему делались
дополнения в различное время. Работа была конфиденциальной и не
публиковалась. В 2021 году видение ситуации существенно отличное. Есть
разработки большого количества частных вопросов теории и можно выйти на
более четкое понимание объекта исследования [9-51].
Делается очередная попытка последовательной реализации потенциала
инфекционной географии
2
. Возникло желание еще раз «постучать головой по
стене». Периодически это нами делается. Результаты негативные или очень
негативные. Когда раны (на голове) немного заживают, делаются новые
попытки. Они не повторяют прошлые. Негативный опыт учитывается. Летом
2021 года снова пробудилось смутное желание вывести инфекционную
экологию на уровень рутинных научных исследований. Это нужно делать по
причине того, что требуется вполне большое научное сообщество для
реализации ее потенциала. В одиночку или малой группой ничего не сделать.
Задача препринта
Делается уточнение некоторых понятий и терминов инфекционной
экологии. Они определялись уже неоднократно. Нужно вернуться к теме еще раз.
Специфика именно этого текста в том, что дефиниции ориентированы на новый
цикл полевых и экспериментальных исследований. Есть шанс на
систематические работы в области инфекционной экологии. Под его реализацию
делаются и новые уточнения. Все должно быть предельно четко и понятно с
использованием терминологии. Мы пытаемся уйти от путаницы и повторения
не эффективной стратегии эпидемиологических и ветеринарных исследований,
связанных с инфекционными заболеваниями в естественных условиях.
Это реально сложная задача. Когда проводишь исследования в природе,
понимаешь всю неопределённость научной терминологии ландшафтной
эпидемиологии и аналогичных ей подходов. Постоянно говорится про виды-
резервуары и массу остального. В природе, скорее, увидишь тень отца Гамлета,
чем вид – резервуар. Видишь инфицированных животных, но почему они виды –
резервуары остается не ясно. Откровенно не эффективная гипотеза.
Стандарт инфекционной экологии связан с детальным исследованием
территорий на основании полигонов и полу-полигонов. Мы пытаемся
зарегистрировать ту информацию природы по инфекциям, которая упускалась
ранее.
2
Инфекционная экология новое научное направление. Проводится систематическое
исследование феномена патогенности микроорганизмов в их естественной среде.
Инфекционная экология избавлена от антропоцентрических ограничений
догматической эпидемиологии. Введена новая система терминов и понятий.
Разработано принципиально новое фундаментальное понимание феномена
патогенности микроорганизмов и последствий его проявления в виде инфекционных
заболеваний особей различных биологических видов.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
4
Уровни проявления феномена патогенности и инфекции
в естественных условиях
Первый уровень
Чистая инфекция состояние экологической системы и микроорганизма с
патогенными свойствами при котором возникает эпигеосистема (ЭГС). Явление
явно дискретное. Оно не имеет постоянного присутствия в природе. Согласно S-
Theory, оно является результатом проявления физико-химических сигналов
среды, ведущих к дисбалансу вызывающему адаптационные реакции
экосистемы микроорганизма
3
.
Нулевое время инфекции – понятие характеризует начальное состояние
экологической системы микроорганизма с патогенными свойствами, при
котором запущен адаптационный процесс и появилась ЭГС.
Эпигеосистема (ЭГС) специфическое состояние микроорганизма и его
экологической среды, связанное с дискретной активизацией патогенных
свойств. В зависимости от специфики микроорганизма, характеристики ЭГС
могут быть существенно различными. Условно говоря, проявление патогенных
свойств микроорганизмов нами интерпретируется как «мина», которая может
находиться в двух естественных для себя состояниях. ЭГС возникает в период
взрыва «мины». Происходит это по физико-химическому сигналу. Им может
быть соответствующее отклонение от микроэлементной нормы
4
. Как правило,
процесс дискретной активизации патогенных свойств микроорганизма носит
кратковременный характер.
3
Физико-химический сигнал информация в виде некоего кода, возникающая в
естественной среде микроорганизма и передаваемая ему. После регистрации сигнала
потенциально могут наступать адаптационные реакции. Их манифестация может иметь
место как в пределах микроэлементной нормы, так и выходить за нее.
Формула комфорта физико-химические характеристики естественной среды
микроорганизма при которых не возникает феномена чистой инфекции.
Формула дискомфорта физико-химические характеристики естественной среды
микроорганизма при которых возникает феномен чистой инфекции и последующее
потенциальное развитие инфекционных цепей среди особей различных биологических
видов.
4
Микроэлементная норма комфортная структура микроэлементов, характерная для
строго определенной экологической организации микроорганизма, не ведущая к
адаптивным переменам и не вызывающая формирования эпигеосистем (ЭГС).
«Статистическая норма» и «статистическая погрешность» - использование понятия
микроэлементной нормы будет более эффективным с учетом понятий «статистической
нормы» и «статистической погрешности». Статистическая норма понимается как
средний диапазон значений по шкале измеряемого свойства. Статистическая
погрешность понимается как неопределенность в оценке истинного значения
измеряемой величины.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
5
Естественная география микроорганизмов гигантский провал в знаниях
относительно патогенности и экологии микроорганизмов связан с
доминирующим представлением относительно изотропности пространства их
жизнедеятельности. Все говорит относительно того, что мы имеем дело с
чрезвычайно сложной и развитой географией микроорганизмов и их
экологической организацией. Ни о какой изотропности их пространства
жизнедеятельности не может быть и речи. Понять эту гетерогенность и
динамичность естественной экологической организации микроорганизмов
сложно. Соответственно этому в догматической эпидемиологии от задачи
уклоняются.
Как пример сложности и гетерогенности пространства микроорганизмов
можно привести те микроорганизмы, которые связаны с «экстремальной
средой». Скажем, с «черными курильщиками» [52]. Сам термин «экстремофилы»
носит явно антропоцентрический характер. Среда определяется как
«экстремальная» с точки зрения человека. Теоретический и методологический
познавательный провал заложен уже в этом.
Второй уровень
Инфекционные заболевания особей различных биологических видов
На этом уровне представлены многочисленные инфекционные
заболевания. Есть невероятное количество биологических видов. Вероятно, все
они подвержены тем или иным инфекционным заболеваниям. В зависимости от
специфика биологического вида, спектр инфекционных заболеваний может
быть более или менее большим. Здесь не может быть никакой универсализации.
Существующие знания по этой теме носят откровенно обрывочный
характер. Все внимание на человека и его домашних животных. Соответственно,
потери информации по «диким животным». На «дикие животные» (ныне
существующие и вымершие) приходится (вероятно) «99.9999999%» остального
биоразнообразия мира. В реальности, нужно исследовать данный вопрос с
«кембрийского взрыва». Только так он будут формулироваться корректно.
Нет ни секунды сомнения в том, что на современном уровне знания, нет
никакой возможности дать ответы на множество вопросов по палеопатогенике
5
.
Нет сомнений и в том, что вопрос нужно поднимать уже на современном уровне.
Палеопатогеника – научное направление, которое позволит зарегистрировать
исключительно большой объем информации по проявлениям инфекции в
природе.
На втором уровне представлены:
единичные заболевания особей определенных видов. Такие случаи
многочисленны. Они встречаются часто. Практически никогда не
делается их корректного теоретического объяснения;
5
Палеопатогеника новое научное направление, развиваемое на основании
познавательного стандарта инфекционной экологии. Связано с исследованиями
проявления патогенности микроорганизмов в прошлом планеты Земля.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
6
массовые заражения особей определённых биологических видов. Не
станем сейчас вводить количественные показатели. Речь
относительно вполне большого количества инфицированных
особей вида, связанных с определенной территорией;
массовые заражения особей большого количества биологических
видов, обитающих на некой территории. Назовем это явление как
инфекционное цунами. Оно связано с явлениями массированной
заболеваемости, встречающейся среди различных биологических
видов. Особенностью является, что причины подобной
инфекционной заболеваемости носят полицентрический характер.
Не стоит говорить относительно одного (первичного) центра
манифестации инфекции от которого начинается инфекционная
волна. Вероятно, количество таких центров может быть вполне
большим. Это явление, которое возникает в результате проявления
новых физико-химических сигналов и естественной адаптации к
ним в среде микроорганизмов, протозоа и насекомых. Для лучшего
понимания сказанного нужно смотреть термины первого уровня.
Инфекционные заболевания различных биологических видов (второй
уровень) рассматриваются нами как результат наложения первого уровня
инфекции и ареалов распространения определенных биологических видов.
Часть из микроорганизмов имеет патогенные свойства. Возникает условие для
их проявления. Происходит процесс дискретной активизации патогенных
свойств. Это базовый процесс. Он протекает сам по себе. Случайное наличие
особей определённых биологических видов на данной территории ведет к
возникновению тех или иных инфекционных заболеваний.
Можно связь определить следующим образом: первый уровень
проявления патогенности микроорганизмов + ареал распространения видов =
конкретная география инфекционного заболевания.
Случайность заражения биологических видов есть факт реальности. Для
понимания нужно рассматривать полную связку «патогенный микроорганизм
протозоа насекомые теплокровные». Развитие инфекционного процесса
определяется экологической организацией указанных уровней и спецификой
физико-химических сигналов среды.
Нужно исследование полной связки «патогенный микроорганизм
протозоа насекомые теплокровные». Иксодовый клещ есть только жертва
следствие в развитии природного процесса, который стартует на первом уровне
(чистая инфекция и так далее). Это инфекционная тень
6
. Ее исследование всегда
6
Тень первичного инфекционного события (инфекционная тень) блок состояний при
котором происходит заражение особей различных биологических видов, связанное с
естественной средой в которой возник феномен чистой инфекции. Понятие важно тем,
что позволяет четко отделить а) первичное проявление инфекции и б) потенциальные
многочисленные последствия заражения, связанные с особями различных
биологических видов. Инфекционные тени для таких естественных сред как почва и
вода существенно различаются.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
7
сопряжено с многочисленными познавательными ограничениями для
теоретического понимания феномена патогенности и феномена инфекции.
Сложно удержать и не сказать, что «виды-резервуары» рассматриваются в
инфекционной экологии только как наиболее уязвимые биологические виды.
Само это понятие не используется. В нем нет никакого смысла. «Виды
резервуары» не есть некое консервативное начало в природе, которое позволяет
«заразе» сохранятся. Это лишь представители различных биологических видов,
которые оказываются наиболее уязвимыми для некоего инфекционного
заболевания. Речь относительно статистической уязвимости. Имеет место
соединение первого и второго уровней. «Первый уровень проявления
патогенности микроорганизмов + ареал распространения видов = конкретная
география инфекционного заболевания». Не более того. Если заниматься
исследованием только второго уровня, то понять ничего нельзя. Категорически.
Подобная интерпретация инфекционных заболеваний позволяет
ответить на многочисленные вопросы, которые ранее не имели корректного
решения в эпидемиологии и ветеринарии. В том числе, открывается совершенно
новая перспектива исследования феномена инфекции во времени.
Палеопатогеника становится возможной для систематического развития.
Третий уровень
Популяционная диффузия инфекционных заболеваний
Суть этого уровня в том, что распространение инфекции идет в рамках
контактов особей биологического вида между собой. Основное на этом уровне –
диффузия. Терминология первого уровня здесь уже не имеет особого значения.
Все, что связано с чистой инфекцией, нулевым временем инфекции,
эпигеосистемами и прочим осталось в прошлом. Имеет место неуклонное
распространение инфекции именно внутри особей некоего биологического вида.
Показатели инфицированности особей вида могут стремительно возрастать.
Специфика данного уровня именно в этой потенциальной угрозе
стремительного инфекционного роста.
У биологического вида появляется инфекционная уязвимость нового
типа. Она не встречается на уровнях первом и втором. Можно говорить
относительно диффузионной инфекционной уязвимости как новом понятии.
Под диффузионной инфекционной уязвимостью мы понимаем феномен
при котором выявляется специфическая уязвимость особей некоего
биологического вида к стремительному количественному росту показателей
заражённости в силу характеристик а) среды обитания и б) стандартов
поведения его особей, потенциально ведущая к 100% заражённости популяции.
Последствия диффузионной инфекционной уязвимости для вида могут быть
различными. В том числе, фатальными.
Приведем два различных примера проявления инфекционных процессов,
проявляющихся на этом уровне.
Первый пример: Sarcoptic mange у Vombatidae [56-62]. С позиций
инфекционной экологии эта манифестация инфекционного процесса
рассмотрена в ряде работ [63-65]. Все (казалось бы) просто. Перемены климата
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
8
привели к соответствующей адаптации вомбатов. Vombatidae смогли
адаптироваться к новым аридным условиям. Они перешли на норный образ
жизни, как единственно возможный в условиях места и времени Австралии
последних примерно 40 000 лет. Это дало экологическое последствие в виде
повышенной уязвимости к новым врагам. Sarcoptes scabiei стал врагом
приговором. Вероятно, диффузионный инфекционный процесс ведет к гибели
существующих видов вомбатов в естественных условиях.
Второй пример: эпидемия ВИЧ/СПИД в популяции людей. Сейчас не суть
важно где и в каком виде существовал HIV-1 до того как стал активно
распространяться среди людей. Есть различные гипотезы, объясняющие данный
диффузионный процесс [66-69]. Важно только то, что процесс начался с
середины XX века и вполне быстро вышел на уровень пандемии.
Зарегистрированы различные способы передачи данной 100% смертельной
инфекции. В силу существенных отличий стандартов социо-культурной
организации людей скорость диффузии HIV-1 может быть категорически
различной. Примером может быть постсоветское пространство в котором
скорость диффузионного процесса оказалась вполне высокой. Самая высокая
уязвимость к данному диффузионному инфекционному процессу выявилась на
юге Африки. Она связана с этносами зулу и свази. Не сомнений, что это
классический пример диффузионной инфекционной уязвимости. Инфекционный
фактор стал фактором этногенеза и явной перспективы исчезновения этносов
зулу и свази [70].
Есть немалое количество других случаев инфекционных заболеваний,
которые также могут быть отнесены именно к диффузионному уровню и
проявлениям диффузионной инфекционной уязвимости. Примером является
«окопная лихорадка» («пятидневная лихорадка», «квинтанская лихорадка»,
«волынская лихорадка»). Заболевание вызывается бактерией Bartonella
quintana. Старые названия: Rochalimea quintana, Rickettsia quintana. Bartonella
quintana обнаружена в стенках желудка человеческой вши (Pediculus humanus
humanus). У заболевания сложная природа. Но важно, что массовость
заболеваний окопной лихорадкой определяется спецификой поведения ее
жертв.
Примером специфического и очень уязвимого поведения может быть
Первая мировая война. Именно она дала самые яркие проявления данного
заболевания, хотя оно встречалось много раз и ранее. Стали рыть окопы и
проводить в них невероятно большое количество времени. Это очень не
характерное поведение для обезьян Старого света вида Homo sapiens. Обычно
они себя так не ведут. Происходит наложение естественной географии Bartonella
quintana и создания для нее новых экологических условий.
Вероятно, у Bartonella quintana проявляется тип патогенности при
котором непосредственное вскрытие их естественной среды уже ведет к ее
проявлениям. Наиболее известным примером такого типа проявления
патогенности является Bacillus anthracis (грамположительные
спорообразующие бактерии) и общеизвестная сибирская язва. Самый
поразительный случай ее многолетней манифестации связан со строительством
Ново-ладожского канала в XIX веке [71-92]. Удалось детально описать данный
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
9
поразительный случай проявления сибирской язвы в естественных условиях
[93-97].
В целом можно сказать, что популяционная диффузия инфекционных
заболеваний связана:
со спецификой поведения особей того или иного биологического
вида;
их уязвимостью к новой для них инфекции. Последствия могут
быть и фатальными. Sarcoptic mange у Vombatidae фатальна.
Окопная лихорадка не фатальна для людей;
спецификой микроорганизма и его реакции на радикальное
изменение экологии.
Природный инфекционный процесс и его отражение на
многопараметрической терминологической основе
Система терминов для описания феномена инфекции, громадного пласта
информации по палеопатогенике, современным инфекционным заболеваниям и
инфекционным процессам обязательно должна строиться на
многопараметрической основе. Явление слишком сложное. Его нет никакой
возможности понять только с некой одномерной позиции. Какой бы она ни была,
она не будет корректной.
Многократно приводилось сравнение феномена инфекции и феномена
радуги. Мы имеем дело с «инфекционной радугой» [2,3]. То есть, это явление
динамичное, нестабильное, сложное. У него есть видимость и сущность. Оно
очень сложно для регистрации. В зависимости от позиции наблюдателя оно
может восприниматься существенно различно.
Естественно, имея дело со столь сложным и динамичным объектом
исследования как «инфекционная радуга», в нем нужно выделять большое
количество предметов исследования и иметь предельно четкие экспертные
позиции. Нужно «наблюдение за наблюдателем». Можно сказать и так. Это
делается на основании метарефлексии, а также теоретических и
методологических оснований, которые строятся с полным понимаем сложности
и хрупкости самого объекта исследования. «Универсальное сомнение» в
корректной экспертной позиции должно присутствовать постоянно. Со времен
коллеги Рене Декарта, в познавательном процессе роль «универсального
сомнения» изменилась не очень существенно [98].
Рассмотрим этот тезис на основании понятий чистой инфекции, нулевого
времени инфекции и ЭГС. Три понятия играют принципиально важную роль для
описания феномена инфекции на его базовом уровне. Уже есть инфекция, но еще
нет инфекционного заболевания.
Нужно понять эту декларацию. Уже на уровне понимания высказанного
тезиса возникают многочисленные проблемы. Что значит есть инфекция, но нет
инфекционного заболевания? В догматической эпидемиологии это синонимы.
Ссылка на систематическую работу именно по этой теме. Сделано детальнейшее
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
10
сравнение шести различных концепций. В трех из них четко отделены инфекции
и инфекционные заболевания [53-55].
Инфекционного заболевания особи того или иного вида может и не быть.
Это есть дело случая и для базового уровня проявления инфекции он не является
необходимым. Как понять данный феномен и как выйти на его корректное и
эффективное научное исследование? Это можно сделать на основании
построения многопараметрической системы понятий. Возвращаемся к трем
указанным понятиям.
Чистая инфекция понятие, которое характеризует состояние природы.
Появляется новое качество, новая информация природы. Оно связано с тем, что
в силу определенных причин, произошел дисбаланс в естественной среде
микроорганизма. Появился не обычный физико-химический сигнал и начался
процесс, который можно определить как адаптационный. Произошло ключевое
событие и запушен новый природный процесс. Этот не обычный сигнал выходит
за пределы физико-химической нормы и именно к нему нужно адаптироваться.
Ключевой термин выход за пределы нормы. Начинается процесс
адаптации. Появилось новое состояние природы, связанное с данной
экологической системой. Появляется и новое состояние микроорганизма с
потенциально патогенными свойствами. Он (микроорганизм с патогенными
свойствами) будет основным в генерировании новинки в виде инфекции и
последующего потенциального инфекционного заболевания.
Новое состояние микроорганизма патогена есть следствие. Оно не
существует по себе. Оно категорически не носит самодостаточного характера.
Микроорганизм патоген сам по себе никогда не действует. Если игнорировать
его среду и то, что предшествует проявлениям патогенности, то теряешь
невероятно значимый массив информации природы. Патогенность без нее не
понять. Чистая инфекция это состояние естественной среды микроорганизма и
состояние самого микроорганизма с патогенными свойствами как его
органической части. В основании формирования этого состояния физико-
химические сигналы, выходящие за пределы привычной нормы и ведущие к запуску
адаптационного процесса.
Нулевое время инфекции понятие характеризует начальное состояние
экологической системы микроорганизма с патогенными свойствами, в котором
запущен адаптационный процесс и появилась ЭГС. В каком направлении пойдет
процесс сказать сложно. Такое состояние носит вариативный характер. На него
влияет большое количество условий и факторов. Но сам адаптационный процесс
сомнений не вызывает. Его стоит понять и дать ему научную характеристику.
Для этого можно и нужно использовать понятие нулевого времени.
Данный термин («нулевое время») может вызвать некоторые сомнения.
Но это лишь термин. Можно назвать как угодно. Пусть будет «нулевое время
инфекции». Мы имеем дело с началом некоего процесса. Оно нулевое с точки
зрения проявления патогенности микроорганизма и вероятного инфекционного
заболевания, которое станет очередным следствием от запушенного ранее
процесса. Инфекционного заболевания еще нет. Может быть и не будет. Впрочем,
может быть и будет. Это во многом определяется случайностью.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
11
Как пример, можно сказать, что основной возникновения именно
инфекционного заболевания может стать городок полевок или иных грызунов,
которые создавали свой сложный дом в неудачном месте. Место неудачное по
причине того, что произошло наложение естественной географии
микроорганизма с патогенными свойствами и данного сложного сооружения,
сделанного грызунами. Они станут первыми жертвами возникшей чистой
инфекции. Появится инфекционное заболевание. Таких случаев описано великое
множество. Понятно, что они описывались в иных терминах. Приведу пример
работы экспертов «группы Солдаткина» из саратовского «Микроба» [99-132]. Это
многолетние исследования, сделанные в полевых условиях. Теоретические и
методологические подходы авторов этого исследования очень близки
инфекционной экологии. Об этом нами говорилось много раз. Другое дело, что
теоретические и методологические основания продвинулись за последние годы.
Исследование инфекции как свойства может быть проведено на неизмеримо
более высоком научном уровне.
Примером инфекционного заболевания, как следствия манифестации
базового уровня патогенности, может стать стадо северных оленей, которые
совершают привычные перемещения по тундре. Перемены климата могут вести
к соответствующим изменениям в почве тундры. Она вполне простая и ее
реакция на физико-химические сигналы носит более ускоренный характер, чем у
иных типов почв. Может быть появление «повальных болезней». Наиболее
известной стала сибирская язва, которая чётко коррелирует с переменами
климата. Вспышки массовой заболеваемости северных оленей сибирской язвой
на территории Российской империи начались примерно в 1880-е годы [133-138].
Это время начала явного потепления в данных широтах.
У нулевого времени инфекции есть своя морфология. Она должна
исследоваться. Возможны различные подходы к ее описанию. Сейчас не станем
их рассматривать.
Эпигеосистема понятие таксономическое. Это характеристика
определённого таксона. Имеет место некая связь биотических и абиотических
условий и факторов. Они являются естественной средой микроорганизма с
патогенными свойствами. Когда начинаются перемены и возникает физико-
химический сигнал для адаптационного процесса, появляется и ЭГС.
Понятно, что ЭГС, как таксономические единицы, могут быть различного
уровня. Сейчас этот вопрос не рассматриваем. Сложная тема и коротко ее не
осветить.
Наиболее важно то, что указанные три понятия имеют различные
познавательные приложения. Одно характеризует состояние природы. Второе
есть характеристика, вводимая нами для описания времени интересующего
природного процесса. Третье есть таксономическое понятие. Оно нужно чтобы
описать связку биотических и абиотических факторов и условий в процессе
манифестации чистой инфекции.
Очень существенно, что ни одно из этих понятий не имеет никакого
отношения к инфекционным заболеваниям. Они связаны с описанием процессов
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
12
проходящих на уровне проявления патогенности микроорганизмов еще до
возникновения инфекционных заболеваний особей различных видов. Еще никто
не заболел. Инфекционные последствия могут быть. Их может и не быть. Это есть
дело случая.
На данном этапе развития инфекционной экологии нет сложившейся
системы терминов и понятий. Она активно формируется. Будут перемены и в
нашем понимании системы терминов и понятий. Но важно, что изначально мы
ориентированы на многопараметрическую систему. Описание сложных связей и
взаимных зависимостей в природе, системы разнообразных инфекционных
следствий дискретной активизации патогенов может быть сделано только на
такой основе.
References
1. Nikolaenko D. Geoinformation modeling of the manifestation pathogenic properties of
microorganisms and the hypothesis of infection as a property of EGS. Environmental
Epidemiology, 2010, 4, 1, 102 - 105 (in Russian).
2. Nikolaenko D. Theory of the infectious "sandwich". Environmental Epidemiology, 2011,
5, 5, 872 - 908 (in Russian).
3. Nikolaenko D. The theory of an infectious sandwich. Version 1.2. Environmental
Epidemiology, 2012, 2, 193 246 (in Russian).
4. Nikolaenko D. Environmental Epidemiology: new standard quantity & quality of
empirical information. Part 2. Environmental Epidemiology, 2014, 8, 1, 136 148.
5. Nikolaenko D. S-Theory: A New Look at Infections. Environmental Epidemiology, 2018,
12, 2-3, p. 47 70 (in Russian). DOI: 10.13140/RG.2.2.11973.35043
6. Nikolaenko, Dmitry. (2018). New level understanding of pathogenic properties of
microorganisms and infectious ecology. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 6, 62 -
104 (in Russian).. 10.13140/RG.2.2.36284.49280.
7. Nikolaenko, Dmitry. (2018). Bacteriology and Infectious Ecology: new perspectives of
research of the pathogenic properties. Bacteriology. 2018; 3(3): 6877. (In Russian).. 3.
68-77. 10.20953/2500-1027-2018-3-68-77.
8. Nikolaenko, Dmitry. (2019). The concept of the EGS-sphere and directions of its use in
paleoepidemiology and infectious ecology. 10.13140/RG.2.2.32743.19368.
9. Malko Lyudmila, Nikolaenko Dmitry. "... 100 years of useless information": graphics by
Vladimir Nagorsky on the manifestation of anthrax in the Russian Empire.
Environmental Epidemiology. 2021, 15, 5, 4 20.
10. Malko Lyudmila, Korolev Aleksey. Systemic crisis in the scientific study of the
phenomenon pathogenicity of microorganisms (case of COVID-19). Environmental
epidemiology. 2021, 15, 4, 16 - 30.
11. Tymoshenko Anna, Malko Lyudmila. Is it possible to buy new fundamental knowledge
on the manifestation of the pathogenicity of microorganisms? Environmental
epidemiology. 2021, 15, 4, 50 71.
12. Bogachevskay Elena, Korolev Aleksey. Anthrax in terms of Infectious Ecology: New
Perspectives of understanding Bacillus anthracis in a natural environment.
Environmental Epidemiology 2021, 15, 2-3, 412 424.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
13
13. Korolev A., Nikitina V., Matveeva O. The HIV/AIDS epidemic in the post-Soviet space: the
diffusion process and its socio-cultural consequences. Environmental Epidemiology.
2019, 13, 1, 46 53 (in Russian).
14. Tymoshenko A., Korolev A., Petrov D. Why think about the bad? Scientific and everyday
reflection on the HIV/AIDS epidemic in the post-Soviet space. Environmental
Epidemiology. 2018, 12, 6, 4-11 (in Russian).
15. Korolev A., Kovalenko M., Shevchenko I. Morphological concept of HIV/AIDS epidemic in
the post-Soviet space: reasons for its ignoring by expert community. Environmental
Epidemiology. 2018, 12, 6, 12 - 21 (in Russian).
16. Kovalenko M., Tymoshenko A, Shevchenko I. Noosphere, management and ignoring the
morphological concept of HIV/AIDS epidemic. Environmental Epidemiology. 2018, 12,
6, 22 - 31 (in Russian).
17. Petrov D., Tymoshenko A., Shevchenko I. Why are Soviet and post-Soviet geographers
not studying the HIV/AIDS epidemic? Environmental Epidemiology. 2018, 12, 6, 32 - 43
(in Russian).
18. Korolev A., Tymoshenko A., Shevchenko I. HIV/AIDS epidemic as a comfortable object of
geographical research. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 6, 44 - 53 (in Russian).
19. Petrov D., Korolev A., Tymoshenko A. The HIV/AIDS epidemic as an object and subject
of research in infectious ecology. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 6, 54 -61 (in
Russian).
20. Korolev Aleksey, Boyko Olga. Publications in the journal "Environmental Epidemiology"
(2018). Environmental Epidemiology. 2018, 12, 6, 105 -109.
21. Nikolaenko D. A fundamental understanding of the nature of infections and the
dynamics of paradigms. Part 1. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 5, 4 17 (in
Russian).
22. Tymoshenko A. A fundamental understanding of the nature of infections and the
dynamics of paradigms. Part 2. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 5, 18 38 (in
Russian).
23. Tymoshenko Anna, Bogachevskay Elena. Socio-cultural context in the GIS description of
HIV/AIDS, tuberculosis and hepatitis C epidemic: epidemic and epinootic.
Environmental Epidemiology. 2018, 12, 5, 39 49 (in Russian).
24. Petrov Dmitry, Korolev Aleksey. Cartosemantics and the problems of GIS explanation of
diffusion infectious processes. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 5, 50 59 (in
Russian).
25. Petrov Dmitry, Korolev Aleksey. The concepts of "locus" and "space-time locus" and
their application in infectious ecology. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 5, 60
71 (in Russian).
26. Petrov Dmitry, Korolev Aleksey, Shevchenko Irina. Soil and infectious diseases: the
search for spatial patterns and the use of GIS. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 5,
72 84 (in Russian).
27. Petrov Dmitry, Korolev Aleksey, Shevchenko Irina. Landscapes and infectious diseases:
GIS and the search for spatial patterns. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 5, 85
99 (in Russian).
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
14
28. Tymoshenko Anna, Bogachevskay Elena, Shevchenko Irina. Relief, GIS and infectious
diseases: what can we understand in the spatial-temporal dynamics of the
manifestation of pathogens? Environmental Epidemiology. 2018, 12, 5, 100 114 (in
Russian).
29. Tymoshenko Anna, Shevchenko Irina. Salt domes and discrete activation of Yersinia
pestis: search for spatial regularities based on GIS. Environmental Epidemiology. 2018,
12, 5, 115 - 135 (in Russian).
30. Tymoshenko Anna, Shevchenko Irina, Korolev Aleksey. Reservoirs and infectious
diseases: the search for regularities based on GIS. Environmental Epidemiology. 2018,
12, 5, 136 153 (in Russian).
31. Petrov Dmitry, Korolev Aleksey, Shevchenko Irina. Time registration of the
manifestation of activation pathogens and GIS explanation of long-term infectious
processes. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 5, 154 174 (in Russian).
32. Tymoshenko А., Korolev А.. Mark Purdey and the post-Soviet scientific community: why
are scientific innovations so badly perceived? Environmental Epidemiology. 2018, 12, 4,
83-91 (in Russian).
33. Tymoshenko A., Korolev A., Bogachevskay E., Kovalenko M. Preliminary results of
discussion of the topic "Mark Purdey and the perception of his scientific
ideas". Environmental Epidemiology. 2018, 12, 4, 92-99 (in Russian).
34. Bogachevskay Е., Tymoshenko А. Dynamics of infectious reality and standards of expert
reflection (the case of Mark Purdey). Environmental Epidemiology. 2018, 12, 4, 100
110 (in Russian).
35. Korolev A., Kovalenko M. Let's say Mark Purdey is still alive ... Environmental
Epidemiology. 2018, 12, 4, 111 128 (in Russian).
36. Korolev Aleksey, Kovalenko Maxim V. Goals, objectives and audience of the lecture
course "GIS in infectious ecology". Environmental Epidemiology. 2018, 12, 1, 39 46 (in
Russian).
37. Korolev Aleksey, Kovalenko Maxim V. Relativity of GIS modeling in infectious ecology.
Environmental Epidemiology. 2018, 12, 1, 47 56 (in Russian).
38. Petrov Dmitry, Korolev Aleksey, Kovalenko Maxim V. Multidimensional system of
geocoding of attributive information and multiparametric infectious processes.
Environmental Epidemiology. 2018, 12, 1, 57 66 (in Russian).
39. Petrov Dmitry, Korolev Aleksey, Kovalenko Maxim V. A system of coefficients for GIS
description of multiparametric infectious diffusion processes (HIV/AIDS, tuberculosis,
hepatitis C). Environmental Epidemiology. 2018, 12, 1, 67 79 (in Russian).
40. Tymoshenko Anna, Korolev Aleksey, Kovalenko Maxim. A system of concepts for
describing of diffusion infectious processes and its use in development of the GIS on
HIV/AIDS, tuberculosis, hepatitis C. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 1, 80 91
(in Russian).
41. Bogachevskay Elena, Tymoshenko Anna, Korolev Aleksey. Phenomenology of diffusion
infectious processes and its explanation (HIV/AIDS, tuberculosis, hepatitis C).
Environmental Epidemiology. 2018, 12, 1, 92 101 (in Russian).
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
15
42. Bogachevskay Elena, Tymoshenko Anna. A system of concepts for explanation of the
phenomenology of diffusion infectious processes. Environmental Epidemiology. 2018,
12, 1, 102 112 (in Russian).
43. Tymoshenko Anna, Bogachevskay Elena. The logic of the observer and the dynamics of
infectious process. Environmental Epidemiology. 2018, 12, 1, 113 124 (in Russian).
44. Дейчман А.М. Природа происхождения и активизации инфекций.
Энвайронментальная эпидемиология, 2016, том 10, № 1, С. 19 – 43.
45. Ротшильд Е.В. Инфекции в природе. Экологическая концепция. 3-е издание.
Энвайронментальная эпидемиология, 2014, том 8, № 2, С. 7 – 279.
46. Ротшильд Е.В. О методах изучения инфекций в свете экологической концепции
(2011). Энвайронментальная эпидемиология, 2014, том 8, № 2, С. 300 – 301.
47. Ротшильд Е.В. Экологическая концепция в науке об инфекциях (2014).
Энвайронментальная эпидемиология, 2014, том 8, № 2, С. 302 – 316.
48. Дейчман А.М. Патология как результат нормального генетического поиска.
Энвайронментальная эпидемиология, 2012, № 1, С. 180 - 183.
49. Русев И.Т. Антропогенная трансформация природного очага туляремии в Дунай-
днестровском междуречье. Энвайронментальная эпидемиология, 2011, № 3, С.
333 362.
50. Писаренко Р.В. Полигон для эпидемиологических исследований. Часть 2.
Предельно точная локализация полигона. Энвайронментальная эпидемиология,
2011, № 3, С. 413 – 419.
51. Малашевский Н.А. Полигон для эпидемиологических исследований. Часть 3.
Точное измерение площади полигона. Энвайронментальная эпидемиология,
2011, № 3, С. 420 – 430.
52. https://www.youtube.com/watch?v=AqKaHrlZVjU&t=1s
53. Nikolaenko Dmitry. Pathogen in the nature: analyses of concepts. Part 1. Environmental
Epidemiology. 2020, 14, 4, 26 79 (in Russian).
54. Nikolaenko Dmitry. Pathogen in the nature: analyses of concepts. Part 2. Environmental
Epidemiology. 2020, 14, 4, 80 141 (in Russian).
55. Nikolaenko Dmitry. Pathogen in the nature: analyses of concepts. Part 3. Environmental
Epidemiology. 2021, 15, 1, 4 94 (in Russian).
56. Old, Julie & Skelton, Candice & Stannard, Hayley. (2021). The use of Cydectin® by
wildlife carers to treat sarcoptic mange in free-ranging bare-nosed wombats (Vombatus
ursinus). Parasitology Research. 120. 1-14. 10.1007/s00436-020-07012-8.
57. Beard, Danielle & Stannard, Hayley & Old, Julie. (2021). Parasites of wombats (family
Vombatidae), with a focus on ticks and tick-borne pathogens. Parasitology Research.
120. 10.1007/s00436-020-07036-0.
58. Beard, Danielle & Stannard, Hayley & Old, Julie. (2021). Morphological identification of
ticks and molecular detection of tick-borne pathogens from bare-nosed wombats
(Vombatus ursinus). Parasites & Vectors. 14. 10.1186/s13071-020-04565-6.
59. Stannard, Hayley & Wolfenden, Jack & Hermsen, Eden & Vallin, Blaire & Hunter, Nicole
& Old, Julie. (2020). Incidence of sarcoptic mange in bare-nosed wombats (Vombatus
ursinus). Australian Mammalogy. 43. 10.1071/AM20001.
60. Casey, Fiona & Stannard, Hayley & Old, Julie. (2020). A review of wombat diet and
nutrition. Australian Mammalogy. 43. 10.1071/AM20009.
61. Thorley, Rowan & Old, Julie. (2020). Distribution, abundance and threats to bare-nosed
wombats (Vombatus ursinus). Australian Mammalogy. 42. 10.1071/AM19035.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
16
62. Stannard, Hayley & Purdy, Katherine & Old, Julie. (2020). A survey and critical review of
wombat diets in captivity. Australian Mammalogy. 43. NULL. 10.1071/AM20028.
63. Nikolaenko Dmitry. Diprotodon, Phascolonus, Vombatidae: evolutionary ecology in
relation to Sarcoptic mange. Journal of “Environmental Epidemiology”. Preprint. June
17, 2021. 21 pages. DOI: 10.13140/RG.2.2.36590.95045
64. Nikolaenko Dmitry. Evolutionary ecology and long-term infectious processes: a case of
Sarcoptic mange in modern Vombatidae. Report (in Russian). June 2021.
DOI: 10.13140/RG.2.2.22815.28323
65. Nikolaenko Dmitry. Evaluation of Sarcoptic mange in Vombatidae on base of the
experimental infectious ecology. Journal of “Environmental Epidemiology”. Preprint.
June 22, 2021. DOI: 10.13140/RG.2.2.31528.29448
66. Nikolaenko D. Environmental theory of the emergence and development of the
HIV/AIDS pandemic. The HIV/AIDS epidemic in Ukraine. 2006, 2, 196-202 (in Russian)
67. Nikolaenko D. Criticism of the zoonotic hypothesis of the origin of HIV/AIDS. Hypothesis
and grave silence. Environmental Epidemiology, 2008, 2, 3, 345 - 388 (in Russian)
68. Nikolaenko D. Criticism of the zoonotic hypothesis of the origin of the HIV/AIDS
epidemic and new research prospects. The HIV/AIDS epidemic in Ukraine. 2006, 2, 107-
141 (in Russian)
69. Nikolaenko D. Ecological nature of the emergence and development of the HIV/AIDS
epidemic. Geopolitics and geodynamics of regional development. Simferopol. TNU.
2007, 2, 98-108 (in Russian)
70. Nikolaenko D. Urban territory in the era of HIV/AIDS epidemic (in Russian). 2011. 692
p.
71. Медведский П.М. Повальные болезни домашних животных в С.-Петербургской
губернии (за исключением С.-Петербурга) в 1871 году. АВН, 1872, книжка вторая.
С. 173 – 218. «Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том
18. Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 5, 5 - 52.
72. Виноградов, Ланге. Отчет командированных на Мариинскую систему доктора
медицины Виноградова и ветеринарного врача Ланге об анатомическом
исследовании сибирской язвы. АВН, 1874, книжка первая, С. 1 – 34.
«Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том 18.
Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 5, 53 - 87.
73. Медведский П.Н. Взгляд на отношение Петербургского губернского земства на к
делу принятия мер против эпизоотий и устройству ветеринарной части в
губернии (окончание). АВН, 1874, книжка первая. С. 1 – 48. «Палеоэпидемиология
сибирской язвы в Российской империи». Том 18. Энвайронментальная
эпидемиология, 2019, 13, 5, 88 - 136.
74. Рожнов Н. Сообщение о ходе сибирской язвы на тяговых лошадях Мариинской и
Тихвинской водяных систем в навигацию 1873 года. АВН, 1874, книжка первая. С.
85 88. «Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том 18.
Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 5, 137 - 141.
75. Ланге. О заразительности сибирской язвы (Экспериментальное исследование).
АВН, 1874, книжка третья. С. 157 – 184. «Палеоэпидемиология сибирской язвы в
Российской империи». Том 18. Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 5,
142 - 170.
76. Рожнов Н.В. Отчет ученого секретаря Ветеринарного комитета Н.В. Рожнова о
сибирской язве, бывшей на тяговых лошадях Мариинской водяной системы в
навигацию 1876 года. АВН, 1876, книжка первая, С. 108 – 116.
«Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том 18.
Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 5, 171 - 180.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
17
77. Рожнов Н.В. Сибирская язва на лошадях Мариинской водяной системы в
навигацию в 1877 году. АВН, 1878, книжка первая. С. 9 – 13. «Палеоэпидемиология
сибирской язвы в Российской империи». Том 18. Энвайронментальная
эпидемиология, 2019, 13, 5, 181 - 187.
78. Из доклада Ветеринарному комитету по вопросу о сибирской язве в местностях,
прилежащих к Мариинской системе. АВН, 1881, книжка третья. С. 23 – 32.
«Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том 18.
Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 5, 188 - 198.
79. Отчет С.-Петербургской губернской земской управе ветеринарного врача Н.Н.
Пештица на 1880 год (с таблицей заболеваемости скота, с обозначением
стоимости каждого животного; списком могил павших от сибирской язвы
животных; сравнительной таблицей колебаний атмосферного давления,
температуры и выпавшей влаги за период 1878 – 1880 годов,
метеорологическими наблюдениями с апреля до сентября включительно и с
таблицею кривых). АВН, 1882, книжка четвертая. С. 39 – 50.
«Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том 18.
Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 5, 199 - 211.
80. Нагорский В. Сибирская язва в Новоладожском уезде в 1879 году (отчет
губернской управе). Реферат П.И. Сергеева. АВН, 1882, книжка третья. С. 1 – 16.
«Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том 19.
Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 6, 5 - 22.
81. Заметка к вопросу о моментах, благоприятствующих возникновению и
дальнейшему развитию энзоотии сибирской язвы. С тремя таблицами кривых
(Сообщение сделанное в обществе ветеринарных врачей 31 марта 1881 года),
Ветеринарного врача Эккерта. Референт П.И. Сергеев. АВН, 1882, книжка
четвертая. С. 17 – 22. «Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской
империи». Том 19. Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 6, 23 - 32.
82. Очерк болезненности и смертности домашних животных в С.-Петербургской губ.
В 1881 году. По отчетам земских ветеринарных врачей составил Н.П. Пештич
(Приложение к отчету С.-Петербургской губернской земской управы за 1881 год).
Референт П.И. Сергеев. АВН, 1883, книжка вторая. С. 63 – 80.
«Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том 19.
Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 6, 33 - 56.
83. Отчеты ветеринарных врачей, командированных Медицинским департаментом.
Реферат П.И. Сергеева. АВН, 1883, книжка первая. С. 1 – 52. «Палеоэпидемиология
сибирской язвы в Российской империи». Том 19. Энвайронментальная
эпидемиология, 2019, 13, 6, 57 - 112.
84. Левицкий А. Сибирская язва в Новоладожском уезде С.-Петербургской губ. летом
1881 года (С дополнительными сведениями об этой болезни в уезде в течение
последних 12 лет, с 1871 – 1882 включительно, с таблицами и диаграммами в
тексте). Диссертация на степень магистра ветеринарных наук. СПБ, 1883. 127 с.
Серия «Материалы к изучению сибирской язвы». «Палеоэпидемиология
сибирской язвы в Российской империи». Том 19. Энвайронментальная
эпидемиология, 2019, 13, 6, 113 - 251.
85. Левицкий А.П. Статистика сибирской язвы в Новоладожском уезде С-
Петербургской губернии. Архив ветеринарных наук, 1883, №2, с. 191 – 254.
«Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том 19.
Энвайронментальная эпидемиология, 2019, 13, 6, 252 - 255.
86. Отчет комиссии для производства опытов прививания сибирской язвы
(Бертенсон И.В, Колесников Н., Левицкий Ан., Резников Д, Якимович) // АВН,
1884, книжка третья. С. 133 – 277. «Палеоэпидемиология сибирской язвы в
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
18
Российской империи». Том 20. Энвайронментальная эпидемиология, 2020, 14, 1,
39 156.
87. Колесников Н.Ф. Материал к учению о сибирской язве (клинические, паталого-
анатомические и экспериментальные исследования) // АВН, 1889, книжка пятая.
С. 65 – 100. «Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том
20. Энвайронментальная эпидемиология, 2020, 14, 1, 157 – 232.
88. Колесников Н.Ф. Сибирская язва на Мариинской водной системе по берегам реки
Шексны в пределах Череповецкого и Кирилловского уездов Новгородской
губернии // АВН, 1889, книжка шестая. С. 135 – 178. «Палеоэпидемиология
сибирской язвы в Российской империи». Том 20. Энвайронментальная
эпидемиология, 2020, 14, 1, 233 – 291.
89. Колесников Н.Ф. Исследования сибирской язвы в Новоладожском и
Шлиссельбургском уездах С.-Петербургской губ. // АВН, 1890, книжка первая. С.
20 40; продолжение: АВН, 1890, книжка вторая. С. 55 – 89; продолжение: АВН,
1890, книжка третья. С. 119 – 140; продолжение: АВН, 1890, книжка четвертая. С.
8 24; продолжение: АВН, 1890, книжка пятая. С. 37 – 54; продолжение: АВН,
1891, книжка первая. С. 11 – 18; продолжение: АВН, 1891, книжка третья. С. 61 –
66; продолжение: АВН, 1891, книжка шестая. С. 132 – 139; продолжение: АВН,
1891, книжка одиннадцатая. С. 126 – 143; продолжение: АВН, 1891, книжка
двенадцатая. С. 171 191. «Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской
империи». Том 20. Энвайронментальная эпидемиология, 2020, 14, 2, 13 - 139.
90. Колесников Н.Ф. Опыты предохранительного прививания сибирской язвы по
способу профессора Пастера // АВН, 1894, книга 8-я. С. 287 – 322; окончание: АВН,
1894, книга 9-я. С. 355 – 383. «Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской
империи». Том 20. Энвайронментальная эпидемиология, 2020, 14, 2, 140 - 210.
91. Шредер Э. Отчет по командировке в Олонецкую губернию для производства
опытов предохранительных прививок среди тяговых лошадей в мае, июне и июле
месяцах 1896 г. // АВН, 1897, книга 8-я. С. 329 – 339. «Палеоэпидемиология
сибирской язвы в Российской империи». Том 20. Энвайронментальная
эпидемиология, 2020, 14, 2, 211 - 222.
92. Гордзялковский И.О. Предохранительные прививки сибирской язвы в
Новоладожском уезде в 1901 году // АВН, 1902, книга 8-я. С. 653 – 663.
«Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи». Том 20.
Энвайронментальная эпидемиология, 2020, 14, 2, 223 – 234.
93. Nikolaenko D. Introduction to the information system "Anthrax in the Russian Empire"
(version 1.0). Environmental Epidemiology, 2014, 8, 1, 51 - 112.
94. Nikolaenko D. Anthrax in Russian Empire. First book. Environmental Epidemiology,
2013, 7, 1-2, 4 411 (in Russian).
95. Nikolaenko Dmitry. Anthrax in Russian Empire. First book. 2nd edition. Environmental
Epidemiology, 2021, 15, 2-3, 4 411.
96. Nikolaenko D. Statistics of manifestation of the anthrax in Russian Empire. Part 1.
Environmental Epidemiology, 2014, 8, 3, 276 - 449 (in Russian).
97. Nikolaenko D. Anthrax in the Russian Empire: eyes wide shut. Environmental
Epidemiology, 2018, 12, 2-3, p. 226 - 314 (in Russian).
DOI: 10.13140/RG.2.2.18456.90887
98. Декарт Р. Рассуждение о методе, чтобы верно направлять свой разум и
отыскивать истину в науках и другие философские работы. М.: Академический
проект, 2011. 335 с.
99. Дорожко О.В., Журавлев И.Я., Ротшильд Е.В., Кондрашин Ю.И. Лизогения по фагам,
специфичным для Yersinia pestis, у бактерий микробиоценозов диких грызунов -
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
19
носителей чумы. Журн. микробиол., эпидемиол. и иммунобиол., 1980. № 8. С 38-
46.
100. Дорожко О.В., Ротшильд Е.В. Микроэлементы в жизнедеятельности патогенных и
некоторых других микроорганизмов. Успехи современ. биол. 1985. Т. 99. Вып. 2. С.
313-319.
101. Жулидов А.В., Ротшильд Е.В., Дзядевич Г.С. Особенности микроэлементного
состава растений в местах локальных эпизоотий чумы. Вестн. МГУ. Серия 5,
География. 1981. № 1. С.57-61.
102. Журавлев И.Я., Ермилов А.П., Ротшильд Е.В., Бондаренко Н.М., Чикризов Ф.Д.
Наблюдения по экологии чумных умеренных бактериофагов, выделенных в
природных очагах северного Прикаспия. Пробл. особо опасных инфекций.
Саратов, 1979. Вып. 4 (68). С. 22-26.
103. Nikolaenko D., Kourochka A. Bibliography of publications by Professor Evgeny
Vladimirovich Rothschild. Environmental Epidemiology, 2011, 3, 363 - 379 (in Russian).
104. Nikolaenko D., Kourochka A. The updated bibliography of publications E.V.Rotshild.
Environmental Epidemiology, 2011, 5, 5, 771 - 790 (in Russian)
105. Леви М.И. Реакция пассивной гемагглютинации при чуме ̶ 25 лет борьбы,
триумфа и ограничений. Занимательные очерки о деятельности и деятелях
противочумной системы России и Советского Союза. М.: Информика, 1995. Вып. 2.
С. 87-150.
106. Постников Г.Б., Ротшильд Е.В. Размещение и устойчивость поселений песчанок в
юго-западной части Волго-Уральских песков по данным полевого
картографирования. Бюл. Моск. о-ва испытателей природы, отд. биол., 1985. Т.90.
Вып. 3. С. 3-10.
107. Постников Г.Б., Солдаткин И.С., Ротшильд Е.В., Чикризов Ф.Д. Численность
песчанок и эпизоотии чумы среди них на небольшом участке Волго-Уральских
песков. Вопр. природной очаговости и эпидемиологии особо опасных инфекций.
Саратов, 1985. С. 42-48.
108. Ротшильд Е.В. Пространственная структура природного очага чумы и методы ее
изучения. М.: МГУ, 1978. – 192 с.
109. Ротшильд Е.В. Зависимость инфекционных болезней от состава химических
элементов в природной среде и периодический закон. Успехи современной
биологии, 2001. Т. 31. № 3. С. 252 – 265.
110. Ротшильд Е.В. Инфекции в природе. Опасные недуги глазами натуралиста.
Энвайронментальная эпидемиология, 2011, том 5, №4, с. 434 - 740.
111. Ротшильд Е.В. Пространственная структура природного очага чумы и методы ее
изучения (на примере северной подзоны Арало-Каспийских пустынь). Дисс.
доктора биологических наук. Саратов. Всесоюзный научно-исследовательский
противочумный институт «Микроб», 1973.
112. Ротшильд Е.В. Экологическая концепция в науке об инфекциях.
Энвайронментальная эпидемиология, 2011, № 5, – С. 755 – 770.
113. Ротшильд Е.В., Деревщиков А.Г. Эколого-геохимические условия проявления
природной очаговости чумы в Горном Алтае. Бюл. Моск. о-ва испытателей
природы, отд. биол., 1994. Т. 99. Вып. 6. С. 15-22.
114. Ротшильд Е.В., Евдокимова А.К., Амгалан Ж. Аномалии микроэлементного состава
растений как фактор падежа дзеренов в Монголии. Бюл. Моск. о-ва испытателей
природы, отд. биол., 1988. Т. 93. Вып. 2. С. 35-42.
115. Ротшильд Е.В., Жулидов А.В. Изменения микроэлементного состава растений как
фактор чумной эпизоотии среди песчанок. Бюллетень Московского общества
испытателей природы, отд. биол., 2000. Т. 105. Вып. 1. С. 10-20.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
20
116. Ротшильд Е.В., Коробова Е.М., Галацевич П.Н., Пильников А.Э., Федоров Ю.Н. Связь
чумных эпизоотий с аномалиями микроэлементного состава растений в горной
лесостепи Тувы. Тез. докл. III Всесоюзн. конф. по эпизоотологии. Новосибирск,
1991. С. 397-399.
117. Ротшильд Е.В., Косой М.Е., Кушнарев Е.Л. Микроэлементный состав растений и
структура очагов вирусных зоонозов. Пробл. особо опасных инфекций. Саратов,
1993. С. 72-81.
118. Ротшильд Е.В., Куролап С.А. Прогнозирование активности очагов зоонозов по
факторам среды. М.: Наука, 1992. - 184 с.
119. Ротшильд Е.В., Солдаткин И.С., Руденчик Ю.В., Седин В.И. Муравьи – потребители
трупов грызунов в природных очагах болезней аридных районов. Зоол. журн.,
1977. Т. 56. Вып. 2. С. 211-217.
120. Руденчик Ю.В., Солдаткин И.С. История борьбы с природной очаговостью чумы.
Отечественные уроки. Занимательные очерки о деятельности и деятелях
противочумной системы России и Советского Союза. М.: Информика, 1994. Вып. 2.
С. 61-85.
121. Руденчик Ю.В., Солдаткин И.С., Лубкова И.В., Лобанов К.Н. Оценка связи эпизоотий
чумы с численностью носителей и переносчиков в природных очагах.
Эпидемиология и профилактика чумы и холеры. Саратов, 1983. С. 3-11.
122. Солдаткин И.С., Гудкова Н.С., Руденчик Ю.В. Особенности проявления энзоотии
чумы в южной части северо-западного Прикаспия в 1979-1984 гг. Вопросы
эпидемиологического надзора в природных очагах зооантропонозов. Саратов,
1986, с. 3-13.
123. Солдаткин И.С., Руденчик Ю.В. Некоторые вопросы энзоотии чумы как формы
существования саморегулирующейся системы грызун-блоха-возбудитель. Фауна
и экология грызунов. М.: Изд. МГУ. 1971. Вып. 10, с. 5-29.
124. Солдаткин И.С., Руденчик Ю.В. Эпизоотический процесс в природных очагах чумы
(ревизия концепции). Экология возбудителей сапронозов. М., 1988. С. 117-131.
125. Дятлов А.И. О биологическом значении изменчивости чумного микроба в
псевдотуберкулезный // Биохимия, патофизиология и микробиология особо
опасных инфекций. Саратов: 1983.-С. 10-15.
126. Дятлов А.И. О механизмах существования чумы в связи с проблемой ее
ликвидации // Состояние и перспективы профилактики чумы. Тез. докладов на
Всесоюзн. конфер. (Март 1978 г.). Саратов: 1978. - С. 15-17.
127. Дятлов А.И. Обоснование гипотезы непаразитарного механизма природной
очаговости чумы // Деп. в ВИНИТИ. -19.11.82, № 6299-82.
128. Дятлов А.И. Перспективы борьбы с чумой в ее природных очагах // стендовый
доклад на конфер. по чрезвыч. ситуациям. Ставрополь, март 2001 г.
129. Дятлов А.И. Эволюционные аспекты в природной очаговости чумы. -Ставрополь:
Кн. изд-во, 1989. 197 с.
130. Дятлов А.И., Антоненко АД., Грижебовский Г.М., Лабунец Н.Ф. Природная
очаговость чумы на Кавказе. Ставрополь, 2001. - 347 с.
131. Дятлов А.К, Проценко СЛ., Малецкая О.В. Некоторые результаты исследования
микрофлоры почвы в микроочаге стойких эпизоотий чумы // Эпизоотология
природно-очаговых инфекций. Саратов, 1985. - С. 23-27.
132. Дятлов А.И. О жизни, науке и чуме. Москва: Династия, 2019. – 240 с.
133. Эккерт Н.И. Повальные болезни северных оленей. Предварительный отчет
Ветеринарному Управлению (АВН, 1898, книга 1-я. С. 1 – 31; окончание: книга
вторая. С. 51 – 99.) // "Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской
империи". Том 11. Энвайронментальная эпидемиология, 2016, том 10, № 3. С. 26 -
109.
Preprint dated June 29, 2021
Environmental Epidemiology
http://www.e-epidemiology.com
21
134. Эккерт Н.И. Новые опыты вакцинации северных оленей (АВН, 1900, книга 4-я. С.
145 194.) // "Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи". Том
11. Энвайронментальная эпидемиология, 2016, том 10, № 3. С. 110 - 161.
135. Бейнарович С.К. Вакцинация северных оленей против сибирской язвы в 1907
году (АВН, 1910, книга 5-я. С. 580 – 599; окончание: книга 6-я. С. 669 – 711.) //
"Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи". Том 11.
Энвайронментальная эпидемиология, 2016, том 10, № 3. С. 162 - 235.
136. Родионов. О сибиреязвенных прививках В Тиманской тундре в 1911
году (Предварительное сообщение) (АВН, 1912, книга 1-я. С. 1 – 23.) //
"Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи". Том 11.
Энвайронментальная эпидемиология, 2016, том 10, № 3. С. 236 - 259.
137. Баутц Ф. К вопросу о сибирской язве среди северных оленей (АВН, 1913, книга 8-я.
С. 823 – 841.) // "Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи".
Том 11. Энвайронментальная эпидемиология, 2016, том 10, № 3. С. 260 - 279.
138. Андреев П.Н. К вопросу об иммунизации северных оленей против сибирской
язвы. Отчет о ревизии Печерской ветеринарно-бактериологической лаборатории
М.В.Д. в научном отношении (АВН, 1914, книга 6-я. С. 661 – 705.) //
"Палеоэпидемиология сибирской язвы в Российской империи". Том 11.
Энвайронментальная эпидемиология, 2016, том 10, № 3. С. 280 - 326.
For references
Nikolaenko Dmitry, Korolev Aleksey, Tymoshenko Anna, Malko Lyudmila. Levels of
manifestation of pathogenicity and the phenomenon of infection: new terminology of
infectious ecology. Journal of “Environmental Epidemiology”. Preprint. June 29, 2021.
Николаенко Дмитрий, Королев Алексей, Тимошенко Анна, Малько Людмила. Уровни
проявления патогенности и феномена инфекции: новая терминология инфекционной
экологии. Journal of “Environmental Epidemiology”. Preprint. June 29, 2021.
... A new scientific direction appeared as microgeography of anthrax [14][15][16][17][18][19][20][21][22]. Cases of anthrax and tularemia were considered in detail. ...
Presentation
Full-text available
I was invited to participate in the seminar. The time was set and the topic of the speech was agreed upon. Preparations have begun. When the report was ready, the bell rang. The organizers reported that the participants of the seminar had put forward an ultimatum. If I act, some Ukrainian participants of the seminar won't come. I asked: "Did I understand correctly?" Answer: "Yes, you understood correctly.” I was asked: do I mind being flexible and drop the report? Answer: of course, yes. I am a European person and show flexibility. History can be understood in different ways. But no matter how you understand it, the report was ready. It was presented to a wonderful dog who was lounging on the grand piano. The events went very well. This is one of the most comfortable listeners I've seen in a while.
... Только некоторые примеры. Потрясающие работы Марка Парди (Mark Purdey) [12][13][14][15][16][17][18][19][20][21][22][23][24][25][26][27][28][29][30][31], исследования экспертов саратовского «Микроба» , новые работы по инфекционной экологии [63][64][65][66][67][68][69][70]. ...
Preprint
Full-text available
Z-culture has a wide variety of expressions. It is connected not only with the Russian Federation and its population. Its manifestations can be seen everywhere outside the Russian Federation. This is not only connected with the “Russian world”. Z culture speaks different languages. For her, some characteristic features can be noted. Z-culture creates its own reality. People of the Z-culture show some amazing determination and perseverance. There was a kind of "glassy" look in the eyes. Reminds me of Voodoo religion. There is something in common. Senseless and looking somewhere far away. A person can say completely crazy and obviously not acceptable words. Complete loss of habitual knowledge of causal relationships. In the Z-culture, the "brakes" have disappeared. This culture creates many problems in the economy. There was no such thing. Let us consider only one particular case. It is associated with international pharmaceutical companies operating in the post-USSR. The war in Ukraine in 2022 was a shock to everyone. Including for international business, one way or another connected with Russia and Ukraine. Things got really bad in 2014. Since February 24, 2022, the situation has deteriorated rapidly. The position of international companies in Russia has become even more difficult. Strictly speaking, a large international pharmaceutical company rarely "lives without war." There are armed conflicts in many places in the world. Often they are of a protracted nature. A particular difficulty is associated with latent regional conflicts. Crimea and Donbass were such latent conflicts. War is war, but are the pills on schedule? How to be pharmaceutical companies during such a war? For a long time, many billions of dollars have been invested in the economy of a particular country. A company cannot pack up and leave the country in 5 minutes. Who will compensate for the losses? Pharmaceutical companies are about drugs. Thousands of diseases have been described. Because of the dictator and a certain number of his Z-supporters, should the sick people of the Russian Federation be doomed to death? In the media, the performance of pharmaceutical companies is almost always evaluated only in terms of profit. It is not correct. The work of international pharmaceutical companies raises many issues. They need to be properly formulated and discussed.�
... 18. Примером исследования беспозвоночных и протозоа, в связи с проявлениями дискретной активизации патогенных свойств микроорганизмов, может быть методика инфекционной экологии, определенная как «АСТА». Оно используется для исследования влияния физико-химических сигналов на проявления патогенности микроорганизмов [28][29][30][31][32][33][34][35][36][37][38][39][40][41][42]. Это позволяет исследовать пандемические процессы с самой ранней стадии их проявления. ...
Preprint
Full-text available
Conclusions are made on the "reformatory" activity within the framework of dogmatic epidemiology. A critical analysis of dogmatic epidemiology is essential. Underestimating the bioterrorist capabilities of nature and overestimating the bioterrorist capabilities of Homo sapiens lead to numerous cognitive limitations and failures. The COVID-19 will inevitably lead to attempts to reform dogmatic epidemiology. Many people understand the categorical inability of the dominant paradigm to explain massive infectious processes. The fact that, when explaining COVID-19, in dogmatic epidemiology, species were again declared as host is not at all accidental. There is no attempt to really understand what is happening. This is a simulated scientific explanation. Fundamental questions about the scientific explanation of the pandemic are not correctly formulated. As usual, it all comes down to a lot of particulars and clinical manifestations of a new infectious disease in humans. This has nothing to do with the study of the pandemic process. Including the study of its earliest manifestations. An attempt to replace vertebrates with invertebrates and protozoa, understood as a species - reservoir for pathogenic microorganisms, in principle, changes nothing in the dominant paradigm. Within the framework of infectious ecology, the idea of studying pathogenic viruses, in the context of invertebrates and vertebrates, is considered in completely different terms. The emphasis is on the fundamental idea of pathogenicity as an adaptive response of microorganisms to the physicochemical signals of their natural environment.
... Ссылка на работу по методологии АСТА [51][52][53][54][55]. Нет никого смысла пересказывать то, что уже говорилось много раз. ...
Preprint
Full-text available
Continuation of a critical analysis of the "reformist" activity associated with dogmatic epidemiology. Epidemiologists determine space by states and regions defined by human criteria. The official state territory, regardless of the size and the diversity of nature, is perceived as something homogeneous (isotropic). When epidemiologists need a "detailed" analysis, they consider the state space in terms of administrative-territorial divisions. They give average indicators for huge administrative territories. This standard has been held in epidemiology for decades. The advent of GIS only strengthened it. This categorically closes the way for understanding the phenomenon of pathogenicity of microorganisms in the natural environment. Why are epidemiologists so persistently implementing such spatial aggregation of data on pathogenicity and infectious diseases? At the base of their thinking is anthropocentrism. For them, an infectious disease is an administrative nuisance. They need to get rid of the disease as soon as possible. They serve their States. These are officials rather than scientists. The sphere of their cognitive interest is incredibly narrowed. They clearly confuse the scientific cognitive tasks on the pathogenicity of microorganisms and the tasks of territory management. An important difference in the cognitive standard of infectious ecology is associated with correct spatial representations. There is a reasonable attitude to GIS processing of data on pathogenicity of microorganisms and manifestations of infectious diseases. A completely new understanding of pathogenicity and infectious diseases has been introduced. Infectious threats from nature are a fact of reality. Climate change brings new infectious threats. Their understanding can only be made on the basis of correct spatial and temporal scientific concepts. What is being done on the basis of dogmatic epidemiology does not stand up to scrutiny. Some examples of unsuccessful GIS data processing on infectious diseases are analyzed.
... Его может не быть вообще. Нельзя путать патогенность микроорганизма и инфекционное заболевание [116][117][118]. Тем более, нельзя сводить их только к инфекционным заболеваниям людей и их домашних животных. ...
Preprint
Full-text available
Dogmatic epidemiology and its expert community are not the kind of frozen in time phenomenon. The expert community is very large and well organized. It has military discipline. The dominant paradigm not only actively suppresses scientific alternatives in understanding pathogenicity and infectious diseases. It should itself demonstrate success in countering infectious diseases. Nature plays infectious jazz. Infectious novelties must be answered. The "Saviors of Humanity" must demonstrate their "superpower". This should be done within the framework of very strictly defined cognitive limitations of dogmatic epidemiology. The situation gives rise to numerous problems. For this reason, dogmatic epidemiology is periodically attempted to be reformed. The "reformist" activity of Dr (PhD), colonel M.V. Supotnitskiy is systematically analyzed. An authoritative military epidemiologist from the "27th Science Center". The contradictory nature of his approach to "reforming" is shown. It is perfectly normal practice for such "reforms" to obstruct alternative scientific points of view. They must be categorically ignored. In the “reformist” activity of M.V. Supotnitskiy, numerous cognitive limitations of dogmatic epidemiology are manifested. The result of the "reform" is frankly poor. However, it has an important meaning. This kind of activity is imitative. It is important in itself.
... Отметим только то, что четкое определение указанных трех уровней проявления патогенности возможно на основании ее понимания как свойства. Вопрос детально рассмотрен в ряде работ [27][28][29]. ...
Preprint
Full-text available
In pathogenicity survey the levels of a) microorganisms with pathogenic properties, b) types of terrain that contribute to the manifestation of pathogenic properties of microorganisms and the occurrence of infectious diseases, and c) infectious diseases themselves are often confused. Most often, an attempt is made to survey an infectious disease. To do this, it is associated with certain types of terrain. These types of terrain can be described in completely different terms (landscapes, ecotones, geosystems, or it is not clear what). Many pathogen experts consider this issue very unprofessional. It plays an "auxiliary" character and does not see any scientific difficulties in him. In infectious ecology, the geography of microorganisms with pathogenic properties is clearly defined as an independent level of organization of nature and the object of research. To develop the geography of pathogens as a new scientific direction, a new system of terms and concepts is being introduced. With all the simplicity of these theses, they can be correctly interpreted only under the condition of a strictly defined understanding of the levels of manifestation of pathogenicity in nature. Everything is determined by the fundamental understanding of the phenomenon of pathogenicity. There is pure infection, zero time of infection, EGS and much more. The terminology that speaks of infection in its pure form, and not only in the form of an infectious disease, must be mastered. This is a key point in understanding the new approach. I proceed from the S-Theory understanding of pathogenicity. The idea of an infectious "minefield" is being developed, which is activated and gives various outbreaks of pathogenicity, as well as periodic infectious diseases of one nature or another. The pathogenicity of microorganisms is a reaction to the physicochemical signals of their natural environment. When these signals go beyond a certain chemical norm and begin to bear an unusual character, they can cause adaptive reactions. This is the basis for the potential emergence of infectious diseases of various types.
Preprint
Full-text available
Infectious ecology opens up new perspectives in understanding the phenomenon of infection. One example of such research would be Sarcoptic mange in Vombatidae. There is no reason to consider this case unique. The theoretical and methodological foundations of infectious ecology are based on S-Theory. It was formulated in 2010 and continues to evolve. In S-Theory, the proposition that infection is a discrete property of the ecological system of microorganisms is defined as an epigeosystem (EGS). Specific changes in the ecological organization of microorganisms can lead to the manifestation of pathogenic properties which is called an infectious disease. The foundation of S-Theory, including successful microgeography and nanocartography of the pathogenic properties of microorganisms stated, led to the development of the Advanced Space-Time Algorithm of Site Detection known as the ASTA methodology. The ASTA methodology, while still evolving, is a rational search for places that are most likely to manifest the pathogenic properties of microorganisms in natural conditions and is the methodological standard on the basis of which one can describe the natural geography of microorganisms. The achievements of digital cartography and nanogeoscience are fully taken into account and ASTA testing continues to achieve a high level of accuracy in determining these locations. There is reason to believe that the manifestation of Sarcoptic mange in Vombatidae can be interpreted as a manifestation of an infectious factor in the natural biodiversity. The radical change in the way of life of the Vombatidae led to the emergence of new and powerful enemies for them. They are associated with numerous microorganisms - pathogens and mites. Vombatidae have few warm-blooded enemies. But they have a powerful enemy in the form of Sarcoptes scabiei. It is a deadly enemy and Vombatidae has no effective defense against it. For a scientific understanding of the problem, the study of wombat burrows plays an extremely important role. They are probably the main cause of their infection with Sarcoptes scabiei. A real breakthrough in knowledge regarding Sarcoptic mange in Vombatidae can be made from experimental infectious ecology. It gives a much more accurate knowledge of the infectious problem. The idea of an infectious ecology itself also implies a mandatory line of research related to preventive measures. But, prevention implemented from the standpoint of infectious ecology does not require consideration only through the prism of practical prevention, such as focusing on antibiotics or other pharmaceutical development, in response to microorganism activation. Sarcoptic mange in Vombatidae can be explored from a new scientific perspective.
Presentation
Full-text available
The manifestation of Sarcoptic mange in Vombatidae can be interpreted as a manifestation of an infectious factor in the natural biodiversity of planet Earth. At the modern level of knowledge, it is difficult to say how many types of manifestations of an infectious factor there are. It is clear that this is a heterogeneous process. It can differ significantly depending on the natural environment and the specificity of the biological species. Adaptation to the changing environmental conditions of Australia has led to a strictly defined evolution of wombats. Evolution can be schematically defined as "Diprotodon - Phascolonus - Vombatidae". With the aridization of the nature of Australia, the size of organisms decreases. Modern Vombatidae have a chance to survive in the arid climate of Australia only if they create complex burrows and spend a significant amount of time in them. The intricate burrow creates a special microclimate for wombats. Modern Vombatidae must have a burrowing ancestor. The radical change in the way of life of the Vombatidae led to the appearance of new enemies for them. They are associated with numerous microorganisms - pathogens and mites. The fatal enemy is Sarcoptes scabiei. Vombatidae has no effective defense against him. The Sarcoptic mange problem in Vombatidae must also be addressed by Sarcoptes scabiei. They also live in extreme conditions for themselves and try to adapt to them as much as possible. A detailed study of Sarcoptes scabiei in the specific conditions of Australia will allow a better understanding of the problem.
Preprint
Full-text available
The manifestation of Sarcoptic mange in Vombatidae can be interpreted as a manifestation of an infectious factor in the natural biodiversity of planet Earth. At the modern level of knowledge, it is difficult to say how many types of manifestations of an infectious factor there are. It is clear that this is a heterogeneous process. It can differ significantly depending on the natural environment and the specificity of the biological species. Nature has played infectious jazz for geologically long periods of time. Adaptation to the changing environmental conditions of Australia has led to a strictly defined evolution of wombats. Evolution can be schematically defined as "Diprotodon - Phascolonus - Vombatidae". With the aridization of the nature of Australia, the size of organisms decreases. Modern Vombatidae have a chance to survive in the arid climate of Australia only if they create complex burrows and spend a significant amount of time in them. The intricate burrow creates a special microclimate for wombats. Modern Vombatidae must have a burrowing ancestor. The radical change in the way of life of the Vombatidae led to the appearance of new enemies for them. They are associated with numerous microorganisms - pathogens and mites. The fatal enemy is Sarcoptes scabiei. Vombatidae has no effective defense against him. In fact, the question of how exactly Sarcoptes scabiei got to Australia does not play a special role. Most likely, this is due to European settlers. Sarcoptic mange in Vombatidae is a special case of a process that can be defined as a "diffusion infectious process". Its essence is that there is a certain fatal infectious factor, which directly or indirectly, sooner or later will lead to the death of all individuals of the species in question in the populations into which it enters. Its result is 100% infection of individuals of various populations of Vombatidae and their inevitable death. Only isolated populations can survive. This indirectly makes them very vulnerable in terms of other and multiple survival factors. The study of wombat burrows is extremely important. They are probably the main infestation medium for wombats. It is possible that it will be develop effective preventive measures aimed specifically at wombat burrows in natural conditions. The Sarcoptic mange problem in Vombatidae must also be addressed by Sarcoptes scabiei. They also live in extreme conditions for themselves and try to adapt to them as much as possible. A detailed study of Sarcoptes scabiei in the specific conditions of Australia will allow a better understanding of the problem. This research should be carried out from the standpoint of infectious ecology. Effectively confronting diffusion infectious processes is incredibly difficult. The conclusions are preliminary.
Article
Full-text available
There is an interesting task of processing a gigantic array of information on anthrax and many other infectious diseases on the territory of the Russian Empire. This array of information has practically not been introduced into scientific circulation. A special place among the research of colleagues of the past belongs to the publications of Vladimir Nagorsky. Thanks to V. Nagorsky and his colleagues, we have at our disposal the most valuable material on the natural geography of anthrax in the vast territory of the Russian Empire. Two publications occupy a special place in the heritage of V. Nagorsky. One is connected with the report "Basic principles and conditions for combating epizootics" (1903). The report outlines the "individual paradigm" of V. Nagorsky. Another publication is the book “Experience of Epizootology. The prevention of epizootics and the fight against them” (1903). This work is unique. It occupies an incomparable place in the history of scientific research on anthrax. Not only in the Russian Empire, but in the world as a whole. We are talking about anthrax as an infectious natural process. The book deserves the utmost attention. In the works of V. Nagorsky there are many graphs. He loved statistics. Statistics in V. Nagorsky is option multidimensional assessment of the manifestation of anthrax. He purposefully focused on the N-dimensional statistical (quantitative) reflection of the manifestation of the infectious process. Emphasis should be placed on the term "quantitative reflection of a natural infectious process." The journal "Environmental Epidemiology" publishes all graphics by V. Nagorsky and their analogue, made on the basis of a spreadsheet.
Article
Full-text available
New fundamental knowledge on the manifestations of the pathogenicity of microorganisms cannot be bought for money. It is not a commodity by definition. No matter how rich the world's pharmaceutical company, or even a consortium of all the world's pharmaceutical companies, will not be able to generate new fundamental knowledge regarding pathogenicity. They are focused on the production of goods. The development of vaccines against new infectious diseases is a very important area of research. But we need to understand the fundamental limitations of this approach. This approach solves very specific and far from unambiguous tasks. It does not provide an understanding of the natural process of manifestation of pathogenicity. No matter how much money is invested in the dominant paradigm, it will give only those results that do not contradict its fundamental foundations. These can be impressive particulars. It is not the business of the dominant paradigmists to create killer alternatives for themselves. They produce only that knowledge that confirms the right to an infinite monopoly of their paradigm. Science and commercial interest in the study of the pathogenicity of microorganisms have come together. Fundamental knowledge can only emerge from cognitive activity. It is not inherently profitable. The situation is even worse. For a deeper fundamental understanding of the nature of pathogenicity of microorganisms, it is necessary to leave the platform of dogmatic epidemiology. We need to develop new scientific directions. An example would be Infectious Ecology. New fundamental knowledge, which may be the basis for a fundamentally new understanding of the pathogenicity of microorganisms, already exists. It is possible to indicate at least a dozen experts and research groups who have made more or less successful attempts to formulate a new understanding of pathogenicity. In all these cases, new fundamental knowledge is not a commodity. It is not for sale. If it is obtained as a result of projects, then it appeared contrary to what was written in their justification. In the vast majority of cases, such knowledge is obtained only in the "order of personal initiative." At the moment, the expert community ignores the available array of alternative fundamental knowledge on pathogenicity. A change in the situation in science can lead to a prompt change in the dominant ideas about pathogenicity. There are many examples of this kind of radical change.
Article
Full-text available
The COVID-19 pandemic has spawned a vibrant scientific community. Hundreds of thousands of various publications reacted to it. New communities were quickly formed and engaged in active work. The pandemic was disassembled into many different and completely unrelated parts. The manifestation of a natural process is considered in dozens of fragments. This provides a very large body of knowledge regarding the shards and a disastrous lack of answers to fundamental questions. There is no way to withdraw the expert community from such a variant of the study of COVID-19. Everything is done by experts spontaneously and very professionally. They are based on their interests in maintaining and improving their own status in the expert community. The status of the organization is also important. A new round of usual battle of experts for resources begins. It was the resources generated by the pandemic that became the basis of violent activity, and not an attempt to understand the infectious novelty of nature. The vast majority of these studies are conducted from the standpoint of the dominant paradigm. It is not questioned in any degree. Alternative fundamental scientific approaches are naturally ignored. They are not recognized as scientific. They are neither seen nor heard. These approaches do not make commercial sense and it is natural to ignore them. It's not about understanding a pandemic. It's about the earnings of experts and their organizations on the pandemic. From the point of view of science about science, the current situation is not new. It has been described many times in the history of science. Probably, it is most correctly described in T. Kuhn's concept. This is very sad because a reasonable way out of this situation is highly questionable. We see it only in the creation of a new scientific discipline (infectious ecology). It is not customary to doubt the limitations of scientific knowledge. It is limitless. But there is good reason to doubt the infinity of the cognitive possibilities of paradigms. Modern research on the COVID-19 clearly demonstrates this thesis. The limitations of scientific knowledge must be sought in the specifics of the work of the expert community. It is the # 1 limiter. Experts from the Journal of «Environmental Epidemiology» take an infectious ecology-based approach. In particular, S-Theory and the adaptation hypothesis of the COVID-19, developed on its basis, are of great importance. This hypothesis can be developed and verified on the basis of experimental infectious ecology.
Article
Full-text available
Is it possible to do something new on a topic that has been researched for over 150 years? The answer to the question depends on the results achieved in the study. Are you satisfied with the existing results? Do you think that there is no way to advance? Have you understood the reasons for a natural phenomenon and transferred this knowledge into the field of not so much science as education? No, no and one more time no. The current level of knowledge for the reasons of the manifestation of the pathogenic properties of Bacillus anthracis categorically cannot be considered satisfactory. There have never been any reasonable explanations. According to T. Kuhn's concept, the paradigm can exist for an infinite time. Until the scientific community tolerates the replication of works only on the basis of this paradigm and until a developed alternative appears. Then the knowledge system changes drastically. The cycle of research by Professor Dmitry Nikolaenko related to anthrax was carried out on the basis of fundamentally new theoretical and methodological positions. At the base of S-Theory and infectious ecology as a new scientific direction. The second edition of the first volume of "Anthrax in the Russian Empire" can be viewed as a kind of intermediate result of efforts. The work was started a little over ten years ago. Much needs to be done to introduce into circulation new information accumulated on anthrax in the Russian Empire. According to S-Theory, we are dealing with a natural minefield. It contains the N number of parameters of pathogenicity of microorganisms. It is indefinitely large. We do not know how many of these parameters are. The reasons for ignorance are not only epistemological. We are dealing with a dynamic object that is discrete in nature. It may appear a novelty. Physico-chemical signals are the basis for the manifestation of pathogenicity of microorganisms. The anthropogenic factor plays an important role in the manifestation of the pathogenicity of microorganisms. The theory allows conducting microgeographic studies of the manifestation of pathogenicity. Accuracy up to 2-3 meters. The next step is research at the nanocartography level. Accuracy of work with natural environments of the pathogen up to 1 centimeter. It is possible to use a reversible mapping scale (1: 0.00..N centimeters). This will give correct knowledge regarding the transition of a microorganism to its pathogenic state.
Article
Full-text available
Nature plays an infectious jazz. The phenomenon of pathogenicity of microorganisms is variable in nature. In particular, the manifestation of infection changes significantly in geological time. Depending on the initial theoretical and methodological attitude of the experts, they see something significantly different in infectious processes. It is for this reason that there are many different concepts in the scientific understanding of infection. The parameters of a comparative analysis of some conceptual points of view on the study of the manifestation of the pathogenic properties of microorganisms in the natural environment have been determined. 53 parameters were taken into account. The comparison is carried out according to the following conceptual approaches: 1. Dogmatic version of landscape epidemiology E.N. Pavlovsky, 2. The apologetic version of landscape epidemiology K.N. Tokarevich / Leningrad group, 3. Reformed version of V.L. Adamovich / Bryansk group, 4. The concept of epidemic chains of I.S. Soldatkina / Saratov group, 5. Microelement (ecological) concept of E.V. Rothschild, 6. S-Theory D. Nikolaenko. The work is part of the solution of a more general problem of developing the theoretical and methodological foundations of infectious ecology. The text was written in 2010-2014. Minor editorial changes were made to the text in 2021. Ideas were discussed many times in the course of various scientific projects and in the process of communication with colleagues. The following expert reaction is typical: surprise at the abundance of concepts and a complete lack of interest in this diversity. Due to the duration of the comparative analysis (more than 10 years), some contradictions have accumulated in the text. They are not eliminated. It's too late to do this in 2021. The text is published for the first time.
Preprint
Full-text available
The concept of the “epigeosphere” is introduced. Abbreviated as EGS-sphere. The epigeosphere is understood as the natural environment of microorganisms associated with the soil, upon invasion of which their adaptation processes are activated. The consequence of the invasion is the phenomenon of infection, the infectious process and the infectious disease. In some cases, when an active EGS sphere and some living organisms are superimposed, their infection can occur. This phenomenon is optional. It may not be. It is accidental. From the point of view of microorganisms, it is categorically not something obligatory and significant. We can say that the epigeosphere is a mine infectious field. Русский: EGS-sphere. Под эпигеосферой понимается естественная среда микроорганизмов, связанная с почвой и грунтами, при вторжении в которую происходит активизация их адаптационных процессов. Следствием вторжения является феномен инфекции, инфекционного процесса и инфекционного заболевания. В отдельных случаях, при наложении активной EGS-сферы и неких живых организмов может происходить их инфицирование. Это явление факультативное. Его может и не быть. Оно случайно. С точки зрения, микроорганизмов оно категорически не является чем-то обязательным и значимым. Можно сказать, что эпигеосфера является минным инфекционным полем.
Preprint
Full-text available
Not read lecture. There is no one to read. Probably a new genre of scientific texts and training. Some theoretical and methodological problems of interpreting the phenomenon of infection, infectious processes and infectious diseases are considered. Developed point of view based on the S-Theory. It is a critique of the dominant paradigm of epidemiology. The potential directions of cooperation of experts in infectious ecology and bacteriology are shown. Key words: crisis in epidemiology, infectious ecology, infection as a discrete property.