ArticlePDF Available

Павел Кукольник и польскоязычные поэты Литвы

Authors:

Abstract

[статья и аннотация на русском, аннотации на английском и литовском языках] Исследование заключается в реконструкции взаимоотношений между поэтами Литвы, писавшими на польском языке, и Павлом Васильевичем Кукольником (1795–1884), старшим братом более известного поэта, драматурга, прозаика Нестора Васильевича Кукольника (1809–1868), уточнении и дополнении имеющихся сведений о переводах Кукольника на польский язык и иного рода творческих и околотворческих связях польскоязычных литераторов с цензором, историком и литератором.
ПавЕл лавринЕц
Вильнюсский университет (Литва)
Павел Кукольник
и польскоязычные поэты Литвы
Исследование заключается в реконструкции взаимоотношений между по-
этами Литвы, писавшими на польском языке, и Павлом Васильевичем Куколь-
ником (1795–1884), старшим братом более известного поэта, драматурга, про-
заика Нестора Васильевича Кукольника (1809–1868), уточнении и дополнении
имеющихся сведений о переводах Кукольника на польский язык и иного рода
творческих и околотворческих связях польскоязычных литераторов с цензором,
историком и литератором.
Павел Кукольник, Литва, перевод, польская поэзия, рус-
ская поэзия, литературные связи.
П. В. Кукольник, как известно, в конце 1824 г. был назначен профессо-
ром всеобщей истории и статистики Виленского университета и с вес-
ны 1825 г. до конца своей жизни прожил в Вильно. По упразднении
университета (1832) он преподавал в Медико-хирургической академии,
католической Духовной академии, католической епархиальной семина-
рии, одновременно служил цензором (1829–1841, 1851–1863), позднее
председателем Виленского цензурного комитета (1863–1865), со време-
нем обретая разнообразные связи в здешней научной и литературной
среде.
Взаимоотношения между Кукольником и польскоязычными поэтами
Литвы рассматривались в перспективах дружеских связей Кукольника с
поэтом Владиславом Сырокомлей (Людвик Кондратович; 1823–1862) и
его кругом [Шверубович 1885, 53; Рябов 1994, 216], зависимости мест-
ных литераторов от цензора, вызвавшей ряд переводов его стихотворе-
ний на польский язык [Šlekys 1985, 88], “польских симпатий” Куколь-
ника [Прокофьева 1990, 139–140]. Перевод Сырокомли стихотворной
повести Кукольника “Враг” объяснялся тем, что она содержанием и
SLAVISTICA VILNENSIS 2017 62. 291–306. ISSN 2351-6895
DOI: https://doi.org/10.15388/SlavViln.2016.61.10647
292 П Л
морализмом близка шляхетской гавенде, напоминая аналогичные про-
изведения переводчика. Переведенное им же стихотворение “Одиноче-
ство”, по мнению польского исследователя, отвечало собственным на-
строениям Сырокомли. Без комментариев отмечен перевод Сырокомлей
исторической баллады “Альбоин” [Orłowski 1972, 116–117]. Подробнее
переведенные Сырокомлей произведения Кукольника и сходство твор-
ческих установок двух авторов рассмотрены в другой статье польского
ученого; сближение Кукольника с польскими учеными и литератур-
ными кругами объяснялось его польским происхождением [Orłowski
1981]. Российский исследователь польско-русских литературных свя-
зей первой половины XIX в. находил, что стихотворение “Одиноче-
ство” его переводчику Сырокомле близко “по мыслям и настроению”;
стихотворение Кукольника “Сиротка”, переведенное учеником, другом
и секретарем Сырокомли Винценты Коротынским (1831–1891), срод-
но польской социальной поэтической новелле, один из образцов кото-
рой — “Почтальон” Сырокомли [Прокофьева 1990, 140]. Этот образец,
которым Сырокомля дебютировал в печати (1844), хорошо знаком рус-
ской публике по переводу Л. Н. Трефолева (1868), ставшему народной
песней “Когда я на почте служил ямщиком”. Перечень публикаций ше-
сти переводов стихотворений Кукольника, выполненных Сырокомлей
(три уже названных), Коротынским (помимо упомянутой “Сиротки”
также “Два суда”) и Антонием Эдвардом Одынцем (1804–1885; “Суд
поэта”), в статье литовского ученого [Šlekys 1985, 87–88] нуждается в
уточнениях и дополнениях.
В некрологе, написанном уроженцем Вильно, представления кото-
рого о Кукольнике и его творчестве сложились из впечатлений ранней
юности и разговоров в кругу семьи и общих знакомых, утверждалось,
что он приобрел “некоторую известность в литературе своими превос-
ходными переводами польских писателей, в особенности же поэтов
Кондратовича-Сырокомли и Одынца” [Егоров 1885, 633]. К этим сомни-
тельным утверждениям некролога, полностью воспроизведенного в ме-
муарах А. Е. Егорова [1913, 45], восходят сведения о переводах Куколь-
ником стихотворений Одынца и Сырокомли [Рябов 1994, 216; Beržaitė
2007], не удостоверенные фактами.
Связи Кукольника с польской интеллектуальной средой складыва-
лись постепенно: свидетельства современников не позволяют говорить
о близких отношениях его с учеными и литературными кругами Вильно
в 1820-х – первой половине 1840-х гг. Но с конца 1840-х гг. занятия
краеведением и историей Литвы вошли в обязанности Кукольника как
чиновника особых поручений по исторической и статистической части
Павел Кукольник и польскоязычные поэты Литвы 293
края при генерал-губернаторе Ф. Я. Мирковиче и члена-корреспонден-
та губернского статистического комитета [Шверубович 1885, 34–35].
Делопроизводителем статистического комитета был Адам Гонорий
Киркор (1818–1886), начинающий литератор, впоследствии издатель,
историк и краевед, автор первого путеводителя по Вильно. Членами-
корреспондентами комитета значились исследователи литовской ста-
рины прелат виленского Кафедрального собора Мамерт Гербурт (1789–
1873), историк Теодор Нарбут (1784–1864), литератор Игнацы Ходьзко
(1794–1861) [Памятная книжка 1850, 18]. С конца 1852 г. в Вильно обо-
сновался Сырокомля, сблизившийся с здешними литераторами и уче-
ными, такими как Одынец, Киркор, археограф и историк Миколай Ма-
линовский (1799–1865), археолог и историк граф Евстахий Тышкевич
(1814–1874). На еженедельных вечерах у поэта с участием литераторов,
художников, музыкантов, актеров бывал Кукольник. Он, по предполо-
жению биографа Сырокомли, приглашался для придания вечерним со-
браниям официального характера [Fornalczyk 1972, 267–271]. Весной
1853 г. Сырокомля перебрался в усадьбу Борейковщизна под Вильно.
Связи его с виленским кругом знакомств, в который входил и Куколь-
ник, не прервались: известно, что виленский цензор был крестным от-
цом сына Сырокомли Казимира и на крестины ездил в Борейковщизну
[Szostakowski 2012, 38].
Сближение с этим кругом виленских деятелей ознаменовали статьи
Кукольника “История управления и законодательства Литвы” и “Сто-
клишские минеральные воды”, опубликованные в 1853 г. в “Историче-
ски-статистических очерках Виленской губернии” (неофициальной ча-
сти ежегодной “Памятной книжки Виленской губернии”) под редакцией
Киркора (сборник включил также две статьи последнего и очерк истории
виленской астрономической обсерватории М. М. Гусева). В 1854 г. гу-
бернский статистический комитет издал сборник “Черты из истории и
жизни литовского народа” со статьями по краеведению, истории и фоль-
клору Киркора (“Литовские древности” и “Великий князь Витовт”), Сы-
рокомли (“Великая княгиня Варвара”), Кукольника (“Предания литов-
ского народа”, “Обычаи, поверья и предрассудки литовцев”, “Обряды
жителей Литвы”, “Литовские песни”, “Пословицы и поговорки”).
Кукольник подписывал цензурные разрешения сочинениям Сы-
рокомли. Например, 18 октября 1851 г., по-видимому, еще до личного
знакомства поэта с цензором, датировано разрешение второго тома тру-
да по истории литературы в Польше (первый вышел в 1850 г. с раз-
решения цензора и бывшего профессора Виленского университета Яна
Вашкевича) “Dzieje literatury w Polsce od pierwiastkowych, do naszych
294 П Л
czasów”, 9 апреля 1853 г. — книги очерков “Wędrówki po moich niegdyś
okolicach”, 15 января 1854 г. книжки с двумя гавендами (“Spowiedź
pana Korsaka” и “Pan Marek w piekle”) “Dwie gawędy Władysława
Syrokomli”, 11 сентября 1854 г. — поэмы “Margier. Poemat z dziejów
Litwy”, 8 декабря 1855 г. — пьесы “Chatka w lesie”.
С началом правления Александра II изменилась общественно-поли-
тическая ситуация в Северо-Западном крае. Новую политику осущест-
влял назначенный в конце 1855 г. командующим войсками Виленского
округа, виленским губернатором и управляющим гражданской частью,
гродненским и ковенским генерал-губернатором В. И. Назимов, при-
бывший на место новой службы в феврале 1856 г. Он был близок к им-
ператору еще в бытность его наследником престола, был его инструк-
тором по военной части, сопровождал в поездках. В 1841 г. Назимов в
качестве председателя, затем члена особой следственной комиссии по
делу о заговоре, по которому под арестом оказалось свыше сотни че-
ловек, включая военных и полицейских чинов, студентов Медико-хи-
рургической академии и Дерптского университета, профессоров Юзефа
Мяновского и Александра Велька, графини Люции Забелло (урожден-
ной Вавжецкой; в первом браке супруга бывшего виленского генерал-
губернатора Н. А. Долгорукова), заслужил репутацию избавителя края
от репрессий. Благодаря этим обстоятельствам назначение Назимова
было воспринято как знак особой милости государя и предзнаменова-
ние благотворных перемен в судьбах края [Лавринец 2015, 251–254].
Политику компромиссов наиболее ярко выражала деятельность Ви-
ленской археологической комиссии и Музея древностей, созданных по
почину и на средства Тышкевича, и покровительство властей этому
начинанию (вкупе с контролем над ним). По характеру и направлени-
ям деятельности Археологическая комиссия и Музей древности соот-
ветствовали названиям лишь отчасти: сосредоточившее практически
весь интеллектуальный потенциал края научное и культурное обще-
ство стало самой яркой общественной инициативой своего времени в
Литве; музей, собрания которого включали не только разнообразные
предметы старины, но и богатую коллекцию картин, гравюр, бюстов
и статуй, также орнитологическую и иные естественнонаучные экспо-
зиции, фактически был универсальным музеем [Stolzman 1973, 38–41;
Aleksandravičius 1984; Лавринец 1989, 45–46; Aleksandravičius 1989,
34–65]. Кукольник в 1855 г. стал действительным членом Археологиче-
ской комиссии в числе первых 15 ее членов, “снискавших известность
учеными трудами своими по части истории, археологии и статистики
здешнего края”. Среди них оказались хорошо ему знакомые по трудам
Павел Кукольник и польскоязычные поэты Литвы 295
и по сотрудничеству в губернском статистическом комитете Гербурт,
Нарбут, Ходьзко, Киркор, также Малиновский, историк Михал Балин-
ский (1794–1864), историк и архивист Маурыцы Крупович (1823–1891)
[Записки 1856, 7–8]. В феврале 1856 г. в члены-сотрудники были из-
браны Одынец, редактор официальной двуязычной газеты “Виленский
вестник” (= “Kurjer Wileński”), и автор “Истории польской литературы”
Кондратович (Сырокомля) [там же, 18]. Позднее, в 1862 г., членом-со-
трудником комиссии стал друг и секретарь Сырокомли Коротынский.
На торжественном открытии музея в апреле 1856 г. Кукольник высту-
пал вслед за председателем комиссии и попечителем музея Тышкевичем
и Киркором; присутствовавшим были розданы экземпляры стихотворе-
ния, написанные по этому поводу на польском языке членом-сотруд-
ником Археологической комиссии Сырокомлей [там же, 20–21, 40–48].
Совместная деятельность в Виленской археологической комиссии еще
больше сблизила Кукольника с местными польскоязычными литерато-
рами. По свидетельству служившего при Назимове адъютантом и на-
чальником особого отделения по политическим делам А. С. Павлова,
генерал-губернатор своими “познаниями в области вопросов, относя-
щихся до вверенного ему края и его обывателей” был обязан посто-
янными беседами с знатоками “истории западных губерний и натуры
польского шляхетства”, среди которых наряду с Тышкевичем, Кирко-
ром, Одынцем, Ходьзко назван и Кукольник [Павлов 1885: 566–567]. Он
в 1850-е гг. “был почти единственный деятель русской науки в кругу
лиц, считавших себя представителями литературных интересов Литвы”
[Шверубович 1885, 44].
В этот период появились переводы стихотворений Кукольника.
28 апреля 1856 г. им подписано цензурное разрешение сборника стихот-
ворений и переводов Сырокомли “Gawęd, rymów ulotnych i przekładów:
poczet trzeci”. В книгу был включен перевод первой части стихотворной
повести Кукольника “Враг” (“Wróg-kusiciel”) с примечанием о том, что
повесть, предоставленная уважаемым автором в рукописи, переведена
из-за благородной тенденции и отменной картины шляхетской жиз-
ни (“dla jej zacnej tendencyi i wybornego rysunku naszego szlacheckiego
żywota”). Переводчик обещал знакомить публику с последующими ча-
стями повести по мере выхода из-под пера автора [Kondratowicz 1856,
181–217]. На русском языке повесть “Враг” была напечатана в сборни-
ке Кукольника 1861 г., выпущенном в типографии Киркора “в самом
ограниченном числе экземпляров” только для ближайших друзей; пер-
вая часть была помечена 1853 г., вторая — 1861 г. Спустя годы перевод
“Wróg-kusiciel. Powieść wierszowana Pawła Kukolnika” вошел в посмерт-
296 П Л
ное собрание сочинений Сырокомли, с пометкой под текстом “1856. Бо-
рейковщизна” [Kondratowicz 1872, 171–194]. В этом же томе сочинений
был напечатан “Alboin. Z Pawła Kukolnika” с датой под текстом “1857.
Вильно” [Kondratowicz 1872, 195–198]. Это фрагмент с описанием
битвы между лангобардами и гепидами из пространного стихотворного
сочинения Кукольника “Албоин. Лангобардская легенда” [Кукольник
1861, 317–356].
В декабре 1858 г. в день тезоименитства наследника цесаревича Ни-
колая Александровича состоялось чрезвычайное заседание комиссии,
на котором попечитель Виленского учебного округа барон Е. П. Вран-
гель вручил Тышкевичу рескрипт наследника, принимавшего под свое
покровительство комиссию и музей. В заключение заседания Куколь-
ник “прочел свое стихотворение, по этому случаю написанное, и испол-
ненное глубоких чувств и верноподданнической преданности” [Вильно
1858]. Стихотворение вскоре было напечатано в “Виленском вестнике”
с переводом Сырокомли [Кукольник 1858]; перевод не был учтен уче-
ными, занимавшимися переводами Кукольника на польский язык. Спу-
стя три года стихотворение вошло в упомянутый сборник стихотворе-
ний Кукольника.
Назимов, почетный член Московского университета и в 1849–1855 гг.
попечитель Московского учебного округа, устраивал в Вильно обеды в
честь годовщин основания университета. На таком обеде в 1859 г. Ку-
кольник декламировал “стихотворение, внушенное ему его усердным
и многолетним служением просвещению и гармонировавшее с духом
праздника” [б. воспитанник М. У...та 1859]. Несколько недель спустя
“благосклонно сообщенное в редакцию” стихотворение было опубли-
ковано вместе с анонимным переводом на польский язык. Перевод, ве-
роятно, принадлежит редактору газеты Одынцу; в противном случае он
был бы подписан [Смесь 1859].
В условиях смягченных ограничений культурной деятельности
Сырокомля в 1857 г. вновь обосновался в Вильно [Fornalczyk 1972,
345–347, 351]. Он исполнял обязанности секретаря Археологической
комиссии; на сцене ожившего виленского городского театра с успехом
шли новые пьесы Сырокомли. Поэт возобновил у себя литературные ве-
чера с участием Одынца, Ходьзко, Малиновского, Кукольника [там же,
371]. Кукольник, вместе с Сырокомлей, Киркором, Круповичом, был
участником музыкально-литературных вечеров, устраиваемых в конце
1850-х и в начале 1860-х годов “интимным кружком местных писате-
лей и артистов” [Шверубович 1885, 39]. В это время с разрешения цен-
зора Кукольника выходили исторические драмы Сырокомли (“Kasper
Павел Кукольник и польскоязычные поэты Литвы 297
Karliński”, с датой разрешения 17 декабря 1857 г.; “Możnowładcy i sierota
(Zoja xiężniczka słucka)”, 9 ноября 1858 г.), стихотворные сочинения
(“Dni pokuty i zmartwychwstania”, 26 февраля 1858 г.), книги мемуар-
ного и краеведческого содержания (“Wycieczki po Litwie w promieniach
od Wilna”, 14 февраля 1859 г.; “Niemen od źródeł do ujścia”, 29 апреля
1860 г.).
Кукольник подписал 24 июня 1857 г. цензурное разрешение первого
тома альманаха Киркора “Teka Wileńska”, в котором, между прочим, по-
мещены кантата Сырокомли “Franciszek z Assisu” и его краеведческий
очерк “Mińsk”, продолженный в следующем томе, статья Малиновско-
го о юридическом статусе помещиков в старой Литве, стихотворение
Каролины Проневской (1828–1859). Во втором томе альманаха, раз-
решенном к печати 3 сентября 1857 г. также Кукольником, напечатаны
два стихотворения Проневской и перевод Коротынского стихотворения
Кукольника “Сиротка” [Korotyński 1857]. Очевидно, что и в этом случае
переводчик (как Сырокомля с повестью “Враг”) располагал рукописью,
полученной от автора: стихотворение (датированное 1839 г.) напечата-
но в сборнике Кукольника 1861 г. Экземпляр сборника с инскриптом
“Викентию Александровичу Коротынскому от автора” хранится в Рос-
сийской государственной библиотеке, что обнаружил Я. Орловский
[Orłowski 1981, 88]; см. оцифрованное издание [Кукольник 1861а]. В
роли цензора Кукольник имел дело с сочинениями и этого начинающе-
го автора: 30 мая 1856 г. датировано разрешение печатать сборник Ко-
ротынского “Czém chata bogata, tém rada: kilka poezyj” с предисловием
Сырокомли, 17 июня 1857 г. — стихотворные картины из крестьянской
жизни “Tomiło: obrazek z życia ludu”, 25 мая 1859 г. — стихотворное об-
личение пьянства “Wypił Kuba do Jakóba. Urodziny, powołanie i suchoty
gorzałki: dla pożytku pospolitego”.
В третьем томе альманаха “Teka Wileńska” (цензурное разрешение
Кукольника 29 ноября 1857 г.) помещены стихотворения Сырокомли,
Проневской, княгини Пузыниной-Гюнтер (1815–1869), переводы Одын-
ца стихотворений “Пророк” А. С. Пушкина, “На церковное строение”
П. А. Вяземского, “По прочтении псалма” А. С. Хомякова, “Минувших
дней очарованье...” В. А. Жуковского, а также “Dwa sądy” — стихотво-
рение Кукольника в переводе Коротынского [Korotyński 1858]. Перевод
несомненно выполнен по рукописи, предоставленной автором: в печати
оригинальный текст кантаты под названием “На смерть Поэта” да-
той 16 февраля 1837 года) явился тремя годами позже в сборнике сти-
хотворений. 14 февраля 1858 г. Кукольник подписал разрешение печа-
тать четвертый том альманаха с переводом Сырокомли стихотворения
298 П Л
Кукольника “Samotność” (“Одиночество”) [Kondratowicz 1858]. На язы-
ке оригинала религиозно-назидательное по содержанию стихотворение,
датированное 17 сентября 1850 г., под названием-посвящением “Софье
Николаевне Симон” (“Мы брошены в сей мир для муки и скорбей...”)
вошло в раздел “Разным лицам в знак памяти” уже не раз упомянутого
сборника [Кукольник 1861, 34–35].
31 декабря 1858 г. датировано цензурное разрешение Кукольника
сборника стихотворений Одынца, в который вошли переводы стихот-
ворений Пушкина, Вяземского, Хомякова, опубликованные в альманахе
“Teka Wileńska”, и рядом с пушкинским “Пророком», — “Sąd Poety”
[Odyniec 1859, 222–229], то же самое стихотворение Кукольника, кото-
рое ранее перевел Коротынский. Текст для перевода и в этом случае,
очевидно, был предоставлен автором, что требует объяснения — поче-
му именно это стихотворение было передано едва ли не одновременно
Коротынскому и Одынцу? Ответ кроется в программном характере сти-
хотворения, в котором поэзия трактуется как Божий дар, даруемый
Чтобы склонять к добру сердца,
Чтобы спасать добычу заблужденья,
И славить на земле Творца.
Поэт заслужил высокую оценку земного суда,
Дань благодарности отечества всего,
Дань дарованиям кумира
И славы века своего.
Но суд Превечного неизмеримо строже; у поэта, променявшего “бла-
гословенье // Существ небес и милость Божества” на одобрение “жал-
кой черни” и преходящее торжество, не находится оправданий [Куколь-
ник 1861, 7–9]. Он считал, по-видимому, возможным проповедовать и
посредством переводов поэтическое кредо, от которого Кукольник от-
ступал только в нравоописательных стихотворных повестях, впрочем,
содержащих отчетливое морализаторство. С обозначенными в стихот-
ворении “На смерть Поэта” требованиями к поэзии Кукольник подхо-
дил и в оценках творчества польскоязычных поэтов Литвы.
Киркор с 1860 г. стал редактором и издателем газеты “Виленский
вестник” (= “Kurjer Wileński”), в которой Кукольник опубликовал исто-
рико-краеведческий очерк “Путешествие по Замковой улице в Вильне”
(1860, №№ 1–27, с перерывами), очерки “Отрывки из поездки в Грод-
ненскую губернию” (1860, №№ 73–74) и “18-ое число августа 1862
года” (1862, № 66). В первом из них Кукольник высоко отозвался о “Не-
Павел Кукольник и польскоязычные поэты Литвы 299
сторе отечественной поэзии” Одынце. Склонному к благочестивому мо-
рализаторству Кукольнику импонировало “религиозное направление”
творчества “поэта-философа и вместе с тем поэта-христианина”, про-
явившееся в драме “Фелицита (Карфагенские мученики)” [Кукольник
1860]. Первое издание драмы “Felicyta czyli męczennicy kartagińscy” вы-
шло в Вильно в 1849 г. с разрешения цензора Вашкевича; второе изда-
ние было напечатано в Познани, но с разрешением виленского цензора
Кукольника (25 мая 1857 г.).
Второе место, по Кукольнику, занимал “любимец здешней публики”
Сырокомля. Его сочинения, “кроме существенных достоинств и красот,
отличаются необыкновенною легкостью и приятностью в чтении”. По
убеждению автора очерка, “Ян Демборог”, “Исповедь Корсака”, “Мар-
гер” и другие его сочинения “перейдут в отдаленнейшие времена и бу-
дут читаны позднейшим потомством”. Кукольник отметил также успех
на виленской сцене пьес “Каспер Карлинский”, “Княжна Софья Слуц-
кая”, “Хатка в лесу” и упомянул “Историю литературы в Польше”. Ко-
ротынский в оценке Кукольника — “талант самородный, проложивший
сам себе дорогу на Парнас и подымающийся на него с необыкновен-
ною смелостью и ловкостью”. Дар его с особенной силой проявился
в “трогательной, но вместе раздирающей душу повести” “Томилло”.
Лаконично отметив Ходьзко, Кукольник охарактеризовал творчество
“дамы-поэта” Пузыниной-Гюнтер, уже первые томики стихотворений
которой свидетельствовали о неподдельном таланте. Кукольник упомя-
нул ее прекрасные комедии, которые “представляются на нашей сцене с
большим успехом”. Недавно изданное поэтессой, по словам Кукольни-
ка, собрание новых стихотворений, “исполненных чувства и поэзии”, в
действительности представляет собой сборник старых и новых текстов
“W imię Boże — Dalej w świat! Zbiór poezyj dawniejszych i nowych”, Ку-
кольником одобренный 25 ноября 1858 г.
Свойственные поэзии Пузыниной-Гюнтер религиозные мотивы и
дидактичность вполне отвечали вкусам цензора. Те же качества заста-
вили Кукольника особо остановиться на поэзии Проневской, которая
“хотя родилась на Жмуди, но по беспрерывным сношениям с Вильной и
месту издания ее стихотворений неоспоримо принадлежит к кругу на-
ших литераторов”. В понимании Кукольника, назидательна сама непро-
должительность творческого пути рано умершей поэтессы: “истинный
феномен на нашем литературном поприще” явился на короткое время
для того, чтобы “показать изумленному свету, что значит истинное
вдохновение, дар самого Бога, даже без содействия правильного об-
разования”. Кукольник высоко оценил ее стихотворения, помещенные
300 П Л
в альманахе “Teka Wileńska”, исполненные “глубоких истин, прекрас-
нейших оборотов”. В характеристике творчества Проневской ясно вы-
ражены представления Кукольника о достоинствах истинной поэзии:
Душа ее, проникнутая любовью к Богу, черпала премудрость в этом беспре-
дельном океане, и дух Превечного, умудряющий младенцев, явил в ней изумлен-
ному свету чудеса благодатных своих действий, но явил на короткое время, как
бы затем, чтобы пристыдить многолетних тружеников науки и показать им,
что в Нем одном только находится источник истинно великого и прекрасного.
На 23 году* Проневская рассталась с миром, который своими вдохновенными
творениями старалась насильно поднять к небесам. При всей своей кротости
и скромности, она понимала, как высоко ценил ее образованный свет, предви-
дела, какой блестящий успех и какая заслуженная слава ожидала ее в будущем;
но предчувствуя приближение роковой минуты, встретила ее с Христианскою
покорностью и передала Превечному отцу вместе с душой своей и прекрасный
дар Его столь чистым, каким она приняла из Пресвятых рук Его.
Сборник стихотворений Проневской (одобренный цензором Куколь-
ником 29 октября 1857 г.) содержал стихотворения, опубликованные ра-
нее в альманахе “Teka Wileńska”, посвящения Одынцу и Сырокомли,
стихи религиозной тематики и адресованный Кукольнику как цензору и
поэту панегирик “Do P. Kukolnika” с пожеланием не скрывать от света
сокровищ своей духовной песни [Proniewska 1858, 195–196]. В очерке
Кукольника среди других “современных здешних полезных деятелях
на поприще наук и литературы” перечислены также имена Тышкевича,
Нарбута, Малиновского, Балинского, Гербурта, Круповича укольник
1860, 44].
Таким образом, близкие отношения Кукольника со средой польско-
язычных ученых и литераторов Вильно начали складываться в первой
половине 1850-х гг. Они окрепли во второй половине 1850-х гг., в недол-
гий период политики компромиссов властей с местной элитой и надежд
виленского общества на плодотворность сотрудничества с властями.
Биограф Кукольника объяснял оживление его литературной деятельно-
сти в конце 1850-х гг. дружбой с Сырокомлей, которая “расшевелила
опять поэтическое настроение Павла Васильевича” [Шверубович 1885,
38]. С учреждением Археологической комиссии оказавшись “ревност-
ным сотрудником тогдашних исследователей литовской старины”, Ку-
кольник “особенно близко сошелся с кружком поэта Сырокомли, про-
изведения которого, по своему содержанию, весьма гармонировали с
личными взглядами Павла Васильевича” [там же, 53]. Возможно, в за-
висимости от этих свидетельств находятся утверждения мемуариста о
* В действительности Проневская скончалась в 1859 г. на 32-м году жизни.
Павел Кукольник и польскоязычные поэты Литвы 301
том, что дружба с Сырокомлей “способствовала поэтическому творче-
ству” Кукольника [Гене 1914, 594].
Упрочению связей Кукольника с литераторами и издателями способ-
ствовала его должность цензора. Он пользовался репутацией цензора
честного, благоразумного и снисходительного, доброжелательного и
отзывчивого [Stolzman 1987, 89; Прокофьева 1990, 140; Medišauskienė
1998, 92–95]. Переводы Сырокомли, Одынца, Коротынского отчасти
объясняются стремлением поддерживать хорошие отношения с цензо-
ром, от которого зависела судьба их собственных произведений [Šlekys
1985, 88]. Кукольник отводил своему стихотворству сугубо служебную
роль, сочиняя преимущественно стихотворения на случай по поводу
событий общественных, главным образом местных, и событий приват-
ной жизни связанных с ним лиц. Поэтому говорить о его литературных
притязаниях не приходится. Тем не менее продвижение его слабых в
художественном отношении произведений могло быть сознательным
тактическим ходом Киркора [Matlak-Piwowarska 1978, 124], помещав-
шего в своих изданиях переводы Кукольника в расчете на приобретение
благосклонности цензора [Stolzman 1987, 89].
Переводов Кукольника на польский язык больше, чем было известно
до сих пор: не были учтены перевод Сырокомли стихотворения “Ше-
стое число декабря 1858 года” и перевод без обозначения переводчика,
опубликованный параллельно с русским текстом стихотворения по слу-
чаю годовщины Московского университета. Одно стихотворение было
переведено дважды — Коротынским (“Dwa sądy”) и Одынцом (“Sąd
Poety”). Уточняя сведения о переводах, удалось установить источники
перевода Сырокомли “Samotność” и “Alboin”.
В 1861 г. политическая ситуация изменилась; компромиссы и со-
трудничество становились все менее возможными по мере нарастания
религиозно-патриотических манифестаций, одной из которых стали
многолюдные похороны Сырокомли в сентябре 1862 г. [Лавринец 1989,
45; Fornalczyk 1972, 504–505]. В 1861–1865 гг. близкие Кукольнику
польскоязычные литераторы и ученые ушли из жизни (Ходзько, Нар-
бут, Балинский, Одынец), уехали в Варшаву (Коротынский) или Санкт-
Петербург (Киркор). В январе 1863 г. началось открытое восстание, в
мае того же года Назимова сменил М. Н. Муравьев; в условиях мура-
вьевского режима прежние отношения стали невозможными.
302 П Л
литЕрат у ра
б. воспитанник М. У...та, 1859: 12 января 1859 года = b. uczeń M. Un...tu. Dzień
12 Stycznia 1859 r., Виленский вестник = Kurjer Wileński, 7, 23 января. 94–95.
Вильно, 1858: Вильно = Wilno, Виленский вестник = Kurjer Wileński, 96, 9 де-
кабря. 1026–1027.
Гене А., 1914: Виленские воспоминания, Русская старина, 6. 580–610.
[Егоров А. Е.] Анатолий Е–ов, 1885: Павел Васильевич Кукольник † 1884 г.,
Русская старина, 12. 633–635.
Егоров А. (Конспаров), 1913: Страницы из прожитого. I: Воспоминания се-
мейные, личные, служебные, общественные и проч. 1842–1882 гг. Одесса.
Записки, 1856 = Записки Виленской археологической комиссии, I. Под ред.
А. Киркора и М. Гусева = Pamiętniki kommisji archeologicznej Wileńskiej, I.
Pod red. M. Balińskiego i L. Kondratowicza. Wilno.
Кукольник П., 1858: Шестое число декабря 1858 года, в Виленской археологи-
ческой комиссии = Dzień szósty grudnia 1858 roku, w Wileńskiej Archeologicz-
nej Kommissyi. Wiersz Pawła Kukolnika (Przekład z Rossyjskiego Władysława
Syrokomli), Виленский вестник = Kurjer Wileński, 98, 16 декабря, 1045–1046.
Кукольник П., 1860: Путешествие по Замковой улице в Вильне, Виленский
вестник = Kurjer Wileński, 6, 19 января, 44.
Кукольник П., 1861: Стихотворения. 1861 года. Вильно.
Кукольник П., 1861а: Стихотворения, in Российская государственная библио-
тека (Фонд электронных документов). Доступ в Интернете: http://search.
rsl.ru/ru/record/01003863359 (24 05 2017).
Кукольник П., 1872: Стихотворения. II. Вильна.
Лавринец П., 1989: Н. С. Лесков и вильнюсские литераторы, Lietuvos TSR
aukštųjų mokyklų mokslo darbai: Literatūra = Научные труды. Литература,
31 (2), 44–56.
Лавринец П., 2015: Владимир Назимов и Виленская временная археологиче-
ская комиссия, in Būčys Ž., Griškaitė R. (sud.), Kova dėl Istorijos: Vilniaus
senienų muziejus (1855–1915). Mokslo straipsnių rinkinys. Vilnius, 251–262.
Павлов А. С., 1885: Владимир Иванович Назимов. Очерк из новейшей летописи
северо-западной России, Русская старина, XLV, март. 552–580.
Памятная книжка, 1850 = Памятная книжка Виленской губернии на 1850 год.
Вильно.
Прокофьева Д. С., 1990: «Струн вещих пламенные звуки». Страницы польско-
русских литературных связей первой половины XIX в. Москва.
Рябов А. К., 1994: Кукольник Павел Васильевич, in Николаев П. А. (гл. ред.),
Русские писатели. 1800–1917: Биографический словарь, 3: К–М. Москва,
215–217.
Смесь 1859: Смесь = Rozmaitośći. Виленский вестник = Kurjer Wileński, 13, 13
февраля, 153.
Шверубович А. И., 1885: Братья Кукольники. Очерк их жизни: Биография,
служебно-литературная деятельность и Хроника современных им событий
в Северо-Западном крае. Вильна.
Павел Кукольник и польскоязычные поэты Литвы 303
Aleksandravičius E., 1984: Caro valdžios požiūris į Vilniaus archeologijos komisiją
(1855–1865), Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai. A serija, 4 (89). 101–112.
Aleksandravičius E., 1989: Kultūrinis sąjūdis Lietuvoje 1831–1863 metais: Organi-
zaciniai kultūros ugdymo aspektai. Vilnius.
Beržaitė D., 2007: Kukolnik Pavel, in Visuotinė lietuvių enciklopedija, 11: Kremaci-
ja – Lenzo taisyklė. Vilnius, 206.
Fornalczyk F., 1972: Hardy lirnik wioskowy. Studium o Kondratowiczu-Syrokomli.
Poznań.
[Kondratowicz L.], 1856: Wróg-kusiciel. Powieść wierzowana Pawła Kukolnika,
in Syrokomla W., Gawęd, rymów ulotnych i przekładów: poczet trzeci. Wilno,
181–217.
[Kondratowicz L.] Syrokomla W., 1858: Samotność (z P. Kukolnika). Teka Wileńska,
4. 18–19.
Kondratowicz L. (Syrokomla L.), 1872: Poezye. Wydanie zupełne na rzecz wdowy
i sierot autora, X: Tłómaczenia. Dział 2: Przekłady z rozmaitych języków. War-
szawa.
Korotyński W., 1857: Sierotka (z Pawła Kukolnika). Teka Wileńska, 2. 73–74.
Korotyński W., 1858: Dwa sądy (z Pawła Kukolnika). Teka Wileńska, 3. 16–19.
Matlak-Piwowarska D., 1978: “Rubon” i “Teka Wileńska”, 1842–1849; 1857–1858,
in Galster B., Kamionka-Straszakowa J., Sierocka K. (red.), Zwiercadło prasy.
Czasopisma polskie XIX wieku o literaturze rosyjskiej. Wrocław etc., 121–131.
Medišauskienė Z., 1998: Rusijos cenzūra Lietuvoje XIX a. viduryje. Kaunas.
Odyniec A. E., 1859: Poezye. Wydanie nowe. Poprawne i pomnożone, I. Wilno.
Orłowski J., 1972: Władysław Syrokomla jako tłumacz poezji rosyjskiej. Annales
Universitatis Mariae Curie-Skłodowska. Sectio F: Nauki Filozoczne i Humani-
styczne, XXVII (7), 107–122.
Orłowski J., 1981: Paweł Kukolnik i Władysław Syrokomla. Zeszyty Naukowe Szko-
ły Pedagogicznej w Bydgoszczy. Studia Filologiczne, 14: Filologia Rosyjska (5),
85–93.
Proniewska K., 1858: Piosneczki. Bogu na chwałę, na pamiątkę przyjaciołom. Wilno.
Šlekys J., 1985: Lietuvių-rusų literatūriniai ryšiai XIX a. pirmoje pusėje (1801–
1861), in Literatūra ir kalba, XVIII: Literatūriniai ryšiai. Vilnius, 57–98.
Stolzman M., 1973: Czasopisma wileńskie Adama Honorego Kirkora. Warszawa –
Kraków (Zeszyty naukowe Uniwersytetu Jagiellońskiego, CCCXXI: Prace
historycznoliterackie, z. 26).
Stolzman M., 1987: Nigdy od ciebie miasto... Dzieje kultury wileńskiej lat
międzypowstaniowych (1832–1863). Olsztyn.
Szostakowski J., 2012: Śladami pamięci. Wilno.
BiBliography (TransliTeraTion)
Aleksandravičius E., 1984: Caro valdžios požiūris į Vilniaus archeologijos komisiją
(1855–1865), Lietuvos TSR Mokslų Akademijos darbai. A serija, 4 (89). 101–112.
Aleksandravičius E., 1989: Kultūrinis sąjūdis Lietuvoje 1831–1863 metais:
Organizaciniai kultūros ugdymo aspektai. Vilnius.
304 П Л
b. vospitannik M. U...ta, 1859: 12 yanvarya 1859 goda = b. uczeń M. Un...tu. Dzień
12 Stycznia 1859 r., Vilenskii vestnik = Kurjer Wileński, 7, 23 yanvarya, 94–95.
Beržaitė D., 2007: Kukolnik Pavel, in Visuotinė lietuvių enciklopedija, 11:
Kremacija – Lenzo taisyklė. Vilnius, 206.
Fornalczyk F., 1972: Hardy lirnik wioskowy. Studium o Kondratowiczu-Syrokomli.
Poznań.
Gene A., 1914: Vilenskie vospominaniya, Russkaya starina, 6. 580–610.
[Yegorov A. E.] Anatoliy Ye–ov, 1885: Pavel Vasiljevich Kukolnik † 1884 g.,
Russkaya starina, 12. 633–635.
Yegorov A. (Konsparov), 1913: Stranicy iz prozhitogo. I: Vospominaniya semejnye,
lichnye, sluzhebnye, obshhestvennye i proch. 1842–1882 gg. Odessa.
[Kondratowicz L.], 1856: Wróg-kusiciel. Powieść wierzowana Pawła Kukolnika,
in Syrokomla W., Gawęd, rymów ulotnych i przekładów: poczet trzeci. Wilno,
181–217.
[Kondratowicz L.] Syrokomla W., 1858: Samotność (z P. Kukolnika). Teka Wileńska,
4. 18–19.
Kondratowicz L. (Syrokomla L.), 1872: Poezye. Wydanie zupełne na rzecz wdowy
i sierot autora, X: Tłómaczenia. Dział 2: Przekłady z rozmaitych języków.
Warszawa.
Korotyński W., 1857: Sierotka (z Pawła Kukolnika). Teka Wileńska, 2. 73–74.
Korotyński W., 1858: Dwa sądy (z Pawła Kukolnika). Teka Wileńska, 3. 16–19.
Kukol’nik P., 1858: Shestoe chislo dekabrya 1858 goda, v Vilenskoi arkheologiche-
skoi komissii = Dzień szósty grudnia 1858 roku, w Wileńskiej Archeologicznej
Kommissyi. Wiersz Pawła Kukolnika (Przekład z Rossyjskiego Władysława Sy-
rokomli). Vilenskii vestnik = Kurjer Wileński, 98, 16 dekabrya, 1045–1046.
Kukol’nik P., 1860: Puteshestvie po Zamkovoj ulice v Vil’ne, Vilenskii vestnik =
Kurjer Wileński, 6, 19 yanvarya, 44.
Kukol’nik P., 1861: Stikhotvoreniya. 1861 goda. Vil’no.
Kukol’nik P., 1861a: Stikhotvoreniya, in Rossijskaja gosudarstvennaja biblioteka
(Fond elektronnykh dokumentov). URL: http://search.rsl.ru/ru/record/01003-
863359 (24 05 2017).
Kukol’nik P., 1872: Stikhotvoreniya. II. Vil’na.
Lavrinets P., 1989: N. S. Leskov i vil’nyusskie literatory, Lietuvos TSR aukštųjų
mokyklų mokslo darbai: Literatūra = Nauchnye trudy. Literatura, 31 (2), 44–56.
Lavrinets P., 2015: Vladimir Nazimov i Vilenskaya vremennaya arkheologicheskaya
komissiya, in Būčys Ž., Griškaitė R. (sud.), Kova dėl Istorijos. Vilniaus senienų
muziejus (1855–1915). Mokslo straipsnių rinkinys. Vilnius, 251–262.
Matlak-Piwowarska D., 1978: “Rubon” i “Teka Wileńska”, 1842–1849; 1857–1858,
in Galster B., Kamionka-Straszakowa J., Sierocka K. (red.), Zwiercadło prasy.
Czasopisma polskie XIX wieku o literaturze rosyjskiej. Wrocław etc., 121–131.
Medišauskienė Z., 1998: Rusijos cenzūra Lietuvoje XIX a. viduryje. Kaunas.
Odyniec A. E., 1859: Poezye. Wydanie nowe. Poprawne i pomnożone, I. Wilno.
Orłowski J., 1972: Władysław Syrokomla jako tłumacz poezji rosyjskiej. Annales
Павел Кукольник и польскоязычные поэты Литвы 305
Universitatis Mariae Curie-Skłodowska. Sectio F: Nauki Filozoczne i Humani-
styczne, XXVII (7), 107–122.
Orłowski J., 1981: Paweł Kukolnik i Władysław Syrokomla. Zeszyty Naukowe Szko-
ły Pedagogicznej w Bydgoszczy. Studia Filologiczne, 14: Filologia Rosyjska (5),
85–93.
Pamyatnaya knizhka, 1850 = Pamyatnaya knizhka Vilenskoi gubernii na 1850 god.
Vil’no.
Pavlov A. S., 1885: Vladimir Ivanovich Nazimov. Ocherk iz noveishei letopisi seve-
ro-zapadnoi Rossii, Russkaya starina, XLV, mart. 552–580.
Prokof’eva D. S., 1990: «Strun veshchikh plamennye zvuki». Stranitsy pol’sko-rus-
skikh literaturnykh svyazei pervoi poloviny XIX v. Moskva.
Proniewska K., 1858: Piosneczki. Bogu na chwałę, na pamiątkę przyjaciołom. Wilno.
Ryabov A. K., 1994: Kukol’nik Pavel Vasil’evich, in Nikolaev P. A. (gl. red.), Rus-
skie pisateli. 1800–1917: Biogracheskii slovar’, T. 3: K–M. Moskva.
Shverubovich A. I., 1885: Brat’ya Kukol’niki. Ocherk ikh zhizni: Biograya, slu-
zhebno-literaturnaya deyatel’nost’ i Khronika sovremennykh im sobytii v Severo-
-Zapadnom krae. Vil’na.
Smes’, 1859: Smes’ = Rozmaitośći. Vilenskii vestnik = Kurjer Wileński, 13, 13 fe-
vralya, 153.
Stolzman M., 1973: Czasopisma wileńskie Adama Honorego Kirkora. Warszawa –
Kraków (Zeszyty naukowe Uniwersytetu Jagiellońskiego, CCCXXI: Prace histo-
rycznoliterackie, z. 26).
Stolzman M., 1987: Nigdy od ciebie miasto... Dzieje kultury wileńskiej lat między-
powstaniowych (1832–1863). Olsztyn.
Szostakowski J., 2012: Śladami pamięci. Wilno.
Šlekys J., 1985: Lietuvių-rusų literatūriniai ryšiai XIX a. pirmoje pusėje (1801–
1861), in Literatūra ir kalba, XVIII: Literatūriniai ryšiai. Vilnius, 57–98.
Vil’no, 1858: Vil’no = Wilno, Vilenskii vestnik = Kurjer Wileński, 96, 9 dekabrya,
1026–1027.
Zapiski, 1856 = Zapiski Vilenskoi arkheologicheskoi komissii, I. Pod red. A. Kirkora
i M. Guseva = Pamiętniki kommisji archeologicznej Wileńskiej, I. Pod red.
M. Balińskiego i L. Kondratowicza. Wilno.
pavel lavrinec
Pavel Kukolnik and the Polish-Speaking Poets of Lithuania
Relations between the Vilnius censor, historian and poet Pavel Kukolnik (1795–1884)
and the Polish-speaking poets of Lithuania were considered in the biographical and sci-
entic literature, but the topic was not exhausted. The rapprochement between Kukolnik
and some historians and writers of Vilnius (Adam Honory Kirkor, Teodor Narbutt, Ignacy
Chodźko and others) began in the late 1840s and early 1850s. Friendly relations and
business ties were strengthened during the conditions of the liberalization of the regime
under Governor-General Vladimir Nazimov (1855–1863). Key factors in the building the
306 П Л
relations with Polish scientists and writers were their joint activities in the Vilnius Archae-
ological Commission and the post of censor, which was held by Kukolnik. He authorized
the printing of books written by Władysław Syrokomla (Ludwik Kondratowicz), Antoni
Edward Odyniec, Wincenty Korotyński, Karolina Proniewska and other Polish-speaking
authors. Kukolnik held their works in high regard, especially espousing the religious mo-
tives that were close to him. In turn, Proniewska devoted a poem to him; at least seven
Kukolnik’s poetic texts became the source of eight translations into Polish by Syrokomla,
Korotyński, Odynieci (one poem was translated twice by Korotyński and Odyniec, one
translation was published without a signature).
: Pavel Kukolnik, Lithuania, translation, Polish poetry, Russian poetry, lit-
erary connections.
pavel lavrinec
Pavelas Kukolnikas ir Lietuvos lenkakalbiai poetai
Vilniaus cenzoriaus, istoriko, poeto Pavelo Kukolniko (1795–1884) santykiai su Lie-
tuvos lenkakalbiais poetais buvo nagrinėjami biogranėje ir mokslinėje literatūroje, ta-
čiau tema nebuvo išsemta. Kukolniko ir Vilniaus literatų bei istorikų (Adomo Honorijaus
Kirkoro, Teodoro Narbuto, Ignacijaus Chodzkos ir kitų) suartėjimas prasidėjo 1840 metų
pabaigoje 1850-ųjų pradžioje. Draugiški ir dalykiniai ryšiai sustiprėjo režimo libera-
lizavimo sąlygomis valdant generalgubernatoriui Vladimirui Nazimovui (1855–1863).
Santykių su lenkų mokslininkais ir literatais svarbūs veiksniai buvo bendradarbiavimas
Vilniaus archeologijos komisijoje bei Kukolniko cenzoriaus pareigybė. Su jo leidimu iš-
eidavo Vladislovo Sirokomlės (Liudviko Kondratovičiaus), Antano Eduardo Odineco,
Vincento Korotinskio, Karolinos Praniauskaitės ir kitų lenkakalbių autorių knygos. Ku-
kolnikas aukštai vertino kūrybą, ypač religinius motyvus, artimus jam pačiam. Savo
ruožtu Praniauskaitė dedikavo jam eilėraštį; mažiausiai septyni Kukolniko eiliuoti tekstai
tapo aštuonių Sirokomlės, Korotinskio, Odineco vertimų į lenkų kalbą šaltiniais (vienas
eilėraštis buvo išverstas Sirokomlės ir Odineco du kartus, vienas vertimas paskelbtas be
parašo).
Pavelas Kukolnikas, Lietuva, vertimas, lenkų poezija, rusų po-
ezija, literatūriniai ryšiai.
Поступило в редакцию: 28 августа 2017 г.
Принято к печати: 19 сентября 2017 г.
Павел Лавринец, доктор гуманитарных наук, доцент кафедры русской филологии
Вильнюсского университета
Pavel Lavrinec, PhD (Humanities), Assoc. prof. of the Department of the Russian philology,
Vilnius University.
Pavel Lavrinec, humanitarinių mokslų daktaras, Vilniaus universiteto Rusų lologijos katedros
docentas.
E-mail: pavel.lavrinec@f.vu.lt
Article
Full-text available
Memorial heritage of N. V. Kukolnik: memories of the family The article deals with the problem of studying memoiristics in modern literary criticism in the context of the creative work of N.V. Kukolnik, a poet, a playwright, a writer, a journalist, a public figure of the 19th century. One of the little-investigated aspects of this problem is memories of the family, moral and ethical priorities and peculiarities of upbringing in the family of his father, V.G. Kukolnik, a scientist-encyclopedist and a teacher, the first director of Nizhyn Gymnasium of Higher Sciences (1820-1821). The purpose of the study is to recreate the family atmosphere in the noble-intellectual family on the material of "My Memoirs" by N.V. Kukolnik, to determine the factors that influenced the formation and development of scientific and artistic interests of both the author of the memoirs - Nestor Kukolnik and his brothers – Paul and Alexander, talented people, but not so famous. Much attention in the memoirs is paid to his father: the periodization of his activities (Zamoysky, St. Petersburg and Nizhyn periods) is traced; a detailed description of his social life, diligent work, career growth is given. At the same time, the memoirs include valuable details of V.G. Kukolnik's private life, his communication with children, assistance in their education and life guidelines. The memoirist draws on family legends, historical and biographical anecdotes, which were based on unusual cases and interesting events in the life of their family. Thanks to the memoirs of Nestor Kukolnyk, a psychological and social portrait of a noble family is created against the background of his time - the first quarter of the 19-th century. Nestor Kukolnik's memoirs are based on the interrelation of the personal and the social, autobiographical and memorial facts. They reproduce the picture of the modern world, the specifics of established values, rethink the artistic focus and contain reflections on the fate of individuals and the whole generation of his contemporaries.
Article
Full-text available
У статті розглядається проблема вивчення в сучасному літературознавстві мемуаристики в контексті творчості Н.В. Кукольника, поета, драматурга, письменника, журналіста, громадського діяча ХІХ століття. Один з малодосліджених аспектів цієї проблеми - спогади про родину, морально-етичні пріоритети та особливості виховання в родині його батька, В. Г. Кукольника, вченого-енциклопедиста і педагога, першого директора Ніжинської гімназії вищих наук (1820-1821). Мета дослідження – на матеріалі «Моїх спогадів» Н. В. Кукольника відтворити сімейну атмосферу в дворянсько-інтелігентській родині, визначити фактори, які вплинули на формування і розвиток наукових і мистецьких інтересів як в автора спогадів – Нестора Кукольника, так і в його братів - Павла, Олександра, людей талановитих, але не таких відомих.
Виленские воспоминания, Русская старина, 6. 580-610
  • А Гене
Гене А., 1914: Виленские воспоминания, Русская старина, 6. 580-610. [Егоров А. Е.] Анатолий Е-ов, 1885: Павел Васильевич Кукольник † 1884 г., Русская старина, 12. 633-635.
Конспаров), 1913: Страницы из прожитого. I: Воспоминания семейные, личные, служебные, общественные и проч. 1842-1882 гг
  • А Егоров
Егоров А. (Конспаров), 1913: Страницы из прожитого. I: Воспоминания семейные, личные, служебные, общественные и проч. 1842-1882 гг. Одесса.
1860: Путешествие по Замковой улице в Вильне
  • П Кукольник
Кукольник П., 1860: Путешествие по Замковой улице в Вильне, Виленский вестник = Kurjer Wileński, 6, 19 января, 44.
Владимир Назимов и Виленская временная археологическая комиссия
  • П Лавринец
Лавринец П., 2015: Владимир Назимов и Виленская временная археологическая комиссия, in Būčys Ž., Griškaitė R. (sud.), Kova dėl Istorijos: Vilniaus senienų muziejus (1855-1915). Mokslo straipsnių rinkinys. Vilnius, 251-262.
1885: Владимир Иванович Назимов. Очерк из новейшей летописи северо-западной России, Русская старина, XLV, март
  • А С Павлов
Павлов А. С., 1885: Владимир Иванович Назимов. Очерк из новейшей летописи северо-западной России, Русская старина, XLV, март. 552-580.
«Струн вещих пламенные звуки». Страницы польскорусских литературных связей первой половины XIX в
  • Д С Прокофьева
Прокофьева Д. С., 1990: «Струн вещих пламенные звуки». Страницы польскорусских литературных связей первой половины XIX в. Москва.
Кукольник Павел Васильевич
  • А К Рябов
Рябов А. К., 1994: Кукольник Павел Васильевич, in Николаев П. А. (гл. ред.), Русские писатели. 1800-1917: Биографический словарь, 3: К-М. Москва, 215-217. Смесь 1859: Смесь = Rozmaitośći. Виленский вестник = Kurjer Wileński, 13, 13 февраля, 153.
1885: Братья Кукольники. Очерк их жизни: Биография, служебно-литературная деятельность и Хроника современных им событий в Северо-Западном крае
  • А И Шверубович
Шверубович А. И., 1885: Братья Кукольники. Очерк их жизни: Биография, служебно-литературная деятельность и Хроника современных им событий в Северо-Западном крае. Вильна.
Kultūrinis sąjūdis Lietuvoje 1831-1863 metais: Organizaciniai kultūros ugdymo aspektai
  • E Aleksandravičius
Aleksandravičius E., 1989: Kultūrinis sąjūdis Lietuvoje 1831-1863 metais: Organizaciniai kultūros ugdymo aspektai. Vilnius.
Kremacija -Lenzo taisyklė
  • D Beržaitė
Beržaitė D., 2007: Kukolnik Pavel, in Visuotinė lietuvių enciklopedija, 11: Kremacija -Lenzo taisyklė. Vilnius, 206.