ChapterPDF Available

Трансформации вильнюсского предания о василиске

Authors:
413
Светлана Игоревна Рыжакова
412
LATVIŲ KAPŲ ŠVENTĖ (KAPUSVĒTKI):
APEIGOS IR GYVAVIMO KONTEKSTAS
Sa n t r au k a. Kapų šventė (la. Kapusvētki) – viena svarbiausių ir mėgstamiausių latviškų šven-
čių, šiandien paplitusi visose etnografinėse Latvijos srityse ir švenčiama visų konfesijų. Tačiau ši
šventė tarsi iškrito bažnyčios istorikų ir folkloristų akiračio; reta išimtis A. Āboliņio darbas
(Āboliņš 2006). Šios tradicijos ištakų ieškotina XIX a. 3 ir 4 dešimtmečiais kai kuriose Vidžemės
liuteronų parapijose, o jos raida ir plėtra, matyt, sietina ir su hernhuterių brolijų veikla ir baudžia-
vos panaikinimu Baltijos gubernijose. XIX a. antroje pusėje ši tradicija išplito Kuržemėje ir, matyt,
būsimojoje Latgaloje (nors čia ji susiliejo su vietinėmis, senesnėmis mirusiųjų pagerbimo ir kapų
lankymo formomis). Sovietiniais laikais ši šventė nebuvo uždrausta ir iš esmės buvo vienintelis
valdžios leistas religinis renginys ne kulto pastatuose. Tačiau įvyko tam tikra jos transformacija – ji
buvo šiek tiek perprasminta vadinamųjų „naujųjų tradicijų“ dvasia. Šventę organizavo vietos valdžia
(tarybiniai ūkiai, kolūkiai, rajonų vykdomieji komitetai ir t. t.). Išvakarėse reikėjo sutvarkyti, pa-
puošti kapines; buvo rengiamos eitynės, sakomos kalbos, vakare rengtos „žaliosios vaišės“. Išliko
šventės lokalumas ir sąsaja su laiku: tam tikro rajono ir net kapinių šventė vyko tam tikrą dieną.
XX a. 9 dešimtmečio antroje pusėje imta grįžti prie senojo konfesinio šventės pobūdžio. Naujojo
amžiaus pradžioje kapų šventės tema patraukė žinomo teatro režisieriaus A. Hermanio, nuolat gvil-
denančio latvių tautinio charakterio temą, dėmesį ir 2010 m. jis pastatė lyrinę komediją Kapusvētki.
Kapų šventė Latvijoje sukuria vienybės jausmą, stiprina kartų ryšį, leidžia susitikti artimiesiems,
draugams ir kaimynams. Be to, ji apima gyvenamosios erdvės, būties terpės priežiūrą. Matyt, šios
šventės populiarumas Latvijoje priklauso nuo kelių aplinkybių, tarp kurių – laisvo, neformalaus
bendravimo savo rate būtinybė ir istorinės atminties palaikymas. Joje taip pat reiškiasi atsakomybė
už tėvus ir mirusiųjų atminimą, už supančią aplinką, kaimynus ir t. t. Nepriklausomai nuo tikrosios
Kapų šventės kilmės, būtent šie dalykai vaidina lemiamą vaidmenį, kad ši palyginti nauja tradicija
suvokiama kaip sava, pirmapradė ir netgi archajiška.
СВЕТЛАНА ИГОРЕВНА РЫЖАКОВА
РоссийскаяФедерация
115533Москва
ул.Нагатинская,д.13,к.2,кв.138
lana@mega.ru;SRyzhakova@gmail.ru
Павел Лавринец
Вильнюсский университет
ТРАНСФОРМАЦИИ ВИЛЬНЮССКОГО
ПРЕДАНИЯ О ВАСИЛИСКЕ
Ан н о т А ц и я. Предание о вильнюсском василиске прочно вошло в современные крае-
ведческие работы, разноязычные туристические путеводители по Вильнюсу и сборники виль-
нюсских легенд и мифов. Оно также отразилось в художественных произведениях на литов-
ском, польском, русском языках. В статье последовательно рассматриваются различные вер-
сии предания в текстах на латинском, литовском, польском, русском языках. Эти версии
выстраиваются в последовательность трансформаций, обогащающих сюжет дополнительны-
ми смыслами, интерпретационными возможностями и элементами мифологических структур.
Мифологическая глубина обнаруживается в подчеркнуто историфицированных вариантах
предания, отличающихся точной хронологической и топографической приуроченностью.
История предания о вильнюсском василиске предстает аккумуляцией смыслов и наращива-
нием мифологического потенциала первоначально скудного сюжета.
Кл ю ч е в ы е с л о в А: василиск, Вильнюс, легенда, мифология, топонимика, Топоров.
ВАСИЛИСК НА БАКШТЕ
Предание о василиске, побежденном с помощью пучков руты, как гласят ран-
ние варианты, или зеркала, как рассказывается в более поздних версиях, прина-
длежит к тем многочисленным мифам и легендам, которые устойчиво связывают-
ся с Вильнюсом в целом и «с отдельными его урочищами, святилищами и иными
зданиями» (Топоров 1980: 8). В современных обработках вильнюсских легенд,
пересказах в путеводителях и изложениях в краеведческой литературе предание
прочно связано с Бакштой (польск. Bakszta, лит. Bokštas) – высоким холмом, воз-
вышающимся над долиной реки Вильни, на окраине древнего города к югу от
Замковой горы и долины Свинторога, и остатками оборонительных сооружений
с четырехугольной башней, туннелем и подземным пороховым складом и город-
ским арсеналом, возведенных над глубоким родниковым оврагом в конце XVI в.
(Małachowicz 1996: 96) или в первой половине XVII в. (Baršauskas, Levandauskas,
Simanavičius 1987; ср. Булота 1994: 165). Название холма и ведущей к нему ули-
цы – литовский топоним, один из древнейших в городе (Jurkštas 1985: 68) и объ-
ясняется литовским bokštas (‘башня’; Juškevičius, Maceika 1937: 65; Maceika, Gudynas
Трансформации вильнюсского предания о василискеПавел Лавринец
414 415
1960: 256). Разрушенный во время войны с московским государством в 1655–1661
гг. оборонительный комплекс не был восстановлен и к концу XVIII в. представлял
собой развалины, в которых была устроена городская свалка.
В популярной литературе замок на Бакште, якобы существовавший уже в
XIV в., отождествлялся с Кривым городом и замком, сожженным крестоносца-
ми в 1390 г. (Maceika, Gudynas, 1960: 256; данные с иной локализацией Кривого
города и сводку литературы вопроса см.: Топоров 1980: 67–70). Высказывались
предположения, что в этом месте уже в XII в. возникло одно из древнейших
поселений, из которых позднее сложился город. В известном труде М. Балинс-
кого упоминается бытовавшее некогда в народе предание о деревянном замке,
располагавшемся в глубокой древности над Вильней на горе, где в XIX в. нахо-
дился воспитательный дом «Иисус Младенец» (Baliński 1836: 7); на русском язы-
ке сведения польского историка в конце XIX в. приводил в своих компилятивных
сочинениях В. А. фон Роткирх (Теобальд 1890: 108). Руины на холме интерпре-
тировались как доисторическое городище с подземным ходом и «воздвигнутою
впоследствии на нем башнею, от чего потом самая эта местность прозвана бак-
штой», вокруг которого формировалось «главное поселение в древнейшие вре-
мена» (Киркор 1882: 138).
Привязка сюжета избавительного одоления хтонической твари, обитавшей в
подземелье под горой, к локусу с репутацией ядра или одного из ядер будущего
города позволяет, казалось бы, усматривать в предании о василиске вариацию
градозиждительной легенда и предполагать отражение в ней схемы основного
мифа. Однако в ранних версиях предания, зафиксированных в XVIII в. и отно-
сящих его события к XVI в., такая привязка отсутствовала.
1. РАННЯЯ ВЕРСИЯ СЮЖЕТА
Самое раннее изложение сюжета о василиске в Вильнюсе зафиксировано в
обширной компиляции по географии и истории Королевства Польского и Вели-
кого княжества Литовского. Ее составил на латинском языке проповедник ака-
демического костела Святых Иоаннов и профессор Вильнюсского университета
Общества Иисуса Адам Игнацы Нарамовский, черпая сведения из сочинений
хронистов, монастырских хроник, проповедей и устных рассказов (см. Natoński
1977: 527; Jovaiša 2009: 239). Рассказу о василиске в Вильнюсе предшествовал
более подробный рассказ о варшавском василиске; источники сведений обозна-
чены как SennertusinEpitomenatural.scient. (т.е. Epitomenaturalis scientiaeДаниэ-
ля Сеннерта, ссылавшегося в свою очередь на Aenigmata,libertertius,cumsolutionibus
inquibusresmemoratadignaecontinentur Йоганна Пинцира) и Chwałk.inLibrosingul.
(т.е. Singulariaquaedampolonica Миколая Хвалковского, ссылавшегося на Сеннер-
та). В варшавском сюжете излагается, как в 1587 г. в заброшенном подвале
пропали два ребенка оружейника, затем посланная на их поиски служанка; мать
пропавших детей подняла переполох, сбежались люди, вытащили баграми тела,
по их виду определили, что погубил их василиск; по совету королевского лека-
ря по имени Benedictus двум приговоренным к смерти преступникам (безымянный
поляк и силезец по имени JoannusJaurer) предложили на выбор – казнь или со-
хранение жизни в случае одоления чудища. Силезец спустился в подземелье, с
головы до ног покрытый зеркалами, со свечой в руках, и василиск был убит
собственным взглядом.
За этим рассказом следует почерпнутое ExMSS (идентифицировать источник,
к сожалению, не удалось) лаконичное сообщение о том, что в правление короля
Сигизмундa Августa такое же чудовище появилось в столице Великого княжес-
тва Литовского, обосновалось в подземелье и губило людей взглядом. Избавились
от василиска посредством четырех пучков руты, которые опускали, с некоторым
промежутком, в пещеру: первый вытащили поблекшим и засохшим, четвертый
остался таким же свежим, после чего в норе нашли бездыханного василиска
(Naramowski 1724: 144–145). Таким образом, в вильнюсском сюжете отсутствуют
точная датировка, локализация и персонажи (за исключением самого василиска);
сводится он к тому, что и Вильнюс в отношении василисков не уступает Варша-
ве, но отличается от нее средством против василиска.
Сочетание двух сюжетов на польском языке воспроизводилось в польских
собраниях преданий (Wóycicki 1830: 109–112; Siemieński 1845: 98–99) и энцик-
лопедиях XIX – первой половины XX вв., как универсальных (K. Wł. W. [Wójcic-
ki] 1860; J. K. [Karłowicz] 1892; Bazyliszek 1898; Bazyliszek 1930), так и специали-
зированных (Gloger 1900: 136–137). Источником указывалось редкое издание
MajestatpolskiwSummaryuszskompendyowanykrótkimopisaniemjakreiestremXiążat
yKrólówpolskichozdobiony,cudamiwPolszczeiW.X.L.przezPanaBogapokazanemi
ubłogosławiony napublicznywidok (1739) смоленского каноника Антония Хризанты
Лапчинского, а также опирающаяся на него PrzysłowiaNarodowe историка и фоль-
клориста Казимира Владислава Войцицкого (Wóycicki 1830). Предание о варшав-
ском василиске, с большей детализацией и конкретностью персонажей и лока-
лизации, с XVI в. распространялось также отдельно от вильнюсского сюжета.
2. ВЕРСИЯ НАРБУТА И МОДИФИКАЦИЯ КИРКОРА
Во второй половине XIX в. сформировалась версия предания о вильнюсском
василиске, во-первых, лишенная хронологической приуроченности к правлению
Сигизмунда Августа, и, во-вторых, топографически привязанная к Бакште; кро-
ме того, средством против василиска в Вильнюсе стало, как и в варшавском
Трансформации вильнюсского предания о василискеПавел Лавринец
416 417
сюжете, зеркало, и появилась фигура победителя приговоренного к смерти
преступника или находчивого смелого юноши. Основы новой версии обнаружи-
ваются в работе о древней топографии Вильнюса Теодора Нарбута. Среди про-
чего в ней приводится в переводе на польский язык пространная выписка из
сочинения Descriptio historica brevis civitatis vilnensis. Оно, по словам историка,
сохранилось среди старых бумаг монастыря августинцев эремитов (с конца XVII в.
располагавшегося вблизи холма, на участке, прилегающем к углу нынешних улиц
Бокшто и Савичяус). Свой рукописный перевод Нарбуту не позднее 1831 г.
предоставил бывший провинциал ордена Корицкий. В выписке сообщается, что
некогда в подземелье под Бакштой угнездились василиски, которые взглядом
убивали попадавших туда людей. Туда послали отважного человека, разбойника,
осужденного на смерть, повесив на спину зеркало и дав в обе руки по зажжен-
ному факелу. Двигаясь задом наперед, тот дошел до места, где был василиск; тот
увидел себя в зеркале, ужасно взвыл и сдох. Достоверность происшествия при-
звана подтвердить приведенная в выписке ссылка на описание разрушений горо-
да после пожара 1610 г. Яна Сковронского (Narbutt 1856: 51–52).
Историк добавил, что Нарамовский то же самое о василиске писал как о
действительном происшествии, и дал точную ссылку на Faciesrerumsarmaticarum,
где, однако, отсутствуют привязка к Бакште и фигура победителя чудовища, а
средством против василиска была рута, а не зеркало. Нарбут также заметил, что
натуралисты в иезуитских школах верили в существование такой зловредной
твари: он помнит отвратительное засушенное чудище под названием василиска,
помесь морской рыбы и петуха, в поиезуитском кабинете естественной истории
Виленского университета. Его демонстрировал на публичных лекциях профессор
естественной истории Шпицнагель, трактуя как вымысел (Narbutt 1856: 53). Не
лишним будет напомнить, что Нарбут учился в Главной виленской школе (пре-
образованной в императорский Виленский университет в 1803 г.) в 1799–1803 гг.;
доктор философии и медицины Фердинанд Шпицнагель занимал кафедру естес-
твенной истории и ботаники в Главной виленской школе с 1792 г., позднее пре-
подавал общую терапию и токсикологию, был деканом медицинского факульте-
та и умер в Вильнюсе в 1826 г. Происхождение «выдумки о нашем вильнюсском
василиске» Нарбут объяснял реалистической причиной, предположив, что в под-
земельях на Бакште накапливался удушливый газ, который в мгновение ока уби-
вал вступавших туда.
Адам Киркор, очевидно следуя за Нарбутом, модифицировал версию предания
в изложении последнего. В путеводителе по Вильнюсу он утверждал, будто в
прежние времена было распространено предание о василиске, обитавшем в под-
земелье под Бакштой и убивавшем взглядом любопытных, пока один безрассуд-
но отважный человек не приблизился к нему с большим зеркалом, василиск
увидел свое отражение и пал замертво (Jan ze Śliwina 1859: 126). Таким образом
преступник варшавского предания или версии Нарбута, поставленный перед вы-
бором смертной казни или рискованного предприятия, трансформировался в
сметливого смельчака. На русском языке «известную сказку о Василиске» повто-
рил в компилятивных Литовско-языческихочерках фон Роткирх: василиск в под-
земелье под Бакштой взглядом «убивал людей, входивших туда: но нашелся один
смелый человек, который вошел туда, неся пред собою большое зеркало; чудо-
вище, как только увидало себя в нем, было поражено собственным взглядом,
отражаемым в зеркале, и издохло» (Теобальд 1890: 135).
С трансформациями сюжета изменилась его жанровая принадлежность: рассказ
о вильнюсском василиске из категории повествований об удивительных, единс-
твенных в своем роде происшествий (singularia) с определенной приуроченностью
перешел в разряд народных преданий о событиях неопределенно далекого про-
шлого. В краеведческой литературе на польском и литовском языках закрепилась
топографическая привязка легенды о василиске к Бакште. Ранний сюжет с рутой
в качестве средства против василиска оказался совершенно вытесненным вари-
антом с зеркалом. Свернутые изложения или краткие отсылки к преданию о
василиске, пораженном своим собственным взглядом или побежденном смелым
и находчивым юношей с помощью зеркала, содержат детали, намечающие раз-
личные интерпретационные возможности. В одной из таких отсылок таинствен-
ные подземелья Бакшты связываются с легендой о прожорливом драконе-васи-
лиске, который убивал свои жертвы взглядом, пока сам не убил себя им, отра-
женным в зеркале (Remer 1930: 84). В другой говорится о драконе (slibinas),
убивавшем взглядом, пока хитрый юноша (jaunuolis, gudrusjaunikaitis) не поставил
перед страшилищем зеркало, и оно пало от собственного взгляда (Bulota, Šalūga
1960: 5; Bulota 1965: 7; Tūrienė 1993: 154).
3. КРАКОВСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ
Приуроченность сюжета к холму Бакшта и подземельям под ним задала вер-
тикальную ориентацию верхниз, актуализировала универсальные семиотические
оппозиции и проявила мифологическую схему победы над хтоническим сущес-
твом. Вместе с современными представлениями Киркора и других историков и
краеведов о древнейшем городище на Бакште, образовавшем ядро или одно из
ядер будущего города, такой вариант предания вызывал параллели с краковским
сюжетом о драконе. В позднем варианте путеводителя по Вильнюсу Киркор
сравнил Бакшту с краковским Вавелем и вильнюсского василиска с вавельским
драконом; сравнение получилось в пользу Вильнюса, где для победы над чудищем
не понадобился князь Кракус, но нашелся безымянный горожанин смельчак с
зеркалом (Kirkor 1880: 13).
Трансформации вильнюсского предания о василискеПавел Лавринец
418 419
Параллель с Вавелем и легендой о Кракусе и драконе поддержал Юзеф Белин-
ский; по его мнению, Бакшта для Вильнюса была тем же, что Вавель для Кракова,
т. е. древним городищем, с течением веков превратившимся в мощную крепость,
вокруг которой постепенно расширялось поселение. По приведенной Белинским
легенде, обитавший в пещере на Бакште василиск был убит собственным взглядом,
когда нашелся смельчак, спустившийся в подземелье с большим зеркалом. В сходс-
тве вильнюсского предания с краковской легендой ученый усмотрел доказательс-
тво связи и родственности народов; впрочем, общий со многими городами сюжет,
по мнению Белинского, позднего происхождения (XV в.) и связать его с предыс-
торией города и вавельским драконом не удается (Bieliński 1894: 499).
Закономерность такого сопоставления подтверждается тем, что к нему пришел,
по-видимому независимо от Киркора и Белинского, автор заметки вильнюсской
газеты о якобы найденном в Германии окаменевшем 15-метровом теле пресмы-
кающегося или ящера, будто бы послужившем прототипом побежденного Зиг-
фридом дракона в ПеснеоНибелунгах. Это открытие, утверждалось в заметке,
может дать сравнительный материал исследователям происхождения легенды о
вавельском драконе и вильнюсском василиске. Дух легенды о василиске и смелом
подмастерье сапожника, говорится в заметке, таится на Бакште, в известных
подземельях рядом с костелом Миссионеров (Włod 1933а). В этом пассаже ха-
рактерным образом контаминируются вильнюсский сюжет и персонаж краковс-
кой легенды.
Заметка предваряла первоапрельскую мистификацию о якобы обнаруженном
студентами Университета Стефана Батория в подземельях Бакшты окаменевше-
го огромного ящера мезозойской эры из отряда лабиринтодонтов; точнее, най-
дена былa морда, а туловище скрывала земля. Пародируя ученые рассуждения,
тот же автор в первоапрельской статье предполагал, что окаменевшее в доисто-
рические времена чудище стало предметом языческого культа, позднее было
замуровано в подземном святилище, чтобы уберечь божество от оскорбления
христианами, а память о нем и породила легенду о василиске, известную каж-
дому жителю города. Не исключено, что чудище как объект культа было табу-
ировано и каждый, кто, помимо жрецов, осмеливался войти в его обитель и
взглянуть на него, наказывался смертью, а образ подмастерья сапожника, побе-
дившего чудище, может изображать победу христианства. Статья иллюстриро-
валась фотографией головы ящера и приглашала публику осмотреть сенсационную
находку за 10 грошей; собранные деньги предназначались детскому приюту «Ии-
сус Младенец» (Włod 1933б). Об этой мистификации писали исследователи виль-
нюсских подземелий (Bulota, Šalūga 1960: 5–6; Bulota 1965: 7–8; Булота 1994:
171), в цели которых анализ намеченного в газетных публикациях сюжета с
краковскими параллелями не входил.
4. БЕЛЛЕТРИЗАЦИЯ ЗАГОРСКОГО
В обработке врача и историка краеведа Владислава Загорского предание об-
рело литовский колорит и черты волшебной сказки, в которых распознаются
элементы космологического мифа; в сюжет был привнесен отсутствовавший в
других изложениях мотив любви отважного сметливого юноши. По Загорскому,
в вековых борах на берегах Нерис и Вильни скрывалось поселение литвинов. Они
жили бедно, но счастливо, потребности их были скромными, от своих жилищ
они далеко не удалялись, а о том, что есть другие края, где люди живут иначе,
узнавали только от жреца и заблудившихся путешественников. Но они, вероятно,
прогневали богов, потому что на горе в пещере появился василиск, губящий
главным образом девушек. Отважный молодой литвин, влюбленный в красавицу
Дугну и беспокоясь за нее, отправился в далекие края, преодолел по пути нема-
ло опасностей, выменял на ценные шкуры и меха зеркало. Вернувшись, он ран-
ним утром, когда заря Аушра окрасила небо, поднялся к горе, подкрался к пе-
щере, где спало огромное чудовище; оно, почувствовав приближение живого
существа, открыло глаза, уперло взгляд в подставленное зеркало и пало замерт-
во от отражения. В это мгновение солнце озарило небо и землю, юноша затру-
бил в рог, разбуженные жители селения поспешили за Дугной к горе, подхвати-
ли юношу на плечи и славили его самоотверженность, мужество и расторопность.
На горе рядом с пещерой василиска была возведена из камня четырехугольная
башня (baszta), от которой получила название и гора Baszta (Zahorski 1903: 34–38).
В сборник вильнюсских преданий и легенд Загорский включил переработан-
ный вариант предания с редуцированной литовской окраской: убраны упоминания
о литвинах, о насылающей любовные чары волшебнице Mildewnikas, о заре Auszra,
а имя девушки заменено на Jagna, производившее впечатление славянского. Со-
хранилось литовское название реки, что вызвало недоумение одного из рецен-
зентов. По его мнению, ее следовало назвать Вилия, поскольку Вильно издавна
была славянским поселением, а название Нерис употребительно лишь там, где
начинается этнографическая литовская территория (jot 1925). В качестве источ-
ника в книге Загорского указано сочинение Нарамовского, в котором, однако,
отсутствуют фигура победителя (и соответствующая мотивировка его действий)
и зеркало, а событие отнесено к конкретной исторической эпохе, но не к глу-
бокой древности. Фактически Загорский использовал сюжет о варшавском васи-
лиске, уже приложенный к Бакште Нарбутом, но героя сделал, как и Киркор, не
преступником, наделив его молодостью, отвагой и сообразительностью. В до-
полнение Загорский привел по Нарбуту версию «старой рукописи» Descriptio
historicabreviscivitatisvilnensis, в которой победителем чудовища выступил при-
говоренный к смерти разбойник (Zahorski 1925: 8).
Книга Загорского в литовском пересказе Пранаса Жукаускаса вышла в Каунасе
(1931; переиздана в 1991 г.). Литовский текст точно следует за польским ориги-
Трансформации вильнюсского предания о василискеПавел Лавринец
420 421
налом; чудище названо siaubūnas и slibinas (сказочное существо пугающей наруж-
ности, дракон); имя невесты юноши литуанизировано – Uogelė («Ягодка»), башня
(bokštas) построена в честь юноши (у Загорского такая мотивировка сооружения
башни отсутствует) (Vingis 1931: 53–60; русский перевод Вингис 1993: 99–102).
Версия Загорского с редуцированной литовской окраской едва ли не дословно
процитирована, без указания источника, в одном из современных польских путе-
водителей по Вильнюсу (Jackiewicz 2005: 104–105). В другом путеводителе она
отразилась в кратком изложении легенды о прекрасном юноше, который хотел
спасти свою возлюбленную от чудища; вместе с тем приведен вариант Нарбута с
посланным в пещеру приговоренным к смерти преступником (Górska 2007: 95).
Та же версия Загорского в пересказе Жукаускаса нашла отражение в литовских
путеводителях. В довоенном литовском путеводителе по Вильнюсу победителем
василиска (siaubūnas, baziliškas) в подземелье на Бакште стал отважный и сметливый
литовец (drąsusirsumanuslietuvis; Juškevičius, Maceika 1937: 68). В послевоенном
путеводителе легенда о василиске отнесена к глубокой древности, а ее возникно-
вение объясняется воздействием на воображение людей остатков древнего замка.
Судя по тому, что в роли победителя василиска выступает смелый юноша, добыв-
ший в дальних краях зеркало, и одоление чудовища свершилось рано утром, на
восходе солнца (Maceika, Gudynas 1960: 253–256), авторы путеводителя опирались
на сказочную версию Загорского / Жукаускаса. Она же опознается в изложении, в
котором василиск назван «нездешним чудовищем», в незапамятные времена «за-
бредшим в наши края», излюбленным лакомством которого были молоденькие
девушки; некий вильнюсский юноша, опасавшийся, что жертвой может стать его
возлюбленная, приблизился к василиску с большим зеркалом, василиск «поймал в
зеркале свой собственный убийственный взгляд и упал замертво». С этим вариантом
соседствует пересказ версии Нарбута, согласно которой городскими властями на
расправу с василиском был послан приговоренный к смертной казни разбойник
(Булота 1994: 167–168). Тексты Загорского и Жукаускаса также используются в
сериях книг и сборниках преданий, выходящих с конца 1990-х гг. на польском и
литовском языках (Lipskis, sud. 1998; Lipskis, sud. 2000; Leonavičius, sud. 2005).
5. ПОЗДНИЕ ВАРИАЦИИ
На версии Загорского / Жукаускаса основаны современные обработки преда-
ния, сдвигающие сюжет от космологической схемы к resgestae. В беллетризо-
ванных, расцвеченных подробностями пересказах на литовском языке появление
василиска относится к концу XVII в., когда после нашествия войск московского
царя Алексея Михайловича и украинских казаков на месте разрушенных укреп-
лений на Бакште образовалась городская свалка, а использовать против чудовища
зеркало предлагают ученые иезуиты из университета (Juozėnas 2007; Varnienė
2009). Победитель василиска остается по-прежнему безымянным; однако в его
образе объединяются атрибуты победителя василиска двух ранних вариантов
сюжета: преступником, приговоренным к смертной казни, оказывается юноша,
осужденный за убийство своего внебрачного ребенка.
Мотив вильнюсского василиска, обнаруживаемый в современных произведе-
ниях художественной литературе, выполняет различные функции, так или иначе
обозначая Вильнюс, один из существенных компонентов города или одно из его
состояний. В стихотворении Чеслава Милоша василиск под средневековой баш-
ней, наряду с подземной рекой и потайным ходом в Тракайский замок, – элемент
той легенды, которою представляется давний и далекий город межвоенной поры:
„Rośliśmy tam tuż obok, nie wiedząc o sobie, / W tej samej legendzie: <...> o
bazyliszku / Pod średniowieczną basztą <...>“ (Miłosz 1991: 45). Ср. в переводе:
«Росли мы рядом, не зная друг о друге, / Среди тех же легенд: <...> о василис-
ке / Под средневековой башней <...>» (Брио 2008: 125).
Тереза, героиня повести «Черные и красные, желтые и синие» Макса Фрая, в
прошлом – деревенская девчонка, с детства мечтавшая жить в Вильнюсе; друзья-
старшекурсники когда-то, когда она еще только поступила в университет, пока-
зали ей двор на улице Бокшто, неподалеку от Барбакана, в котором жил василиск.
Она понимает, что они шутили, тем не менее, ей приятно знать «точный адрес
василиска» (Фрай 2010: 36). Такое упоминание василиска углубляет характер
персонажа и является немаловажной деталью образа Вильнюса в его восприятии.
Лирическая интонация гармонизирует сочетание реалистических точных деталей
в образе города и фантазий Терезы, уверенной, например, в том, что хорошо
знакомая ей рыжая продавщица кофе на улице Пилес – бессмертная лиса-обо-
ротень старинных китайских новелл, несмотря на мужа, четырех дочерей-школь-
ниц, «домик в Жверинасе» и «скучное имя» Бируте (Фрай 2010: 34).
В романе Ричардаса Гавялиса Вильнюсскийпокер вездесущий василиск basiliskas
(Gavelis 1989: 24) и baziliskas (Gavelis 1989: 65), от мертвящего взгляда которого
невозможно скрыться, – подлинный властелин враждебного дегуманизированно-
го Вильнюса. Вместе с тем сам Вильнюс выступает в многозначном образе монс-
тра – вильнюсского василиска (Vilniausbaziliskas), чешуйчатого дракона (Vilniaus
slibinas, žvynuotas slibinas), вильнюсского зверя (Vilniaus žvėris), вильнюсского
осьминога (Vilniausaštuonkojis; Gavelis 1989: 133, 186). Чудовище воплощает уни-
версальное зло, способное приобретать разные формы; одной из них является
«глобальный василиск» Сталин (globalinisbasiliskas; Gavelis 1989: 189).
Герой романа Витаутас Варгалис в поисках тайны сил зла обнаруживает в
библиотеке Вильнюсского университета рукопись – копию довоенной диссерта-
ции, в которой говорилось о появившемся в Вильнюсе во времена Сигизмунда
Августа (вторая половина XVI в.) василиске (basiliskas). Он убивал людей своим
взглядом, а иногда глубокими вздохами; от василиска можно было только на
время обезопаситься сухими листьями деревьев, впитывавшими силу взгляда.
Трансформации вильнюсского предания о василискеПавел Лавринец
422 423
Василиск был обнаружен, но потом исчез. Помимо того, в Вильнюсском уни-
верситете устраивались студенческие обряды одоления василиска, но позднее они
были запрещены и забыты (Gavelis 1989: 52).
Кульминация судьбы Варгалиса несостоявшееся сражение с василиском,
фактически поражение. Оно воспроизводит присущее литовцам, в понимании
героя, фатальное свойство проигрывать на грани триумфа качестве примеров
приводятся несостоявшаяся коронация князя Витаутаса, гибель самолета «Литу-
аника» в конце трансатлантического перелета и т.п.): Путь приводит Варгалиса
во двор Старого города неподалеку от питейного заведения «Нарутис», изобра-
женного в романе едва ли не инфернальным дном, он явственно слышит биение
огромного ядовитого сердца вильнюсского василиска, но оказывается обманутым
Ими, силами зла, и понимает, что он, переступив границу безопасности, будет
неминуемо уничтожен (Gavelis 1989: 234).
От романа Гавялиса очевидно зависит стихотворение Айдаса Марченаса Мед-
ныетрубы19911 о крайне катастрофическом пограничном состоянии, с отсылкой
в строке „dar pagalvojau štai ir viskas“ к сцене несостоявшегося сражения (ср.:
„Štai ir viskas. Baziliskas paspruko, pakišęs man paprasčiausią senamiesčio pajuodėlę“,
Gavelis 1989: 234). Последний акцент стихотворения – взгляд вильнюсского ва-
силиска („o į akis gražiai ir skaudžiai / vėpsojo vilniaus baziliskas“ (Marčėnas 1998:
59); ср. в русском переводе с неизбежными смысловыми сдвигами: «и Вильнюс
виделся на деле / базиликой и василиском» Марченас 2002: 39)2.
В романе Кристины Сабаляускайте Silva Rerum действие разворачивается в
Жямайтии и Вильнюсе во второй половине XVII в. и разговоры и мысли персо-
нажей о василиске (baziliskas), с одной стороны, передают колорит изображаемой
эпохи. Просвещенный дворянин Йонас Мотеюс Норвайша считает поверье про
василиска, живущего в вильнюсских подвалах и подземельях, сказкой для детей,
россказни о смертоносном взгляде объясняет естественными причинами (скоп-
ление вредных газов, внезапная смерть от застаревшей болезни и т. п.). Пред-
рассудки черни, верящей, что отпугнуть василиска можно терпким запахом руты
или крестом, а убить – зеркалом, ему смешны, как и мода носить пришитое к
воротнику, рукаву или поясу зеркальце, распространившаяся в его молодости
среди напуганных василиском жителей Вильнюса. Пушкарь Деламарсас в разго-
воре засвидетельствовал, что полковник Фридрихас Геткантас сам видел василис-
ка и, чтобы тот не мешал перестраивать артиллерийский бастион, соорудил для
него отдельный подвал (Sabaliauskaitė 2008: 119–120). С другой стороны, василиск
в романе выступает символом ужасающей встречи с собственными тайными
страхами и угрызениями совести (Sabaliauskaitė 2008: 121, 139, 200, 281, 284).
1 Благодарен Инге Видугирите, высказавшей в частной беседе это ценное соображение.
2 Благодарен Таисии Лаукконен, сообщившей об этом тексте А. Марченаса и его переводе.
Подводя предварительные итоги, можно сказать, что современные поэтичес-
кие и прозаические произведения и беллетризованные пересказы предания со-
держат относительно разнообразные интерпретации сюжета о василиске. При
этом, во-первых, в ряде случаев закрепляется топографическая привязка к кон-
кретному вильнюсскому локусу; во-вторых, очевидно предпочитается поздняя
версия предания, в которой акцентируется смертоносный взгляд василиска и
против него используется зеркало.
ВЫВОДЫ
Предание о вильнюсском василиске транслировалось в двух основных версиях.
В ранней, воспроизводившейся на протяжении XVIII–XX вв. в сочетании с сю-
жетом о варшавском василиске, средством против чудовища были пучки руты.
Оба предания приурочены ко второй половине XVI в., к правлению Сигизмунда
Августа, при этом вильнюсский сюжет не был привязан к определенному локусу.
В поздней версии, изложенной Нарбутом, модифицированной Киркором и закре-
пившейся благодаря обработке Загорского, средством против василиска стало
зеркало. В вильнюсском сюжете появилась фигура победителя василиска, остав-
шегося безымянным; события относились к неопределенной далекой древности
либо, в историфицированных вариантах, к XVII в., но привязывались к Бакште.
Топографическая привязка к локусу с выдающимися особенностями рельефа
(сочетание верха горы, возвышающейся над Вильной, и низа родникового оврага
и засыпанных остатков подземелий Барбакана) обусловила мифологический сю-
жет городской медиации противоположностей (Топоров 1980: 4–5). Она также
обогатила сюжет возможностями соотнесения места действия с axismundi и
сценарием основного мифа. Замена руты зеркалом с его собственной богатой
символикой и акцентирование смертоносного взгляда василиска открыло воз-
можности для психологизирующих, морализирующих и аллегорических подтек-
стов, в частности, в беллетризованных пересказах предания и в отсылающих к
нему художественных произведениях. Появившийся в поздней версии предания
победитель василиска уподобился мифологическому змееборцу и функциональ-
но тождественным персонажам, что повлекло широкие аналогии и истолкования
его, например, как культурного героя, основателя традиции, социального или
религиозного реформатора (ср. Janušaitė 2005).
Ключевые моменты поздней версии предания внешне напоминают схему
мифов градозиждительных и космогонических, поскольку conditorurbis и conditor
orbis действуют в изоморфных пространствах: благоприятные условия существо-
вания устанавливаются или восстанавливаются избавительным убийством хтони-
ческого чудовища, сопряженным с опасным переходом из светлого верхнего
пространства в нижнее темное, тождественное потустороннему царству мертвых;
Трансформации вильнюсского предания о василискеПавел Лавринец
424 425
см. анализ изоморфности пространства мифа и мифологизированной топографии
в связи с основным мифом (Иванов, Топоров 1976), специально на материале
«свинтороговского» и «гедиминова» циклов легенд, связанных с предысторией
Вильнюса и его основанием (Топоров 1980: 30–36, 44–57, 60–67). Однако ано-
нимный победитель василиска лишен важных свойств мифологического основа-
теля города: он не выступает в функции установителя традиции, не включен в
какую бы то ни было генеалогическую схему, не наделен биографией и даже
именем. Топонимические характеристики места действия не связаны не только
с безымянным героем и родовым обозначением василиска, но и с элементами
рельефа, что исключает «перевод» мифологической схемы на язык топографии
(и наоборот) и интерпретацию предания и соответствующей местности как зна-
кового комплекса (ср. Топоров 1980: 34–35). Предание о вильнюсском василис-
ке, вероятно книжное по своему происхождению, отнюдь не встраивается в ряд
мифов об основании городов и не составляет своего рода альтернативу известной
легенде об основании Вильнюса. В трансформациях первоначально скудного
сюжета и перемещениях его в различные языковые, национальные, культурные
контексты на протяжении XIX и первой половине XX вв. нарастал его мифоло-
гический потенциал, что в свою очередь имплицировало разнообразие интерпре-
тационных возможностей предания и реляций василискВильнюс.
ЛИТЕРАТУРА
Брио, В. 2008: Поэзияипоэтикагорода:Wilnoענליװ–Vilnius, Москва: Новое литера-
турное обозрение.
Булота, Й. 1994: Драконова крепость. Вильнюс 8 (138), 165–177.
Вингис, П. [Жукаускас, П.] 1993: Чудище. Вильнюс 4 (123), 99–102.
Иванов, В.В., Топоров, В.Н. 1976: Мифологические географические названия как ис-
точник для реконструкции этногенеза и древнейшей истории славян. В.Д. Королюк (отв.
ред.), Вопросыэтногенезаиэтническойисторииславянивосточныхроманцев.Методо-
логияиисториография, Москва: Наука, 109–128.
Киркор, А. К. 1882: Очерк VIII. Город Вильно. П.П. Семенов (ред.), ЖивописнаяРос-
сия.Отечествонашевегоземельном,историческом,племенном,экономическомибытовом
значении 3-1, С.-Петербург, Москва: М. О. Вольф, 137–162.
Марченас, А. 2002: Декларацияоб имуществе, перевод с литовского Георгия Ефре-
мова, Москва: ОГИ. (Bilingua.)
Теобальд [Роткирх, В.А. фон] 1890: Литовско-языческиеочерки.Историческиеис-
следования, Вильна: Типография п. ф. О. Завадского.
Топоров, В.Н. 1980: Vilnius,Wilno,Вильна: город и миф. Т.М. Судник (отв. ред.), Бал-
то-славянскиеэтноязыковыеконтакты, Москва: Наука, 3–71.
Фрай, М. 2009: Черные и красные, желтые и синие. М. Фрай (сост.), Кофейнаякнига,
Санкт-Петербург: Амфора, 113–123.
Baliński, M. 1836: HistoryamiastaWilna 1: DziejeWilnaodzałożeniamiastaażdoroku1430,
Wilno: Druk A. Marcinowskiego.
B a r š a u s k a s, J., Levandauskas, V., Simanavičius Ž. 1987: Vilniaus bastėja. J. Minkevičius
(red.), Lietuvosarchitektūrosistorija 1: NuoseniausiųlaikųikiXVIIa.vidurio, Vilnius: Mokslas,
215–216.
Bazyliszek 1898: B a z y l i s z e k. S. OrgelbrandaEncyklopedjaPowszechnazilustracjamiimapa-
mi 2: odliteryBdoBorysz, Warszawa: Wydawnictwo Towarzystwa Akcyjnego odlewni czcionek
i drukarni S. Orgelbranda synów, 236–237.
Bazyliszek 1930: Ba z y l i s z e k. EncyklopedjaPowszechnaUltimaThulepodredakcjądr.Stani-
sławaFr.Michalskiego 1: A–Bhagalpur, Warszawa: Wydawnictwo Ultima Thule, 630.
B i e l i ń s k i, J. 1894: Wilno. B. Chlebowski (red.), SłownikgeograficznyKrólestwaPolskiegoi
innychkrajówsłowiańskich 13, Warszawa: Wiek, 492–533.
Bulota, J., Šalūga, R. 1960: Vilniauspožemiuose, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės
literatūros leidykla.
Bulota, J. 1965: ReportažaiišpožeminioVilniaus, Vilnius: Mintis.
Gavelis, R. 1989: Vilniauspokeris, Vilnius: Vaga.
Gloger, Z. 1900: Encyklopedjastaropolskailustrowana 1, Warszawa: Druk P. Laskauera i
W. Babickiego.
Górska, A. 2007: Wilno:Przewodnik, Kraków: Wydawnictwo Kluszczyński.
Jackiewicz, M. 2005: Wilno.Spacerkiempomieście, wyd. drugie zmienione, Warszawa: Ex
Lib ris Galeria Polskiej Książki.
Janušaitė, K. 2005: Apie „Vilniaus legendas”. 7menodienos 25 (667), birželio 24 d.
jot 1925: Legendy Wileńskie (Dr. Władysław Zahorski Legendy Wileńskie. Nakładem i
drukiem Józefa Zawadzkiego w Wilnie 1925 r.). DziennikWileński 123, 31 maja.
Jovaiša, L. 2009: Istorija. A. Bumblauskas (red.), AlmaMaterVilnensis:Vilniausuniversiteto
istorijosbruožai, Vilnius: Vilniaus universiteto leidykla, 236–250.
Juozėnas, D. 2007: Baziliskas. ŠiaurėsAtėnai 14 (840), balandžio 14 d.
Jurkštas, J. 1985: Vilniausvietovardžiai, Vilnius: Mokslas.
Juškevičius, A., Maceika, J. 1937: Vilniusirjoapylinkės, Vilnius: Ruch.
J. K. [Karłowicz, J.] 1892: Bazyliszek. Wielkaencyklopedyapowszechnailustrowana 7, War-
szawa: Nakład i druk S. Sikorskiego, 203.
Jan ze Śliwina [Kirkor, A. H.] 1859: PrzechadzkipoWilnieijegookolicach,wydаniedru-
gie,poprawne,dopiskamiuzupełnioneiplanemmiastaozdobione, Wilno: Nakład M. Orgelbranda.
Трансформации вильнюсского предания о василискеПавел Лавринец
426 427
K i r k o r, A. H. 1880: PrzewodnikpoWilnieijegookolicachzwykazaniemhistorycznymnajbliż-
szychstacyjkoleiżelaznych,wydanie drugie przejrzane i powiększone, Wilno: Nakład i druk
J. Zawadzkiego.
L e o n av i č i u s, B. (sud.) 2005: Vilniauslegendos.Siaubūnas.Lizdeika.Geležinisvilkas.Vilniaus
įkūrimas, įvado autorė Genovaitė Gustaitė, Vilnius: Daigai.
Lipskis, S. (sud.) 1998: Vilniauslegendos, Vilnius: Žuvėdra.
Lipskis, S. (sud.) 2000: LegendyWileńskie, Vilnius: Žuvėdra.
Maceika, J., Gudynas, P. 1960: VadovaspoVilnių, Vilnius: Valstybinė politinės ir moks-
linės literatūros leidykla.
Małachowicz, E. 1996: Wilno.Dzieje,аrchitektura,cmentarze, Wrocław: Oficyna Wydawni-
cza Politechniki Wrocławskiej.
Marčėnas, A. 1998: VargšasJorikas, Vilnius: Vaga.
Miłosz, C. 1991: Dalszeokolice, Kraków: Znak.
Naramowski, A. 1724: FaciesrerumsarmaticaruminfacieRegniPoloniaeMagniq<ue>Du-
catus Litvaniae gestarum, duobus libris succincte expressa l, Vilnae: Typis Universit<atis>
Soc<ietatis> Jesu.
Narbutt, T. 1856: Pomniejszepismahistoryczne szczególnie do historyi Litwy odnoszącesię,
Wilno: Nakład i druk T. Glücksberga.
Natoński, B. 1977: Naramowski Adam Ignacy. Polskisłownik biograficzny 22-3, Wrocław
etc.: Zakład Narodowy imienia Ossolińskich, Wydawnictwo Polskiej Akademii Nauk, 526–528.
Remer, J. 1930: Wilno, Poznań: Wydawnictwo Polskie (R. Wegner).
Sabaliauskaitė, K. 2008: Silvarerum, Vilnius: Baltos lankos.
Siemieński, L. 1845: Podaniailegendypolskie,ruskieilitewskie, Poznań: Nakładem księgarni
J. K. Żupańskiego.
Tūrienė, V. 1993: DešimtŠventaragiomįslių:Vilniaussvečiams, Vilnius: Alma littera.
Włod 1933а: W siedlisku legendarnego bazyliszka. KurjerWileński 84 (2625), 31 marca.
Włod 1933b: Rewelacyjne odkrycie w podziemiach Bakszty. Skamieniały szczątki potwora w
nowootkrytym lochu (ciąg dalszy). KurjerWileński 85 (2626), 1 kwietnia.
Wóycicki, K. W. 1830: PrzysłowiaNarodowe.Zwyiaśnienemzrzódłapoczątku,orazsposobu
ichużycia.Okazuiącecharakter,zwyczaie,iobyczaie,przesądy,starożytności,i wspomnieniaoy-
czyste 1–3, Warszawa: Nakładem Hugues et Kermen.
K. Wł. W. [Wójcicki, K. W.] 1860: Bazyliszek. Encyklopedyjapowszechna 2: Ap.–Bąk.,
Warszawa: Nakład, druk i własność S. Orgelbranda Księgarza i Typografa, 1076–1077.
Varnienė, A. 2009: Vilniaussiaubūnas, iliustravo L. Kusaitė, Vilnius: Alma littera.
Z a h o r s k i, W. 1903: Z podań i legend Wileńskich. KalendarzKatolickiTowarzystwaDobro-
czynnościprzyKościeleśw.Katarzyny1904, С.-Петербург: Типография Эд. Новицкаго, 1903,
34–50.
Z a h o r s k i, W. 1925: Podaniailegendywileńskie,z drzeworytami prof. St. Matusiaka, Wilno:
Nakład i druk J. Zawadskiego.
Vingis, P. [Žukauskas, P.] 1931: Vilniauspadavimai, sekdamas d-ru Zahorskiu, Kaunas: Aitra.
VILNIAUS MITO APIE BASILISKĄ TRANSFORMACIJOS
Sa n t r au k a. Straipsnyje nagrinėjama mito apie basiliską (slibiną) transformacijų istorija ir
jo versijų turinys. Padavimas lotyniškuose, lenkiškuose, lietuviškuose, rusiškuose tekstuose plito
dviem pagrindinėmis versijomis. Lakoniška ankstyvoji versija teigė, kad karaliaus Žygimanto
Augusto laikais, antroje XVI a. pusėje, Vilniuje pasirodęs basiliskas buvęs numarintas puokštele
rūtų. Šis siužetas buvo kuriamas atsižvelgiant į detalesnį padavimą apie basiliską, 1587 m., valdant
tam pačiam karaliui, pasirodžiusį Varšuvoje ir užmuštą veidrodžiais, kuriais buvo apkabinėtas į
rūsį pasiųstas kalinys. Plačiai paplito Vilniaus padavimo apie basiliską versija, atpasakota Teodoro
Narbuto (1856), modifikuota Adomo Kirkoro (Jan ze Śliwina 1859; 1880) ir beletristinėmis smulk-
menomis apipinta Vladislovo Zagorskio (1903; 1925). Pasak šios versijos, basiliskas pasirodęs
žiloje senovėje ir užmuštas veidrodžiu drąsaus jaunuolio. Skirtingai nei pirminėje versijoje, joje
nurodoma konkreti veiksmo vieta Vilniuje Bokšto kalnas. Šiai padavimo versijai įsitvirtinti
padėjo išskirtinės reljefo ypatybės kalno viršus ir gynybinio griovio bei užpiltų barbakano po-
žemių liekanų apačia. Chtoniškos baidyklės nužudymo siužetas, susijęs su pavojingu perėjimu
šviesios viršutinės erdvės į tamsią žemutinę (analogišku kelionei į anapusinę mirusiųjų karalystę)
ir palankių gyvenimo sąlygų atkūrimu, esminėmis ypatybėmis sutapo su miestų įkūrimo ir kos-
mogoninių mitų schema. Tačiau anoniminis į genealoginę schemą neįtrauktas basilisko nugalėto-
jas, kuriam biografiją parūpino tik beletrizuoti XX a. perpasakojimai, neturi svarbių mitologinio
herojaus ypatybių jis nėra nei naujos tradicijos pradininkas, nei miesto įkūrėjas. Nepaisant to,
ši mitologinio potencialo prisotinta versija buvo lyginama su legenda apie Krokuvos slibiną ir
sulaukė įvairiausių variantų su psichologizuojančiomis, moralizuojančiomis ir alegorinėmis po-
tekstėmis kraštotyros darbuose, Vilniaus legendų ir mitų rinkiniuose ir grožinėje literatūroje
lietuvių, lenkų ir rusų kalbomis.
PAVEL LAVRINEC
Vilniausuniversitetas
Rusųfilologijoskatedra
Universitetog.5,LT-01513Vilnius
Lietuva
pavel.lavrinec@flf.vu.lt
ResearchGate has not been able to resolve any citations for this publication.
Поэзия и поэтика города: Wilno – ‫ – װילנע‬Vilnius
  • В Брио
Брио, В. 2008: Поэзия и поэтика города: Wilno – ‫ – װילנע‬Vilnius, Москва: Новое литературное обозрение.
  • Й Булота
Булота, Й. 1994: Драконова крепость. Вильнюс 8 (138), 165–177.
  • П Вингис
  • П Жукаускас
Вингис, П. [Жукаускас, П.] 1993: Чудище. Вильнюс 4 (123), 99–102.
Мифологические географические названия как источник для реконструкции этногенеза и древнейшей истории славян
  • В В Иванов
  • В Н Топоров
Иванов, В.В., Топоров, В.Н. 1976: Мифологические географические названия как источник для реконструкции этногенеза и древнейшей истории славян. В.Д. Королюк (отв. ред.), Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев. Методология и историография, Москва: Наука, 109–128.
Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении 3-1
  • А К Киркор
Киркор, А. К. 1882: Очерк VIII. Город Вильно. П.П. Семенов (ред.), Живописная Россия. Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении 3-1, С.-Петербург, Москва: М. О. Вольф, 137-162.
Декларация об имуществе, перевод с литовского Георгия Ефремова
  • А Марченас
Марченас, А. 2002: Декларация об имуществе, перевод с литовского Георгия Ефремова, Москва: ОГИ. (Bilingua.)
Черные и красные, желтые и синие. М. Фрай (сост
  • М Фрай
Фрай, М. 2009: Черные и красные, желтые и синие. М. Фрай (сост.), Кофейная книга, Санкт-Петербург: Амфора, 113–123.
1836: Historya miasta Wilna 1 : Dzieje Wilna od założenia miasta aż do roku 1430
  • M Baliński
Baliński, M. 1836: Historya miasta Wilna 1 : Dzieje Wilna od założenia miasta aż do roku 1430, Wilno: Druk A. Marcinowskiego.
B a z y l i s z e k. Encyklopedja Powszechna Ultima Thule pod redakcją dr
Bazyliszek 1930: B a z y l i s z e k. Encyklopedja Powszechna Ultima Thule pod redakcją dr. Stanisława Fr. Michalskiego 1: A – Bhagalpur, Warszawa: Wydawnictwo Ultima Thule, 630.
Vilniaus požemiuose, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla
  • J Bulota
  • R Šalūga
Bulota, J., Šalūga, R. 1960: Vilniaus požemiuose, Vilnius: Valstybinė politinės ir mokslinės literatūros leidykla.