ArticlePDF Available

What did the Skull of Aurochs, an axe and female statuettes tell us abouti (on the problem of the initial neolithisation on the Lower Don)

Authors:

Abstract and Figures

Basing on some new and reconsideration of older materials, arguments for the migratory nature of the neolithisation impulses in Lower Don region are presented in this paper. Zagros region is considered to be the "homeland" of the elements of Neolithic package. In the PPNB period, across the Caucasian shore of the Black and Azov seas, possibly, also by sea, there were connections established between Zagros and Lower Don regions. The penetration of the new reproducing economy, possibly, together with its bearers, took part between 8500 - 7000 BC. As early as in the Pre-Pottery Neolithic, here emerges a relative sedentism, together with stone and clay architecture, anthropomorphic and zoomorphic figurative art. The pottery first appears at the beginning of the 7th millennium BC. Of particular importance was the spread of new ways of stone tools production. Together with ceramics, we suppose the provenience of domesticated animals (cattle, swine, sheep/goat) from the territory of Zagros and adjacent regions of Iran. The existence of close contacts between the population of Neolithic sites in Lower Don region and some areas from the Fertile Crescent are confirmed by analogies for such inventory, as clay balls, adzes/axes of soft stone, specific "polishers", medallions, bone pendants with snake ornamentation, stone vessels and geometrical microlites.
Content may be subject to copyright.
Stratum plus
2. 2014
247
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
© Stratum plus. Археология и культурная антропология.
© А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий, 2014.
Keywords: Lower Don Basin, Middle East, Neolithic, neolithisation.
Cuvinte cheie: Bazinul Donului Inferior, Orientul Mijlociu, neolitic, neolitizare.
Ключевые слова: Нижнее Подонье, Передняя Азия, неолит, неолитизация.
A. F. Gorelik, A. V. Tsybriy, V. V. Tsybriy
What did the Skull of Aurochs, an Axe and Female Statuettes Tell Us about? (On the problem of the initial
neolithisation on the Lower Don)
Basing on some new and reconsideration of older materials, arguments for the migratory nature of the neolithisation
impulses in Lower Don region are presented in this paper. Zagros region is considered to be the “homeland” of the elements
of Neolithic package. In the PPNB period, across the Caucasian shore of the Black and Azov seas, possibly, also by sea, there
were connections established between Zagros and Lower Don regions. The penetration of the new reproducing economy,
possibly, together with its bearers, took part between 8500—7000 BC. As early as in the Pre-Pottery Neolithic, here emerges
a relative sedentism, together with stone and clay architecture, anthropomorphic and zoomorphic gurative art. The pottery
rst appears at the beginning of the 7th millennium BC. Of particular importance was the spread of new ways of stone tools
production. Together with ceramics, we suppose the provenience of domesticated animals (cattle, swine, sheep/goat) from
the territory of Zagros and adjacent regions of Iran. The existence of close contacts between the population of Neolithic
sites in Lower Don region and some areas from the Fertile Crescent are con rmed by analogies for such inventory, as clay
balls, adzes/axes of so stone, speci c “polishers”, medallions, bone pendants with snake ornamentation, stone vessels and
geometrical microlites.
A. F. Gorelik, A. V. Tsybriy, V. V. Tsybriy
Despre ce ne-au comunicat craniul unui bour, un topor și câteva gurine feminine? (Contribuţii la
problema neolitizării iniţiale a Donului de Jos)
În baza analizei unor materiale noi și reexaminării altor informaţii mai vechi cu privire la neoliticul timpuriu, sunt aduse
argumente în favoarea caracterului migraţionist al impulsurilor de neolitizare în bazinul inferior al Donului. Drept „patria”
elementelor pachetului neolitic este considerată regiunea Zagros, din care, în perioada PPNB, de-a lungul ţărmului caucazian
al mărilor Neagră și Azov, poate și pe cale maritimă, au fost stabilite legături cu Donul de Jos. Pătrunderea noilor forme
de economie producătoare, posibil, împreună cu purtătorii acesteia, poate xată între 8500—7000 ani î.Hr. Încă în
perioada neoliticului aceramic, aici apare o oarecare formă de sedentarism, arhitectură cu utilizarea pietrei și lutului, plastica
antropomorfă și zoomorfă. Apariţia ceramicii se datează cu începutul mileniului VII î.Hr. Deosebit de importantă a fost și
răspândirea noilor tehnici de șlefuire a pietrei și obţinerea lamelor. Împreună cu ceramica, poate presupusă pătrunderea
animalelor domesticate (vite cornute mari, porcine, ovicaprine) din Zagros sau teritoriile învecinate (din est) ale Iranului.
Contactele strânse dintre populaţia primelor așezări neolitice de la Donul de Jos și populaţia regiunilor din componenţa
Semilunei Fertile sunt susţinute de unele analogii directe pentru asemenea categorii de piese, precum bile din lut, topoare/
tesle din piatră moale, „șlefuitoare” de formă speci că, medalioane, pandantive din os decorate cu reprezentări de șerpi, vase
din piatră și microliţi geometrici.
А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки? (К проблеме начальной неолитизации Нижне-
го Подонья)
В статье на основе анализа новых и пересмотра старых материалов по раннему неолиту приведены аргументы
в пользу миграционной природы импульсов неолитизации в бассейне Нижнего Подонья. В качестве «прародины» эле-
ментов неолитического пакета рассматривается район Загроса, откуда в период PPNB, по кавказскому побережью
Черного и Азовского морей, возможно, также морским путем, имели место связи с Нижним Подоньем. Время проник-
новения новых форм ведения хозяйства, возможно, вместе с носителями производящей экономики, фиксируется между
8500—7000 лет до н. э. Еще в период докерамического неолита здесь возникает относительная оседлость, архитекту-
ра с использованием камня и глины, антропоморфная и зооморфная пластика. Появление керамики относится к нача-
лу VII тыс. до н. э. Особое значение приобрело и распространение техники шлифовки мягких пород камня и ручного от-
жима пластин. Совместно с керамикой предполагается появление одомашненных животных (крупного рогатого скота,
свиньи, овцы/козы) с территории Загроса и прилегающих к нему с востока районов Ирана. Тесные контакты обитателей
первых неолитических поселений Нижнего Подонья и населения районов Плодородного Полумесяца подтверждаются
прямыми аналогиями по таким изделиям, как глиняные шарики, тесла/топоры из мягкого камня, «утюжки», медальоны,
костяные подвески, украшенные изображениями змей, каменные сосуды и геометрические микролиты.
А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
О чем поведали череп тура,
топор и женские статуэтки?
(К проблеме начальной неолитизации Нижнего Подонья)
Stratum plus
2. 2014
248 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
Введение
При описании итогов раскопок 1960—
1970-х годов ранненеолитического поселения
Мат веев Курган 2 в Северо-Восточном При-
азовье (рис. 1) руководитель работ Л. Я. Кри-
жев ская особое внимание уделила анализу
и интерпретации культового захоронения че-
репа тура (Крижевская 1992: 23). С позиций
современной археологии есть смысл еще раз
вернуться к рассмотрению этого объекта и свя-
занного с ним археологического контекста.
Материалы матвеевокурганских поселений,
датируемые концом VII тыс. до н. э. 1 , необыч-
1 Все даты в тексте статьи даны в их калиброван-
ном значении.
ны во многих отношениях. Они документиру-
ют довольно ранний для азово-черноморских
степей переход к неолиту, здесь отсутствует
типичная глиняная посуда; на фоне домини-
рующей дикой фауны, определены кости всех
экономически основополагающих в неолите
видов домашних животных: крупного рога-
того скота, овцы/козы и свиньи (Крижевская
1992: 103—105; Benecke 1997: 638). Изучение
поселений Приазовья и Нижнего Подонья,
близких Матвееву Кургану, в частности, Ра ку-
шечного Яра (Белановская 1995) и особенно
Раздорской 2 (Цыбрий, Цыбрий 2003; Цыбрий
2008) (рис. 1) подтвердило особый харак-
тер развития неолита данного региона, воз-
никновение которого было отодвинуто к кон-
цу VIII—VII тыс. до н. э. (Aleksandrovsky et
al. 2009: 95—96). Нам представляется умест-
Рис. 1. Неолитические памятники бассейна Нижнего Дона. 1 — Пришиб; 2 — Александрия; 3 — Яремовка;
4 — Устье Оскола; 5 — Дробышево; 6 — Зеленая Горница; 7 — стоянки у с. Боровское; 8 — Ольховая 2, 5;
9 — Орехово-Донецкое; 10 — Должик; 11 — Мурзина Балка; 12 — Зеленополье; 13 — Зимовники; 14 — Ниж-
несеребряковская; 15 — Усть-Быстрая; 16 — Кременная 2; 17 — Красный Октябрь; 18 — Курганный; 19 — Цы-
ганица; 20 — Рассыпная 1—6; 21 — Красная Балка. 1—9, 14, 15 — донецкая культура; 10—13, 16—21 — пла-
товоставская культура (данные по Крижевская 1991; Котова 2002 и исследованиям авторов).
Fig. 1. Neolithic sites of the Lower Don basin. 1 — Pryshyb; 2 — Aleksandria; 3 — Yaremovka; 4 — mouth of Oskol; 5 —
Drobyshevo; 6 — Zelenaya Gornitsa; 7 — sites near village Borovskoe; 8 — Olkhovaya 2, 5; 9 — Orekhovo-Donetskoe; 10 —
Dolzhik; 11 — Murzina Balka; 12 — Zelenopol'e; 13 — Zimovniki; 14 — Nizhneserebriakovskaia; 15 — Ust'-Bystraia; 16 —
Kremennaia 2; 17 — Krasnyi Oktiabr'; 18 — Kurgannyi; 19 — Tsyganitsa; 20 — Rassypnaia 1—6; 21 — Krasnaia Balka. 1—9,
14, 15 — Donets culture; 10—13, 16—21 — Platovskii Stav culture (data a er Крижевская 1991; Котова 2002 and author's
investigations).
Stratum plus
2. 2014
249
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
ным в связи с анализом ритуального захороне-
ния на поселении Матвеев Курган 2 затронуть
также более общие проблемы, в частности,
выявить исторические корни нижнедонского-
приазовского неолита, проследить пути про-
никновения сюда доместицированных живот-
ных, обозначить своеобразие неолитизации
данного региона.
«Загадка» культового
захоронения
По описаниям Л. Я. Крижевской, на од-
ном из участков поверхности поселения
Матве ев Курган 2, в очажной ямке разме-
ром 1 × 0,6 × 0,15 м, была захоронена часть
черепа тура с одним рогом (Крижевская
1992: 28). Вокруг захоронения располага-
лись остатки кострища с большим количе-
ством бытовых отходов. Согласно опреде-
лению В. И. Бибиковой, череп принадлежал
очень крупной особи тура. Показательно,
что среди фаунистических остатков посе-
ления кости тура были единичны. По мне-
нию Л. Я. Крижевской, добыча этого силь-
ного и весьма опасного для охотника живот-
ного была большой редкостью (Крижевская
1992: 103). Вероятно, его сила, веролом-
ство и непредсказуемость были основанием
для культового почитания, что нашло отра-
жение в характере захоронения pars pro toto,
типичном для первобытного фетишизма.
Не меньший интерес вызвал археологический
контекст, сопровождающий этот культовый
объект. В трех метрах от него было обнаруже-
но глинобитное сооружение (выделено авто-
рами) из двух останцов обожженной глины,
абсолютно необычное для восточноевропей-
ского неолита. Высота наибольшего остан-
ца составляла 0,47 м! Следует заметить, что
на поселениях у Матвеева Кургана был много-
кратно прослежен беспрецедентный для нео-
литических памятников северопонтийского
региона характер использования глины. На
Матвеевом Кургане 1 она применялась для
обмазки внутренних и внешних стен жили-
ща, пола, устьев очагов (Крижевская 1992:
13, 15, 16, 17). На поселении Матвеев Курган
2 были отмечены конструкции, напоминаю-
щие печи, яма с запасами строительной гли-
ны (Крижевская 1992: 24, 25). Среди находок,
обнаруженных возле глинобитного сооруже-
ния, заслуживает внимание целый тщатель-
но отшлифованный большой топор из аргил-
лита, который, по мнению Л. Я. Крижевской,
также как и сооружение, находился в одном
функционально-смысловом контексте с захо-
ронением головы тура.
Семантика описанных выше объектов
становится более понятной в свете находок
на поселениях у Матвеева Кургана уникаль-
ных для азово-черноморского неолита ста-
туэток из глины, две из которыхженские
(рис. 2: 1, 3) а одна, как будто бы, передает
голову кабана (рис. 2: 2) (Крижевская 1983:
62—63; Кriževskaja 1981: 27). По мнению ис-
Рис. 2. Глиняные статуэтки из Матвеева Кургана (по Крижевская 1983: рис. 3): 1 — изображение женщины; 2 —
голова животного; 3 — фрагмент статуэтки с изображением ног.
Fig. 2. Clay statuettes from the Matveev Kurgan Settlements (a er Крижевская 1983: рис. 3): 1 — female image; 2 — head of
the animal; 3 — fragment of a gurine with the representation of legs.
Stratum plus
2. 2014
250 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
Рис. 3. Поселение Раздорская 2. Общий вид (1), топографический план (2) и профиль долины у места расположения памятника (3), разрез раскопа (4) (1, 4 — по Цыбрий 2010: рис. 4,
16; 2, 3 — по Aleksandrovsky et al. 2009: g. 5; радиоуглеродные датировки по Цыбрий 2008: 92; 2010: 56; Aleksandrovsky et al. 2009: Table 4, 5).
Fig. 3. Settlement Razdorskaya 2. A view over the settlement (1), a topographic plan (2) and topographic pro le (3) of the settlement, a pro le of the excavation pit (4) (1, 4 — a er Цыбрий 2010: рис. 4, 16; 2, 3 —
a er Aleksandrovsky et al. 2009: g. 5; 14C dating a er Цыбрий 2008: 92; 2010: 56; Aleksandrovsky et al. 2009: Table 4, 5).
Stratum plus
2. 2014
251
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
следовательницы, одно из изображений, ли-
шенное головы, с ногами, сведенными на ко-
нус, изготовлено из тонкого глиняного стер-
женька, длиной 3,8 см (рис. 2: 1). Женская
грудь у этой находки передана схематично,
посредством рельефа, что указывает на поло-
вую принадлежность. На миниатюрном фраг-
менте (длиной 1,5 см) другой статуэтки изо-
бражены ноги, сведенные на конус (рис. 2:
3). Л. Я. Крижевская абсолютно справедливо
обратилась к ближневосточным источникам
в поиске параллелей некоторым феноменам,
выявленным в Матвеевом Кургане. Она пер-
вой заметила, что характер утилизации глины
на приазовских поселениях созвучен началь-
ной, предшествующей изготовлению сосудов,
фазе использования глины в Передней Азии,
по Дениз Шмандт-Бессерaт (Крижевская
1992: 91). В то же время, в итоге она отдала
предпочтение версии независимого от ближ-
невосточных источников развития неолитиза-
ции в причерноморских степях.
Сегодня возникновение нижнедонского
неолита под влиянием импульсов из Перед-
ней Азии представляется более убедительной
гипотезой. Она зиждется на многих аргумен-
тах. Если еще совсем недавно считалось, что
даже на территории Европы имелось несколь-
ко центров первичной доместикации 2, то се-
годня, главным образом, благодаря успехам
палеогенетики, стало очевидно, что полу-
ченные данные все больше подкрепляют
концепции, рассматривающие лишь зону
Плодородного Полумесяца и соседние с ней
регионы как центры доместикации (Cauvin
2000: 137; Zeder 2009: 1—63; Scheu 2012:
123; Geörg 2013: 119, 134). Поскольку цен-
тры первичной доместикации, релевантные
для Европы, лежали в Передней Азии, воз-
можно, в отдельных районах Кавказа, исто-
рия неолитизации Европы, во многом, связа-
на с поиском ответов на вопросы: когда, отку-
да и какими путями новая экономика, а вместе
с нею и другие элементы неолитическо-
го пакета (Özdogan 2011: 28—30) проникали
из Передней Азии в те или иные ее регионы?
Археологический контекст поселений
у Матвеева Кургана оказался конгруэнтным,
во многих отношениях, материалам ближне-
восточного неолита. Самая диагностичная
и показательная его частьэто набор сим-
волов. Женское воплощение божества, зача-
стую в глиняной пластике, и быксимвол
2 Применительно к территории Украины, в наибо-
лее парадоксальной форме идея местной доместикации
целого ряда животных была недавно реанимирована
Н. Котовой (2002: 77).
воинственного мужского начала, утвердив-
шиеся в многообразной символике Леванта
начиная с 9500 до н. э., в ходе «революции
символов», стали, согласно концепции из-
вестного французского неолитоведа Жака
Кове, идеологическим прологом неолитиче-
ской революции (Cauvin 2000: 32). В период
докерамического неолита В (PPNB), между
8600—7000 до н. э., в связи с массовым рассе-
лением носителей культуры неолита из их пер-
вичных очагов во вторичные, новые символы,
транслируя воспринятые коллективным со-
знанием культурные ценности, прокладывали
путь экономическим и социальным трансфор-
мациям. Поскольку не только женские статуэт-
ки и различные изображения быка, но и мно-
гие обычные вещи были носителями новой
символики, расселение носителей новых нео-
литических традиций сопровождалось рас-
пространением т. н. «неолитического пакета»,
включавшего, при всем региональном разно-
образии комбинаций артефактов, как правило,
полированные топоры. Мы исходим из того,
что установленный на поселениях Матвеева
Кургана набор, состоящий из женских глиня-
ных статуэток, полированного топора, захоро-
нения части быка, на фоне присутствия костей
доместицированных животных, широкого ис-
пользования глины как строительного матери-
ала и сырья для пластики, до начала массово-
го производства глиняной посуды служат до-
статочными аргументами в пользу гипотезы
о переднеазиатских источниках неолитизации
в Приазовье.
Когда и какими путями неолитические
традиции проникли в Нижнее Подонье
и Приазовье? На эти вопросы помогают отве-
тить данные многолетних исследований посе-
ления Раздорская 2.
Характеристика исследований
поселения Раздорская 2
Поселение Раздорская 2 (рис. 3) располо-
жено между станицами Раздорская и Пухля-
ковская на правом берегу Нижнего Дона,
в 130 км от впадения реки в Азовское море,
в 100 км к северу от Ростова-на-Дону (рис. 1).
В окрестностях этого памятника были ис-
следованы другие многослойные неолити-
ческие поселения, относящиеся к несколь-
ко более позднему времени: Ракушечный Яр
(Белановская 1995) и Раздорское 1 (Кияшко
1987; 1984). Эти памятники были обнару-
жены в конце 1950-х годов местным краеве-
дом Л. Т. Агарковым. Наиболее значимо по-
селение Ракушечный Яр, где была выявлена
свита из 23 слоев неолита-энеолита и ранней
Stratum plus
2. 2014
252 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
бронзы. Из них 19 неолитических слоев со-
держали, начиная с самых древних горизон-
тов, знаковые для неолита керамику и кости
доместицированных животных (Белановская
1995). Неолитические слои были датирова-
ны по радиокарбону в рамках двух интерва-
лов: более древнего — 7—6,5 тыс. лет до н. э.
и более молодого — 6—5,5 тыс. лет до н. э.
(Aleksandrovsky et al. 2009: 95—96).
В 1987 г. на поселении Раздорская 2
А. В. Кияшко, Н. С. Котова и Н. И. Ромащенко
выявили размываемый культурный слой.
В ходе последовавших раскопок поселения,
которые уже в течение 13 лет ведутся под ру-
ководством В. В. и А. В. Цыбриев, было вскры-
то 238 м² (Цыбрий 2008).
Поселение расположено на поверхности
высокой поймы реки, на узком участке длиной
около 70 м, который непосредственно примы-
кает к основанию высокой плиоценовой пра-
вобережной террасы Дона (рис. 3). Поселение
образовалось вследствие аккумуляции мно-
гих культурных напластований, которые обра-
зовали здесь толщу свыше 2 м. Свита культур-
ных наслоений перекрыта пачкой стерильных
седиментов, состоящей из перемежающихся
слоев песка и суглинка.
Культурные слои включают значительное
количество раковин речных моллюсков, остат-
ков терио- и ихтиофауны, угля, золы, прочих
культурных отложений. Они залегают в седи-
ментах аллювиально-делювиального характе-
ра, нижняя часть которых находится ниже со-
временного уровня воды в реке. Это обстоя-
тельство, а также значительные деформации,
связанные, по всей видимости, с оползневы-
ми, просадочными процессами, значитель-
но усложнили условия археологического из-
учения памятника. Показательно, постседи-
метационное изменение угла наклона слоев
в северной части поселения, лежащей у подо-
швы коренного берега. Наиболее полная и яс-
ная картина стратиграфии поселения просле-
жена в его западной части, удаленной от реки
(рис. 3: 4). Часть поселения, прилегающая
к урезу воды в реке, менее выражена. Здесь
не было компактных скоплений находок,
а тонкая горизонтальная слоистость волно-
образной формы, иловатые прослои, переме-
жаемые с песчаными, передают аллювиаль-
ный характер отложений.
Всего имеется 13 радиоуглеродных опре-
делений, выполненных в нескольких лабора-
ториях для различных уровней свиты куль-
турных напластований (рис. 4). Больше все-
го датировок получено для средней части
свиты, изобилующей углистыми просло-
ями. Несколько дат получено для нижних
слоев, а верх пачки датировать пока не уда-
лось. Наиболее вероятное время возникнове-
ния памятника в пределах последней четвер-
ти VIII — первой четверти VII тыс. до н. э..
П. М. Долуханов считал возможным этот ин-
тервал даже сузить до 7200—7000 лет до н. э.
(Aleksandrovsky et. al. 2009: 96).
При всей сложности стратиграфии памят-
ника, уда лось проследить функциональные
зоны поселения, которые преемственно со-
хранялись на протяжении всей его истории.
Так, на большем удалении от реки и ближе
к подошве крутого склона, прослежены две
чашевидные структуры, максимально насы-
щенные продуктами горения (рис. 5). Можно
предположить, что это котлованы жилых со-
оружений. В них суглинистая поверхность
пола маркировалась подсыпкой из раковин
и следами обжига. Отмечены редкие столбо-
вые ямки с остатками древесины в заполне-
нии. В одном котловане прослежены очажные
зоны. Они имели вид углисто-золистых масс
с четкими границами, сопровождались на-
ходками камней. Скопления камней в одном
из предполагаемых жилищ, по-видимому, свя-
заны с остатками разрушенных очагов. В ряде
случаев остатки рыб образовывали значитель-
ные по мощности скопления, в которых были
встречены рыбьи скелеты в анатомическом
порядке. Порой в таких скоплениях домини-
руют отдельные части рыб (плавники), что
позволяет предположить наличие определен-
ных мест по переработке улова. В прибреж-
ной части поселения обнаружены около 50 ям
(рис. 5). Они располагались полосой, воз-
ле уреза воды в реке, нередко прорезая друг
друга. Ямы имели разные размеры: в диаме-
тре 0,25—1,5 м, глубиной от 0,25 м до 1,2 м.
Наиболее типичны ямы с подбоем с одной
стороны или по окружности, диаметром 0,7 м
и глубиной 1,2 м. Частыми находками в ямах
были остатки рыб и раковины, каменные гру-
зила и тяжелые камни, выступавшие, возмож-
но, в роли якоря.
Хотя исследования поселения еще не за-
вершены, количество находок, обнаруженных
здесь, весьма внушительно. Всего выявле-
но около 53 000 артефактов, включая свыше
40 300 изделий из кремня, 10 700 из мягких по-
род камня, главным образом аргиллита и пес-
чаника, включая 2000 законченных изделий,
а также 1600 изделий из кости, 100 из керами-
ки, 20 из створок моллюсков. В значительной
коллекции костей животных и рыб, которая
была частично определена Н. Бенеке, им были
выявлены кости собаки, сайги, благородного
Stratum plus
2. 2014
253
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
Рис. 4. Поселение Раздорская 2. Таблица и график радиокарбонных датировок с калиброванными значениями
(данные по Цыбрий 2008: 92; 2010: 56; Aleksandrovsky et al. 2009: Table 4, 5).
Fig. 4. Settlement Razdorskaya 2: Radiocarbon dates with calibration and the scheme of frequencies of radiocarbon dates (data
a er Цыбрий 2008: 92; 2010: 56; Aleksandrovsky et al. 2009: Table 4, 5).
Stratum plus
2. 2014
254 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
оленя, ко сули, быка/зубра, лошади, свиньи,
лисы, волка, куньих, бобра, черепахи, осетро-
вых, карповых, сома, судака и щуки. За ис-
ключением собаки, по мнению автора опреде-
лений, ни одна из костей животных не имела
однозначных отчетливых следов морфологи-
ческих изменений, связанных с доместикаци-
ей (Горелик и др. 2013, в печати).
Анализ каменной индустрии неолитиче-
ского поселения Раздорская 2 показал, что
она незначительно отличается от соответству-
ющих материалов ранних неолитических сло-
ев Ракушечного Яра и по ряду существенных
признаков сходна с комплексами, удаленных
от них на 150 км ранненеолитических посе-
лений Матвеев Курган 1 и 2 (Цыбрий 2008:
57; Цыбрий и др. 2013). Раздорскую 2, с уче-
том датировки 7,2—7 тыс. лет до н. э., мож-
но рассматривать в качестве древнейшей сту-
пени в развитии ракушечноярского культурно-
го феномена, еще не знакомой с производством
глиняной посуды (Aleksandrovsky et. al. 2009:
89—98). Каменный инвентарь поселений
Матвеев Курган 1 и 2 изготовлен с использо-
ванием традиций одного из ответвлений это-
го своеобразного культурного явления. Очень
важными дополнительными индикаторами
культурной близости указанных памятников
являются приуроченность их к одной экологи-
ческой нише (долинам рек бассейна Азовского
моря) и эксплуатация сходного набора источ-
ников сырья. Показательно использование
почти одинаковой хозяйственной стратегии,
в которой, даже при наличии элементов про-
изводящей экономики, роль ее присваиваю-
щих форм, особенно, рыболовства, речного
собирательства, охоты, оставалась решающей
(Горелик и др. 2013, в печати).
Рассматриваемые поселения, с одной сто-
роны, демонстрируют многие общие чер-
Рис. 5. Поселение Раздорская 2. Общий план раскопанной площади с основными объектами (по Цыбрий 2010:
рис. 15).
Fig. 5. Settlement Razdorskaya 2: а general plan of the main features (a er Цыбрий 2010: рис. 15).
Stratum plus
2. 2014
255
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
ты неолитического культурного феномена,
с другой, выявляют его особенности, что мо-
жет находить объяснение в их разновременно-
сти. Уже в материалах наиболее раннего посе-
ления Раздорская 2 представлены такие чер-
ты «неолитического пакета», как отжимная
технология получения правильных пластин,
использование глины в качестве строительно-
го и поделочного материала, богатейшая ин-
дустрия изделий из мягкого камня, с широким
применением шлифования и сверления, нали-
чие категории изделий символического значе-
ния, мало характерных для местного мезоли-
та. В материалах последующейматвеево-
курганской, ступени раннего неолита Нижнего
Подонья присутствуют существенные новше-
ствапоявление доместицированной фау-
ны, первой глиняной посуды, сосудов из кам-
ня, антропоморфной глиняной пластики.
Продолжается использование глины в каче-
стве строительного материала. Неолитические
слои Ракушечного Яра обращают на себя вни-
мание появлением настоящей глиняной посу-
ды, зачастую с орнаментацией.
Менее археологически выражен, но до-
статочно заметен, другой аспект неолитиче-
ского образа жизни: усложнение, по сравне-
нию с мезолитом и многими соседними мезо-
неолитическими культурамидонецкой,
платовоставской (рис. 1), социальной органи-
зации. С нашей точки зрения, это проявилось
в сохранении на протяжении многих столетий
мало изменяемого уклада жизни, с ритмиче-
ским повторением одного и того же хозяйствен-
ного цикла, с контролем и использованием од-
них и тех же территорий. Свидетельством тому
стал феномен многослойных поселений (сво-
его рода нижнедонских «теллей») таких как
Ракушечный Яр, Раздорская 2, Раздорская 1
и др., сосредоточенных на ограниченном от-
резке течения Нижнего Дона, с их функцио-
нально своеобразным характером (Горелик
и др. 2013).
В поисках источников
импульса неолитизации
Отсутствие на территории юга Восточной
Европы большинства природных предпо-
сылок, необходимых для процесса домести-
кации, вынуждает нас искать его источники
на других территориях. Можно предположить,
что передача доместикатов, зафиксирован-
ных на Нижнем Дону на рубеже VII—VI тыс.
до н. э. (cal. BC), могла сопровождаться дру-
гими элементами «неолитического пакета».
Поскольку наиболее реальными путями пе-
редачи импульсов неолитизации из Передней
Азии считаются Балканы, с одной стороны,
а с другой, Кавказ, рассмотрим обоснован-
ность каждой из этих точек зрения.
По мнению сторонников концепции фор-
мирования неолита Нижнего Подонья под вли-
янием гребенниковской мезолитической куль-
туры (Крижевская 1992: 115), а также импуль-
сов со стороны балканского неолита ( Зализняк,
Панченко 2007: 7), в пользу этой версии гово-
рит сходство техники расщепления кремня,
типологии геометрических микролитов, а так-
же адекватное этой концепции хронологиче-
ское соотношение рассматриваемых культур-
ных явлений. Нам представляется, что черты
сходства наборов трапеций из Гребенников
и ранних памятников буго-днестровской куль-
туры, с одной стороны, и ранненеолитических
комплексов Нижнего Подонья, с другой, име-
ют самый общий характер. Лишь несколько
высоких трапеций с отчетливой асимметрией
в инвентаре матвеевокурганских поселений
могут более или менее определенно указывать
на возможные взаимосвязи с каменными ин-
дустриями Северо-Западного Причерноморья
(Wechler 2001: 238). Это культуры, противо-
положные по своей экономической модели
(с одной стороны, мобильные степные охот-
ники, с другой, оседлые рыболовы с вспомога-
тельной ролью охоты), использующие во мно-
гом разные технологии обработки кремня.
В Гребенниках (
Мирном) индустрия нацеле-
на на производство, помимо среднешироких
пластинок, микролитических вкладышей для
оснащения костяных пазовых наконечников
(Нужный 1992: 113). Трапеции здесь изготов-
лены иногда с помощью микрорезцовой тех-
ники (Нужный 1992: 82). В раннем неолите
Нижнего Дона микрорезцовая техника не из-
вестна, микропластинки с притупленным кра-
ем, а также пазовые костяные наконечники от-
сутствуют; в качестве универсального орудия
и заготовки использовалась среднеширокая
пластина, а для охоты, помимо стрел с нако-
нечниками из геометрических микролитов, ис-
пользовались остроги из рога и кости, а также
костяные наконечники веретенообразной фор-
мы. Гребенниковская культура была не знако-
ма с индустрией сланца (аргиллита), игравше-
го в неолите Нижнего Дона такую заметную
роль. С учетом того, что самые ранние сту-
пени нижнедонского неолита датированы кон-
цом VIII тыс. до н. э. (cal. BC), а появление нео-
литических поселений с аграрной экономикой
на Балканах относится лишь ко второй поло-
вине VII тыс. до н. э. (Krauß 2011: 121—122),
трансляция начальных импульсов неолити-
зации с Балкан в Нижнее Подонье представ-
ляется невозможной. По-видимому, влияние
Stratum plus
2. 2014
256 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
других центров ранней неолитизации для это-
го региона было более существенным.
Мы обратили внимание на то, что ран-
ний неолит Нижнего Дона, который во многих
отношениях мало чем принципиально отлича-
ется от более или менее синхронных культур
юга Восточной Европы (Телегiн 1981: 17), от-
мечен некоторыми чертами, которые выделя-
ют его из круга неолита Восточноевропейского
региона и сближают с памятниками Кавказа
и Передней Азии. Остановимся на характери-
стике этих черт.
Использование глины
до производства
керамической посуды
В многочисленных материалах самого
раннего неолитического поселения Ниж него
Дона, Раздорская 2, керамическая посуда от-
сутствовала. Вопрос о том, изготовляли ли гли-
няную посуду обитатели поселений Матвеев
Курган 1 и 2, нуждается в дополнительном
изучении. Настораживает, что на матвеево-
курганских памятниках фрагменты керамики
были неорнаментированы, отсутствовали наи-
более диагностичные части сосудоввенчи-
ки, донца (Крижевская 1992: 85, 86). Вместе
с тем, в Раздорской 2, как и в матвеевокур-
ганских поселениях, глина находила широкое
применение. Сохранились фрагменты обмаз-
ки с отпечатками прутьев (рис. 6: 6—9), гли-
на использовалась для обмазки полов, устьев
очагов. Поделки из глины, обнаруженные
в Раздорской 2 (рис. 6: 1—5), говорят об ор-
ганичности присутствия глиняной пластики
в ранненеолитических материалах Нижнего
Подонья. Рассмотрим несколько наиболее яр-
ких образцов, демонстрирующих это явление.
Заслуживает внимания изделие из плохо обо-
жженной глины, продолговатой формы, орна-
ментированное с двух сторон прочерченны-
ми геометрическими композициями в виде
заштрихованных треугольных фестонов, до-
полненными, с одной стороны, спускающей-
ся посередине дорожкой из густо посажен-
ных наколов треугольной формы (рис. 6: 1).
Можно высказывать разные мнения по пово-
ду семантики этого изображения. Ее прочте-
нию отчасти мешает позднее повреждение,
косо срезающее один из концов. Возможно,
что сохранившаяся, линзовидная в профиле,
часть оконечности этого изделия с попереч-
ным контуром в виде четырехчастного разно-
великого зигзага передает очертание головы
животного (из семейства кошачьих?) с высту-
пающими заостренными ушками и легкой вы-
пуклостью макушки.
Еще одна поделка из обожженной гли-
ны с орнаментацией имеет размеры
2,5 × 1,2 × 0,8 см, подпрямоугольную фор-
му, скругленные концы, уплощена в сечении
(рис. 6: 3). С одной стороны эта фигурка ис-
пещрена многочисленными, параллельно рас-
положенными короткими скобковидными ри-
сками, скомпонованными в «дорожку», пе-
ресекающую изделие по диагонали. Риски
нанесены тонким острым инструментом (ви-
димо, уголком кремневой пластины). С проти-
воположной стороны нанесен дублированный
зигзаг из параллельно прочерченных линий.
Мотив лесенки, состоящей из слегка скошен-
но прочерченных рисок, отмечен на торце из-
делия.
Интерес представляет керамический стер-
женек с закругленными концами, круглый в по-
перечном сечении, размерами 4,4 × 1,3 × 1,2 см
(рис. 6: 4). Одна его оконечность несколько
ýже другой и фланкирована едва заметным
поперечным кольцевым желобком, возможно,
использованным для крепления изделия в пе-
ревязи. Поверхность поделки неровная, сла-
бобугристая, иногда, с отпечатками пальцев.
По сырой глине были нанесены четыре ком-
пактно расположенных накола.
Еще более загадочны по назначению ша-
рики из плохо обожженной глины. Известно
около 50 таких керамических шариков, ко-
торые изготовлены с разной степенью тща-
тельности и варьируют по размерам (рис. 7).
Имеются образцы с заглаженной поверхно-
стью правильной сферической формы, а так-
же изделия с разной степенью отклонения
от нее. Большинство из них имеет в попереч-
нике 1,1—1,4 см, наиболее крупные дости-
гают 2,2 см, наиболее мелкие менее 1 см. На
восьми шариках отмечены ногтевидные вдав-
ления, оттиски, вероятно, нанесенные тон-
ким прутиком, а также бороздки (рис. 7: 4,
7, 9—11, 17), которые очень похожи на бо-
роздки на глиняных шариках из переднеази-
атского неолитического поселения Джармо
(Braidwood et al. 1983: g. 169: 1—3, 6—8).
В литературе высказаны различные мнения
об использовании этих изделий. Одни авторы
полагают, что они применялись для удобства
счета (Schmand-Besserat 1992: 195), другие
считают возможным их применение для осна-
щения пращи или использование в качестве
игрушки (Morales 1983: 389), также было вы-
сказано мнение о хотя бы частичном исполь-
зовании шариков в качестве мобильных под-
ставок для сосудов, разогреваемых на костре
(Hamilton 1996: 232).
Помимо шариков, в культурном слое были
обнаружены глиняные «лепешечки» (4 экз.),
Stratum plus
2. 2014
257
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
Рис. 6. Поселение Раздорская 2: 1—5 — поделки из глины; 6—9 — фрагменты обмазки (по Цыбрий 2010:
рис. 36).
Fig. 6. Settlement Razdorskaya 2: 1—5 — clay plastic; 6—9 — clay plasters fragments (a er Цыбрий 2010: рис. 36).
не имеющие устойчивой формы, с гру-
бой, неровной, иногда растрескавшейся по-
верхностью (рис. 6: 5). На двух экземплярах
встречены наколы подтреугольной формы. Их
тесто рыхлое, комковатое, иногда со следами
выгоревшей травы.
Характер использования глины, отмечен-
ный на поселениях раннего неолита в Нижнем
Подонье, не имеет аналогий в неолите юга
Восточной Европы. Лишь отдельные его эле-
менты были установлены при изучении нео-
литических памятников Кавказа. Например,
с ранненеолитических поселений Западного
КавказаАнасеули 1, Хорши, Чхортоли,
происходят фрагменты глиняной обмазки, ко-
торая применялась в жилых конструкциях
с использованием плетней (wattle and daub)
(Кушнарева 1993: 25). Симптоматично отсут-
ствие керамической посуды на указанных по-
селениях. При всем региональном и культур-
ном многообразии кавказского неолита, су-
щественной его чертой является отсутствие
в материалах наиболее ранних поселений сле-
дов керамического производства (Небиеридзе
1972: 110; Гогитидзе 1978: 130; Бжания 1996:
75; Кушнарева 1993: 26; Kiguradze, Menabde
2004: 349—350). Глиняная антропоморфная
и зооморфная пластика появляется на Кавказе
в VI тыс. до н. э., позднее, чем на Нижнем
Дону. Довольно разнообразный набор антро-
поморфных и зооморфных статуэток из гли-
ны отмечен в материалах культуры Шулавери-
Шомутепе, для ранних ступеней которой кера-
мическое производство не было характерным
(Kiguradze, Menabde 2004: 360; Arimura et al.
2010: 81). Однако, в женской глиняной пла-
стике этой культуры имеется мало сходных
черт с женскими статуэтками из Матвеева
Кургана.
Если на Кавказе отмечены лишь отдельные
элементы керамического комплекса раннего
нижнедонского неолита, то в неолите Перед-
ней Азии эти черты представлены в полном
наборе. В период докерамического неоли-
Stratum plus
2. 2014
258 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
Рис. 7. Поселение Раздорская 2: 1—17 — шарики из глины (по Цыбрий 2010: рис. 37).
Fig. 7. Settlement Razdorskaya 2: 1—17 — clay pellets (a er Цыбрий 2010: рис. 37).
та (PPNA и PPNB) в различных регионах пе-
реднеазиатского неолитана территории
Загроса, Леванта, в Анатолии, Месопотамии,
Иранев инвентаре поселений появляют-
ся изготовленные из глины антропоморф-
ные и зооморфные статуэтки, мелкие подел-
ки геометрической формы, фрагменты об-
мазки и т. п. (Kozlowski, Аurenche 2005:
27—31; Thissen 2007: 218—219). Согласно
С. Козловскому и О. Ауренче, которые кар-
тографировали эти артефакты для различ-
ных периодов неолита (рис. 8), в докерамиче-
ском неолите Загроса, в особенности, наблю-
дается необъяснимая концентрация статуэток
и шариков (Kozlowski, Аurenche 2005: 27,
30—31).
Использование мягких
пород камня
Ни в одной из неолитических культур Юга
Восточной Европы, за исключением сур-
ской культуры в бассейне Нижнего Днепра
(Даниленко 1969; Wechler 2001), мягкие поро-
ды камня (аргиллит, тальк, хлорит, песчаник)
не играли такой существенной роли, как в рас-
сматриваемой группе ранненеолитических по-
селений Нижнего Подонья. Преимущественно
из аргиллита были изготовлены топоры, тес-
ла, долота (стамески), грузила, утюжки, под-
вески и многое другое (рис. 9). Особенно бо-
гатый и разнообразный набор этих форм,
сопровождавшийся отходами соответству-
Stratum plus
2. 2014
259
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
Рис. 8. Распространение неолитических памятников с находками глиняных шариков (данные
по Kozlowski, Aurenche 2005).
Карта (А): 1 — Раздорская 2; 2 — Кафер; 3 — Гритилле; 4 — Лерф-эль-Ахмар; 5 — Саби-Абьяд I, II; 6 — Чайёню;
7 — Сумаки-Хёюк; 8 — Кашкашок; 9 — Немрик; 10 — Мазгалия; 11 — Талатат; 12 — Млефаат; 13 — Букрас;
14 — Джармо; 15 — Сонгор A; 16 — Савван; 17 — Сараб; 18 — Асиаб; 19 — Сех-Габи; 20 — Гандж-Дарех;
21 — Абдул-Хоссейн; 22 — Туладж; 23 — Чога-Сефид; 24 — Али-Кош; 25 — Библ; 26 — Рамад; 27 — Горайфе;
28 — Асвад; 29 — Мунхата; 30 — Иерихон; 31 — Айн-Газай; 32 — Эс-Сиффия.
Рисунки (Б): 1 — Сумаки-Хёюк (Erim-Özdoğan 2011); 2 — Млефаат (Kozlowski, Aurenche 2005); 3 — Магзалия
(Бадер 1989); 4 — Джармо (Kozlowski, Aurenche 2005); 5 — Немрик (Kozlowski, Aurenche 2005).
Fig. 8. The distribution of the main Neolithic sites with clay pellets tokens (data a er Kozlowski, Aurenche 2005).
Map (А): 1 — Razdorskaya 2; 2 — Cafer; 3 — Gritille; 4 — Lerf el Ahmar; 5 — Sabi Abyad I, II; 6 — Çayönü; 7 — Sumaki Höyük;
8 — Kashkashok; 9 — Nemrik; 10 — Mazgalia; 11 — Thalathat; 12 — M’lefaat; 13 — Buqras; 14 — Jarmo; 15 — Songor A;
16 — Sawwan; 17 — Sarab; 18 — Asiab; 19 — Seh Gabi; 20 — Ganj Dareh; 21 — Abdul Hossein; 22 — Tula’j; 23 — Choga Se d;
24 — Ali Kosh; 25 — Byblos; 26 — Ramad; 27 — Ghoraife; 28 — Aswad; 29 — Munhata; 30 — Jericho; 31 — Ain Ghazai; 32 — Es-
Si yah.
Drawings (Б): 1 — Sumaki Höyük (Erim-Özdoğan 2011); 2 — M’lefaat (Kozlowski, Aurenche 2005); 3 — Magzalia (Бадер 1989); 4 —
Jarmo (Kozlowski, Aurenche 2005); 5 — Nemrik (Kozlowski, Aurenche 2005).
Stratum plus
2. 2014
260 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
ющего производства, представлен в матери-
алах поселения Раздор ская 2 (Цыбрий 2008:
30—31, рис. 44, 45). Мы склонны думать,
что выбор аргиллита, наряду с кремнем, был
продиктован, не только наличием доступ-
ных видов каменного сырья вблизи поселе-
ний, но и определенной культурной тради-
цией. Иначе трудно объяснить присутствие
в бассейне Нижнего Дона памятников дру-
гих неолитических культур (донецкой, пла-
товоставской), где каменным сырьем служил,
почти исключительно, кремень или кварцит
Рис. 9. Тесла и топоры из мягкого камня: 1—8 — поселения Матвеев Курган; 9—23 — Раздорская 2 (1—8 —
по Крижевская 1991: рис. 28; 9—23 — по Цыбрий 2010: рис. 28).
Fig. 9. Ground stone axes and adzes: 1—8 — settlements near Matveev Kurgan; 9—23 — Razdorskaya 2 (1—8 — a er Крижев-
ская 1991: рис. 28; 9—23 — a er Цыбрий 2010: рис. 28).
Stratum plus
2. 2014
261
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
на символическое значение тесла-топора. Так,
совершенно уникальна небольшая подвеска
плоской, пришлифованной по лезвию с двух
сторон топоровидной формы (рис. 10: 1). Она
изготовлена из друзы глинистого сланца с вы-
росшим из нее крупным кристалом горного
хрусталя. Последний мог символизировать
рукоять орудия. Сравнительно высокое ста-
тусное значение кристаллов горного хруста-
ля у жителей поселения подчеркивается нали-
чием подвесок-украшений, из кристаллов зна-
чительно меньшей величины (рис. 10: 2, 3).
На некоторых топорах были нанесены граф-
фити (рис. 10: 4), что служит индикатором их
особой роли, потому что на прочих издели-
ях из аргиллита граффити были чрезвычайно
редки.
Сопоставимое с ранним неолитом Нижнего
Подонья широкое использование типологи-
чески разнообразных рубяще-долбящих из-
делий, выполненных из мягких пород кам-
ня, мы находим в докерамическом и керами-
ческом неолите Ближнего Востока (рис. 11).
Плоские, подпрямоугольные в поперечном
(Цыбрий, Цыбрий 2003: 281—298; Цыбрий
2008: 17—19, 36—39). Использование аргил-
лита, главным образом, для производства по-
лированных топоров, тесел, долот и стаме-
сок, было отмечено во многих неолитических
памятниках Кавказа. Показательно присут-
ствие этих орудий в ограниченном количе-
стве (до 8 экз.) в материалах акерамических
стоянок Причерноморской части Кавказа
Анасеули 1, Хорши и Хупынипшахва,
а также поселений неолита с керами-
койНижняя Шиловка, Одиши, Кистрик,
Гурианта, Мамати, Махвилаури и Анасеули 2
(Небиеридзе 1972; Гогитидзе 1978; Формозов
1962; Бжания 1996). Вместе с тем, памятни-
ки Кавказа не могут сравниться ни по количе-
ству (в Раздорской 2439 изделий, в Матвеевом
Кургане — 31), ни по разнообразию типов то-
поров, тесел, долот (стамесок), с рассматрива-
мыми неолитическими комплексами Нижнего
Дона (рис. 9). Выше мы уже отмечали симво-
лический статус полированного топора в по-
селениях Матвеева Кургана. В Раздорской 2,
также имеются предметы, указывающие
Рис. 10. Поселение Раздорская 2: 1 — топорик из друзы глинистого сланца; 2, 3 — подвески из горного хруста-
ля; 4 — граффити на топорикe (по Цыбрий 2010: рис. 38, 39).
Fig. 10. Settlement Razdorskaya 2: 1 — small axe made of schist with a rock crystal; 2, 3 — pendants made of rock crystal; 4 —
gra ti on the axe (a er Цыбрий 2010: рис. 38, 39).
Stratum plus
2. 2014
262 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
Рис. 11. Распространение неолитических памятников с большим количеством топоров/тесел из мягких пород
камня (данные по Kozlowski, Aurenche 2005).
Карта (А): 1 — Ракушечный Яр, Раздорская 2; 2 — Матвеев Курган; 3 — памятники сурской культуры; 4 — Новая
Шиловка; 5 — Кистрик; 6 — Одиши; 7 — Мамати; 8 — Анасеули 1, 2; 9 — Михвилаури; 10 — Шулаверисгора;
11 — Шомутепе; 12 — Ашикли; 12 — Кафер; 13 — Чайёню; 14 — Сумаки-Хоюк; 15 — Левзин; 16 — Невали-
Чори; 17 — Гёбекли-Тепе; 18 — Халула; 19 — Саби-Абьяд I, II; 20 — Ассуад; 21 — Фейда; 22 — Кашкашок;
23 — Чагар-Базар; 24 — Немрик; 25 — Кул; 26 — Сотто; 27 — Магзалия; 28 — Хассуна; 29 — Млефаат; 30 —
Банахилк; 31 — Зави Чеми Шанидар; 32 — Джармо; 33 — Матарра; 34 — Сонгор A; 35 — Савван; 36 — Буграс;
37 — Джудайда; 38 — Керх; 39 — Рас-Шамра; 40 — Библ; 41 — Лабуэ; 42 — Рамад; 43 — Бейсамун; 44 — Ас-
вад; 45 — Мунхата; 46 — Иерихон; 47 — Эль-Хиам; 48 — Эс-Сиффия.
Рисунки (Б): 1 — Анасеули (Небиеридзе 1972); 2 — Гёбекли-Тепе (Lichter 2007, Kat. N 178); 3 — Чайёню (Erim-
Özdoğan 2011); 4 — Букрас (Kozlowski, Aurenche 2005); 5 — Джармо (Braidwood et al. 1983); 6 — Немрик
(Mazurowski 1997).
Fig. 11. The distribution of the main Neolithic sites with many ground stone celts and adzes in collection (data a er Kozlowski,
Aurenche 2005).
Map (А): 1 — Rakushechnyi Yar, Razdorskaia 2; 2 — Matveev Kurgan; 3 — settlements of Surskaya culture; 4 — Novaya Shilovka;
5 — Kistrik; 6 — Odishi; 7 — Mamati; 8 — Anaseuli 1, 2; 9 — Mihwilauri; 10 — Shulaverisgora; 11 — Shomutepe; 12 — Aşikli;
12 — Cafer; 13 — Çayönü; 14 — Sumaki Höyök; 15 — Levzin; 16 — Nevali Çori; 17 — Göbekli Tepe; 18 — Halula; 19 — Sabi
Abyad I, II; 20 — Assouad; 21 — Feyda; 22 — Kashkashok; 23 — Chagar Bazar; 24 — Nemrik; 25 — Kul; 26 — Sotto; 27 —
Magzalia; 28 — Hassuna; 29 — M’lefaat; 30 — Banahilk; 31 — Zawi Chemi Shanidar; 32 — Jarmo; 33 — Matarrah; 34 — Songor
A; 35 — Sawwan; 36 — Buqras; 37 — Judaidah; 38 — Kerkh; 39 — Ras Shamra; 40 — Byblos; 41 — Labweh; 42 — Ramad; 43 —
Beisamun; 44 — Aswad; 45 — Munhata; 46 — Jericho; 47 — El-Khiam; 48 — Es-Si yah.
Drawings (Б): 1 — Anaseuli (Небиеридзе 1972); 2 — Göbekli Tepe (Lichter 2007, Kat. N 178); 3 — Çayönü (Erim-Özdoğan 2011);
4 — Buqras (Kozlowski, Aurenche 2005); 5 — Jarmo (Braidwood et al. 1983); 6 — Nemrik (Mazurowski 1997).
Stratum plus
2. 2014
263
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
сечении, подтреугольные и подтрапециевид-
ные в плане, двустороннеполированные тесла
и топорики, типичные для Нижнего Подонья,
встречены в материалах поселений докера-
мического неолита (PPN), а также керами-
ческого неолита Северного Ирака: Немрик,
Млефаат, Джармо (Mazurowski 1997: 57—69),
Юго-Восточной АнатолииКафер Хоуюк
(Cauvin et. al. 2011: Fig. 9: 1—3; 16: 7; 23: 1, 2),
Невали Чори (Kozlowski, Аurenche 2005: 166),
Акарчай тепе (Özbasaran, Duru 2011: g. 40).
Еще в большей степени, нежели тесла,
стамески и топорики, роль индикатора куль-
турных связей могут выполнять т. н. утюж-
ки (полировальники). Этому виду изделий,
предназначенному, скорее всего, для вырав-
нивания и шлифовки древков стрел, посвяще-
на огромная литература (Solecki, Solecki 1970;
Wechler 1997; Усачева 2013). Утюжки широ-
ко, но не повсеместно, были распространены
в ойкумене первобытности. На территории
Азово-Черноморских степей они известны
в отдельных памятниках мезолита, неолита
и энеолита. Особенно многочисленны утюж-
ки в низовьях Днепра, где в некоторых памят-
никах днепро-донецкой и сурской неолити-
ческой культур они, как правило, представле-
ны одним-тремя экземплярами (Телегiн 1968:
146—149). Исключение составила Вовниж -
ская левобережная стоянка с 14 экз. (Гаврилен-
ко 2001). В Нижнем Подонье единичные
утюжки ранненеолитического времени были
встречены в 10-м слое Ракушечного Яра
(Белановская 1995: 138), датируемом в интер-
вале последней четверти VII — первой по-
ловины VI тыс. до н. э. (Цыбрий и др. 2013)
и в 1-м слое поселения Раздорская 1 (Кияшко
1994: рис. 8, 7). 10 утюжков из культурного
слоя поселения Раздорская 2 (рис. 12: 1—6)
свидетельствуют не только о высокой роли
охоты в функционировании этого поселения
в начале неолита, но и об устойчивости тради-
Рис. 12. Поселение Раздорская 2: 1—6 — каменные утюжки (1—3 — по Цыбрий 2010: рис. 42; 4—6 — по
Цыбрий 2008: рис. 49).
Fig. 12. Settlement Razdorskaya 2: 1—6 — grooved stone implements (1—3 — a er Цыбрий 2010: рис. 42; 4—6 — a er
Цыбрий 2008: рис. 49).
Stratum plus
2. 2014
264 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
ции использования этого вида изделий. На тер-
ритории Азово-Черноморских степей, лишь
два мезолитических памятника с утюжками,
возможно, древнее Раздорской 2 — Игрень 8
(жилище 3 с дaтировкой 7990±70 до н. э. BLN
1797) (Телегiн 2002: 51) и Каменная моги-
ла в Северо-Западном Приазовье (Даниленко
1969: 10). Как правило, эти ранние утюжки
плоские либо треугольные в поперечном се-
чении, овальной или остроовальной формы
в плане. Они имеют один-два поперечных
желобка, или вообще не орнаментированы,
либо несут относительно простую орнамен-
тацию в форме лесенки, параллельных линий
или насечек по граням. Характерно, что в ме-
золите и в раннем неолите Крыма и Кавказа
утюжки отсутствуют. Лишь один экземпляр
в инвентаре ранненеолитической стоянки
Анасеули 1 отдаленно напоминает эту катего-
рию изделий (Небиеридзе 1972: табл. VI: 4).
Даже в развитом неолите Кавказа, в культу-
ре Шулавери-Шомутепе, единичные утюжки
встречены лишь на нескольких памятниках:
Имирис Гора, Шулаверис-Гора и Арташен
(Kiguradze 1986: Abb. 18: 2; Abb. 20; 25;
Arimura et al. 2010: 81).
Мир, примыкающий к Кавказским горам
с юга, напротив, судя по инвентарю отдель-
ных памятников (Чайоню, Карим-Шахир,
Джармо, Джерф эл Ахмар, Кертик-тепе) изо-
биловал этими изделиями (рис. 13), одна-
ко, начиная с протонеолита, выделяются две
зоны распространения утюжков разных типов
(Kozlowski, Аurenche 2005: 24; Arimura et al.
2010: g. 6). В одной из них, преимущественно
в ЮВ Анатолии и на севере Сирии, доминиро-
вали утюжки, зачастую покрытые богатым ор-
наментом, с желобом, параллельным продоль-
ной оси изделия (Braidwood, Braidwood 1982:
110—111; g. 3.12—3.13; Köksal-Schmidt,
Schmidt 2007: 104), в другой, расположен-
ной в горах Загроса, на территории Северного
Ирака, были типичны утюжки с поперечным
желобом, подобные предметам из Раздорской
2. В материалах поселения Карим-Шахир их
количество, включая фрагменты, достигало
19 экз. (Braidwood et. al. 1983: 51). Впрочем,
это деление не может считаться абсолютным,
поскольку, например, в материалах анатолий-
ских поселений PPNB Кафер Хоюк (позд-
ний комплекс) и Кертик-тепе присутствовали
утюжки с поперечными желобками (Cauvin
et al. 2011: 12, g. 32; Özkaya, Coşkun 2011:
g. 26), a в материалах поселений Загроса,
Северного Ираканапример, в Зави-Чеми-
Шанидар (Solecki, Solecki 1970: 832, g. 1G),
Немрик 9 (Mazurowski 1997: plate XXXVI:
12) — имелись отдельные утюжки с про-
дольным желобком. Мы разделяем мне-
ние В. Н. Даниленко, К. П. Вехлера и некото-
рых других авторов, что сходные типы утюж-
ков, встреченные в Северном Ираке и на юге
Днепро-Донского междуречья, представляют
собой свидетельство контактов между этими
районами в древности (Даниленко 1969: 186;
Wechler 1997: 117).
Еще одна разновидность каменного инвен-
тарякруглые плоские медальоны с отвер-
стием посредине, присутствующие в инвен-
таре Раздорской 2 (рис. 14), известны также
на целом ряде поселений Ближнего Востока,
начиная с протонеолита (Зави Чеми Шанидар)
(Solecki 1980: plate 8: f, n) и, особенно широ-
ко, в докерамическом неолите B и в керамиче-
ском неолите (рис. 14). Серии этих изделий
известны на поселениях ЮВ Анатолии
Сумаки Хёюк (Erim-Özdogan 2011: 32,
g. 35B), Чайоню (Davis 1982: 112, 113), Салат
Ками Яни (Miyake 2011: g. 24), а также
Северного ИракаТелль Магзалия (Бадер
1989: табл. 38: 1—8, 10—11), Телль Шимшара,
Немрик 9 (Mazurowski 1997: plate XLVI: 6, 7;
plate XXXV: 1, 7, 12, 15, 16) и Джармо (Moholy-
Nagy 1983: 295, g. 131: 15—17). Наиболее
полную характеристику плоским круглым
медальонам из камня с центрическим отвер-
стием дал Р. Мазуровский (Mazurowski 1997:
117—119). Он привел различные гипотезы
о назначении медальонов этого типа и дан-
ные экспериментального исследования воз-
можностей применения колесиков-бегунков
в сверлильном устройстве. Считается, что по-
добные изделия могли использоваться как бе-
говое колесико в сверлильном устройстве
или веретене, как украшение-подвеска, аму-
лет, или пуговица, как печать или клеймо. В
материалах Раздорской 2 можно найти дан-
ные, которые подкрепляют некоторые из ука-
занных гипотез. Например, технический кон-
текст каменной индустрии поселения ука-
зывает на беспрецедентное для неолита юга
Восточной Европы развитие технологии свер-
ления. Материалы поселения включают боль-
шой набор сверл, разверток разного диаме-
тра из кремня, а также продукты сверления
огромную коллекцию грузил, подвесок и т. п.
со сквозными сверлеными отверстиями для
крепления (рис. 15). В контексте столь широ-
кого производства, интерпретация медальонов
как беговых колесиков сверлильного устрой-
ства выглядит правдоподобной. Не исключе-
но и использование их как пряслиц в техни-
ческом комплекте веретена для прядения ни-
тей или плетения сетей. В самом верхнем слое
поселения Раздорская 2 был найден фрагмент
глиняного пряслица. Возможно и использова-
Stratum plus
2. 2014
265
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
Рис. 13. Памятники мезолита-неолита с утюжками в нижнем Днепро-Донском междуречье и на территории
Передней Азии (данные по Kozlowski, Aurenche 2005).
Карта (А): 1 — Ракушечный Яр, Раздорская 2; 2 — Матвеев Курган; 3 — памятники сурской культуры; 4 — Ка-
фер; 5 — Чайёню; 6 — Кёртик-тепе; 7 — Халлан-Джеми; 8 — Абу-Хурейра; 9 — Мурейбет III; 10 — Магзалия;
11 — Немрик; 12 — Зави Чеми Шанидар; 13 — Джармо; 14 — Карим Шахир; 15 — Сараб; 16 — Асиаб; 17 —
Горан; 18 — Чога-Сефид; 19 — Али-Кош.
Рисунки (Б): 1 — Игрень 8 (Телегин 2002); 2 — Кафер Хёюк (Cauvin et al. 2011); 3 — Кёртик-Тепе (Özkaya,
Coşkun 2011); 4 — Джармо (Braidwood et al. 1983); 5 — Зави-Чеми-Шанидар (Solecki 1980).
Fig. 13. Mesolithic-Neolithic sites with grooved stone implements in the Lower Don and in the Lower Dnieper basin and in the
Middle East (data a er Kozlowski, Aurenche 2005).
Map (А): 1 — Rakushechnyi Yar, Razdorskaia 2; 2 — Matveev Kurgan; 3 — settlements of Surskaya culture; 4 — Cafer; 5 —
Çayönü; 6 — Körtik Tepe; 7 — Hallan Cemi; 8 — Abu Hureyra; 9 — Mureybet III; 10 — Magzalia; 11 — Nemrik; 12 — Zawi Chemi
Shanidar; 13 — Jarmo; 14 — Karim Shahir; 15 — Sarab; 16 — Asiab; 17 — Goran; 18 — Choga Se d; 19 — Ali Kosh.
Drawings (Б): 1 — Igren 8 (Телегин 2002); 2 — Cafer Höyük (Cauvin et al. 2011); 3 — Körtik Tepe (Özkaya, Coşkun 2011); 4 —
Jarmo (Braidwood et al. 1983); 5 — Zawi Chemi Shanidar (Solecki 1980).
видимому, не случайна, она вытекает из опре-
деленной культурной традиции, что очевидно
на фоне широкого распространения техно-
логически сходных изделий из камнясфе-
рических наверший (булав), изготовленных
также при помощи центрического сверления
(Kiguradze 1986: Abb. 57: 2). Можно предполо-
жить, что пути распространения медальонов
из Ближнего Востока в Нижнее Подонье не за-
трагивали большую часть Кавказских гор.
ние их в качестве украшения, амулета. В поль-
зу этого говорит неправильно ромбовидная
фигура, прочерченная с двух сторон вокруг от-
верстия одного из полностью сохранивших-
ся медальонов (рис. 14: Б, 8). Характерно от-
сутствие этого вида изделий в мезолите и ран-
нем неолите Кавказа. Только в материалах
культуры Шулавери-Шомутепе (поселение
Арухло 1) отмечены единичные случаи при-
сутствия медальонов. Их малочисленность, по-
Stratum plus
2. 2014
266 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
Еще один яркий тип изделий в инвентаре
Раздорской 2 — подпрямоугольные, ланце-
товидные подвески из кости и рога с билате-
рально расположенными сквозными сверле-
ными отверстиями (рис. 15) — был распро-
странен в X—VII тыс. до н. э. по территории
всего Плодородного Полумесяца (Kozlowski,
Аurenche 2005: 193). Здесь они изготовлены
из камня, раковин и кости, иногда орнаменти-
рованы. Согласно С. Козловскому и O. Аурен-
че, к числу переднеазиатских памятников с та-
кими подвесками, наиболее близко располо-
женных к Кавказу, относятся Халлан Чеми,
Джармо, Ганий Даре. В этот список мож-
но дополнительно включить протонеолити-
ческое поселение Северного Загроса Зави-
Рис. 14. Каменные медальоны из инвентаря поселения Раздорская 2 и неолитических поселений Передней Азии
(данные по Kozlowski, Aurenche 2005).
Карта (А): 1 — Раздорская 2; 2 — Чайёню; 3 — Кёртик; 4 — Сумаки-Хёюк; 5 — Сафат-Ками-Яни; 6 — Кумар;
7 — Саби-Абьяд I, II; 8 — Халула; 9 — Мурейбет; 10 — Кашкашок; 11 — Магзалия; 12 — Сотто; 13 — Талатат;
14 — Хассуна; 15 — Банахилк; 16 — Зави Чеми Шанидар; 17 — Шимшара; 18 — Джармо; 19 — Савван; 20 —
Сонгор A; 21 — Асиаб; 22 — Гуран; 23 — Чога-Сефид; 24 — Али-Кош.
Рисунки (Б): 1 — Сумаки-Хёюк (Erim-Özdoğan 2011); 2 — Чайёню (Erim-Özdoğan 2011); 3 — Салат-Ками-
Яни (Miyake 2011); 4 — Зави-Чеми-Шанидар (Solecki 1980); 5 — Талатат (Solecki 1980); 6 — Джармо (Braidwood
et al. 1983); 7 — Шимшара (Kozlowski, Aurenche 2005); 8 — Раздорская 2.
Fig. 14. Distribution of stone medallions from the settlement Razdorskaya 2 and from the main Neolithic sites of the Middle East
(data a er Kozlowski, Aurenche 2005).
Map (А): 1 — Razdorskaya 2; 2 — Çayönü; 3 — Körtik; 4 — Sumaki Höyük; 5 — Safat Cami Yani; 6 — Kumar; 7 — Sabi Abyad I, II;
8 — Halula; 9 — Mureybet; 10 — Kashkashok; 11 — Magzalia; 12 — Sotto; 13 — Thalathat; 14 — Hassuna; 15 — Banahilk; 16 —
Zawi Cemi Shanidar; 17 — Shimshara; 18 — Jarmo; 19 — Sawwan; 20 — Songor A; 21 — Asiab; 22 — Guran; 23 — Choga Se d;
24 — Ali Kosh.
Drawings (Б): 1 — Sumaki Höyük (Erim-Özdoğan 2011); 2 — Çayönü (Erim-Özdoğan 2011); 3 — Salat Cami Yani (Miyake 2011);
4 — Zawi Chemi Shanidar (Solecki 1980); 5 — Thalathat (Solecki 1980); 6 — Jarmo (Braidwood et al. 1983); 7 — Shimshara
(Kozlowski, Aurenche 2005); 8 — Razdorskaya 2.
Stratum plus
2. 2014
267
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
Рис. 15. Поселение Раздорская 2: 1—4 — подвески из кости и рога с двумя просверленными симметричными
отверстиями (1—3 — по Цыбрий 2008: рис. 53; 4 — по Цыбрий 2010: рис. 45).
Fig. 15. Settlement Razdorskaya 2: 1—4 — pendants from bone and horn with two drilling symmetric openings (1—3 — a er
Цыбрий 2008: рис. 53; 4 — a er Цыбрий 2010: рис. 45).
ний на поверхности каменных сосудов из хло-
рита (Özkaya, Coşkun 2011: 96, g. 17; 23),
а также на удли ненных костяных пластинах
с заостренным концом (Özkaya, Coşkun 2011:
g. 37). Данные символы культурного мира
Передней Азии, распространенные в раннем
голоцене (рис. 17), несколько позже удивитель-
ным образом нашли воплощение в символи-
ке неолитического населения степей Днепро-
Донского междуречья. Так, мы видим парал-
лели змеям из Кертик Тепе в трех змеевидных
изображениях, выгравированных на одной
из костяных пластин из Раздорская 2, завер-
шающихся отверстием-глазом (?) (рис. 18:
5). В инвентаре поселения имеется фраг-
мент костяной пластины с менее вырази-
тельным стилизованным изображением змеи
(рис. 18: 4). С ними перекликаются изображе-
ния змей на камне (стеле?) 3, обнаруженном
у г. Ровеньки на востоке Украины (рис. 18:
3), который расположен в 150—200 км запад-
нее станицы Раздорская (Красильников 1999:
11—12, 100), а также изображения на глиня-
ных сосудах (рис. 18: 2) на стоянках Игрень 5
(Привалов 1994: рис. 1, 4) и Заваливка (Те-
легин 1968: рис. 13: 1), которые относятся,
соответственно, к сурской и донецкой нео-
3 Такие камни-стелы в украинской археологии
традиционно датируются ямно-катакобным временем.
Однако символика ровеньковской стелы отличается
от традиционно распространенной на стелах бронзово-
го века. В силу этого мы не видим никаких императив-
ных ограничений против предположения о более ран-
нем, неолитическом, времени нанесения изображения
со змеями.
Чеми-Шанидар (Solecki 1980: plate 8: a, c, d;
15: m), поселение докерамического неоли-
та B на севере Ирака Телль Магзалия (Бадер
1989: табл. 39: 4; 28; 30), а также поселение
керамического неолита в бассейне верхнего
ТиграСумаки Хёюк (Erim-Özdogan 2011:
32, g. 35Ca) (рис. 16). В инвентаре поселе-
ния Раздорская 2 представлены восемь це-
лых пластин-подвесок и свыше 10 в облом-
ках. На целых экземплярах со стороны ши-
рокого конца изделия нанесены, как правило,
два симметрично просверленных отверстия
(рис. 15: 1—4), реже одно. Некоторые подел-
ки украшены орнаментом или хаотично про-
черченными линиями. Характерно отсутствие
подобных изделий на территориях, непосред-
ственно граничащих с Нижним Доном, в част-
ности, на Кавказе.
Ближневосточные параллели в неолите
Нижнего Подонья имеют не только некото-
рые изделия, но и символика, выгравирован-
ная на поделках из кости и камня. Мы обрати-
ли внимание на мотив змеи, довольно широко
представленного в материалах докерамиче-
ского неолита Передней Азии (Schmidt 2007:
91), но особенно выразительного в порази-
тельных по обилию символического инвен-
таря поселения и могильника времени доке-
рамического неолита А (XI—X тыс. до н. э.
кал.) Кертик Тепе в ЮВ Анатолии (Özkaya,
Coşkun 2011: 89—127). Мотив змеи, изобра-
женной тре угольно смоделированной голо-
вой вверх, с характерным изгибом верти-
кально вытянутого тела, переданным, порой
многократно, зигзагообразными линиями, яв-
ляется одним из наиболее частых изображе-
Stratum plus
2. 2014
268 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
литическим культурам. Возможно, и в тре-
угольном изображении, програвированном
в сложной композиции на удлиненной костя-
ной пластине из стоянки ранней сурской куль-
туры Кизлевый 5 (Тубольцев 2005: рис. 6: 16)
отразилась змеевидная символика Передней
Азии, многократно трансформированная вре-
менем и расстоянием (рис. 18: 1). В пользу
высокой вероятности подобной трансляции,
помимо уже рассмотренных утюжков, гово-
рят многочисленные сосуды из мягких по-
род камня (рис. 19), выполненные порой в ту-
земной остродонной версии (Даниленко 1969:
рис. 3: 33), как в неолите Нижнего Днепра, так
и Нижнего Дона (Бодянский 1949; Даниленко
1950; 1969; Wechler 2001: taf. 16: 3—8;
Крижевская 1992: рис. 27: 9; Белановская
1995: рис. ХХVII: 2, 3).
Заслуживают внимание некоторые изо-
бразительные средства в искусстве неоли-
та Нижнего Дона, которые имеют параллели
в неолите Кавказа и Передней Азии. Речь идет
Рис. 16. Карта памятников раннего неолита с подвесками с двумя симметрично расположенными отверстиями
для крепления (А) и рисунки наиболее выразительных находок (Б) (данные по Kozlowski, Aurenche 2005).
Карта (А): 1 — Раздорская 2; 2 — Кафер; 3 — Чайёню; 4 — Халлан-Джеми; 5 — Невали-Чори; 6 — Халула; 7 —
Ассуад; 8 — Букрас; 9 — Магзалия; 10 — Немрик; 11 — верхний Зави-Чеми; 12 — Джармо; 13 — Гандж-Даре;
14 — Гуран; 15 — Чога-Сефид; 16 — Али-Кош.
Рисунки (Б): 1 — Чайёню (Köksal-Schmidt, Schmidt 2007); 2 — Сумаки-Хёйёк (Erim-Özdoğan 2011); 3 — Магза-
лия (Bader 1989); 4 — Халула (Kozlowski, Aurenche 2005); 5 — Зави-Чеми-Шанидар (Solecki 1980); 6 — Джармо
(Braidwood et al. 1983).
Fig. 16. Map of the main Neolithic settlements with pendants with two symmetric openings for fastening (А) and drawings of some
most important nds (Б) (data a er Kozlowski, Aurenche 2005).
Map (А): 1 — Razdorskaya 2; 2 — Cafer; 3 — Çayönü; 4 — Hallan Cemi; 5 — Nevali Çori; 6 — Halula; 7 — Assouad; 8 — Bugras;
9 — Magzalia; 10 — Nemrik; 11 — Zawi Chemi upper; 12 — Jarmo; 13 — Ganj Dareh; 14 — Guran; 15 — Choga Se d; 16 — Ali
Kosh.
Drawings (Б): 1 — Çayönü (Köksal-Schmidt, Schmidt 2007); 2 — Sumaki Höyök (Erim-Özdoğan 2011); 3 — Magzalia (Bader 1989);
4 — Halula (Kozlowski, Aurenche 2005); 5 — Zawi Chemi Shanidar (Solecki 1980); 6 — Jarmo (Braidwood et al. 1983).
Stratum plus
2. 2014
269
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
Рис. 17. Карта памятников раннего неолита (А) с находками, украшенными декором и изображениями змей,
(данные по Kozlowski, Aurenche 2005) и некоторые находки с этих памятников (Б).
Карта (А): 1 — Раздорская 2; 2 — Ровеньки; 3 — Игрень 5; 4 — Кизлевый 5; 5 — Сурской Остров; 6 — Чайёню;
7 — Кёртик-Тепе; 8 — Невали-Чори; 9 — Гёбекли-Тепе; 10 — Карахан; 11 — Мурейбет; 12 — Джерф эль-
Ахмар; 13 — Немрик.
Рисунки (Б): 1 — Гёбекли-Тепе; 2 — Невали-Чори; 3 — Джерф эль-Ахмар; 4 — Чайёню; 5—8 — Кёртик-Тепе;
5 — Джерф эль-Ахмар (1—3 — Kozlowski, Aurenche 2005; 4 — Köksal-Schmidt, Schmidt 2007; 5—8 — Özkaya,
Coşkun 2011).
Fig. 17. Map of the Neolithic settlements (А) with nds decorated with the snake representations and other ornaments (a er
Kozlowski, Aurenche 2005) and some nds from these settlements (Б).
Map (А): 1 — Razdorskaya 2; 2 — Roven’ki; 3 — Igren 5; 4 — Kizlevyj 5; 5 — Surskoy Ostrov; 6 — Çayönü; 7 — Körtik Tepe; 8 —
Nevali Çori; 9 — Göbekli Tepe; 10 — Karahan; 11 — Mureybet; 12 — Jerf el Ahmar; 13 — Nemrik.
Drawings (Б): 1 — Göbekli Tepe; 2 — Nevali Çori; 3 — Jerf el Ahmar; 4 — Çayönü; 5—8 — Körtik Tepe (1—3 — Kozlowski,
Aurenche 2005; 4 — Köksal-Schmidt, Schmidt 2007; 5—8 — Özkaya, Coşkun 2011).
о таких изобразительных элементах, как свер-
лины на камне и кости, скобочные и ямоч-
ные наколы на глиняной пластике. В матери-
алах нижнедонских поселений Раздорская 2,
Ракушечный Яр встречены изделия, где свер-
лины, как правило, несквозные, образуют ли-
нейную композицию, расположенную парал-
лельными или одиночными рядами в попереч-
Stratum plus
2. 2014
270 А. Ф. Горелик, А. В. Цыбрий, В. В. Цыбрий
ной либо в диагональной проекции (рис. 20).
Особенно ярко это иллюстрируют подве-
ски из кости овальной и яйцевидной форм
рыбки») в Ракушечном Яре (Белановская
1995: рис. XXVIII: 9, 16; XXIX: 8, 10). Частые
скобковидные наколы, ногтевые вдавления,
ямки в отступающей манере были отмечены
нами выше на изделиях глиняной пластики
в Раздорской 2 (рис. 6: 1, 3).
Использование сверлины как орнаменталь-
ного приема на Ближнем Востоке (рис. 20)
имеет глубокую традицию. Впервые оно было
отмечено в натуфийской культуре (Noy 1991:
558, g. 2: 1—4). Отдельные изделия, орна-
ментированные с помощью сверления, встре-
чены в Джармо (Moholy-Nagy 1983: g. 136:
25; 142: 15) и Кертик-Тепе (Özkaya, Coşkun
2011: g. 21). Использование ямочных на-
колов на женских глиняных статуэтках за-
мечено в материалах кавказского поселения
Арухло неолитической культуры Шулавери-
Шомутепе (Hansen 2007: 199), a также на гли-
няной статуэтке из Невали Чори (Hauptmann
2011: g. 18). Частые ногтевидные, скобоч-
ные вдавления присутствуют на поверхности
статуэтки из Тепе Сараб возле Керманшаха
(Мelaart 1975: 88, g. 39).
Еще одним традиционным аспектом срав-
нения каменных индустрий юга Восточной
Европы, Кавказа и Передней Азии является
техника расщепления кремня, а также типоло-
гия геометрических микролитов. Характерной
чертой ранненеолитической каменной инду-
стрии поселений Нижнего Подонья, ранне-
го неолита Кавказа, докерамического неоли-
та Передней Азии является широкое исполь-
зование техники ручного отжима пластин.
Многие специалисты полагают, что эта техни-
ка зародилась в позднем палеолите на терри-
тории юга Сибири, в Монголии и Китае, от-
куда стала распространяться на запад (Inizan
2012: 18). Уже в IX—VIII тыс. до н. э., данная
технология появляется в Центральной Азии,
Каспийском бассейне, Загросе и Анатолии.
В начале VII тыс. до н. э., во время культур-
ной диффузии Млефатьенаодной из ран-
них неолитических культурных провинций
в Северо-Западном Иракекаменная инду-
стрия, основанная на отжимной технике, ста-
новится типичной для памятников культуры
Джейтун в Туркмении (Kozlowski 1999: 150).
Уже в VIII—VII тыс. до н. э., индустрии с от-
жимным пластинчатым расщеплением появ-
ляются в некоторых районах Европы, близ-
ких к территориям Плодородного Полумесяца
(Perles 2001: 46—47; Biagi, Kiosak 2010:
29—31). Действительно ли технология отжим-
ного расщепления распространилась, как по-
лагает М. Инизан (Inizan 2012: 22), из одного
центра или имело место независимое ее появ-
ление в разных частях Старого Света (Нужний
1992: 172; Гиря 1997: 102—103)? Датировка
Рис. 18. Находки с изображениями змей по материалам памятников низовий Днепро-Донского междуречья:
1 — Кизлевый 5 (по Тубольцев 2005: рис. 6: 16); 2 — Игрень 5 (по Привалов 1994: рис. 1: 4); 3 — Ровеньки
(по Красильников 1999: 11—12, 100); 4, 5 — Раздорская 2.
Fig. 18. Finds with the representations of snakes from the settlements of the Lower Dnieper and Lower Don basin: 1 — Kizlevyi 5
(a er Тубольцев 2005: рис. 6: 16); 2 — Igren 5 (a er Привалов 1994: рис. 1: 4);.3 — Rovenki (по Красильников 1999: 11—12,
100); 4, 5 — Razdorskaya 2.
Stratum plus
2. 2014
271
О чем поведали череп тура, топор и женские статуэтки?
второй половиной VIII тыс. до н. э. мезолити-
ческих памятников ряда культур Северного
Причерноморья и Нижнего Поднепровья с от-
жимным пластинчатым расщеплением, та-
ких, как Мурзак-Кобы (Ласпи 7), Гребенников
(Мирное), Кукрека и Игрени 8, а также при-
сутствие карандашевидных нуклеусов уже
в инвентаре некоторых памятников финаль-
ного палеолита этого региона заставляет об-
ратить внимание на второй вариант. Однако
Рис. 19. Распространение находок сосудов из камня (А) на неолитических поселениях Нижнего Дона, Нижнего
Днепра и Передней Азии (данные по Kozlowski, Aurenche 2005) и некоторые находки (Б).
Карта (А): 1 — Ракушечный Яр; 2 — Матвеев Курган; 3 — Каменная Могила; 4 — памятники сурской культуры;
5 — Халлан Чеми; 6 — Кёрлик; 7 — Гёбекли-Тепе; 8 — Ассуад; 9 — Мурейбет; 10 — Магзалия; 11 — Талатат;
12 — Немрик; 13 — Зави Чеми Шанидар; 14 — Шимшара; 15 — Джармо; 16 — Савван; 17 — Гуран; 18 —
Чога-Сефид; 19 — Али-Кош; 20 — Чайёню.
Рисунки (Б): 1 — Матвеев Курган (Крижевская 1991); 2 — Магзалия (Бадер 1989); 3 — Ракушечный Яр (Бе-
лановская 1995); 4 — памятники сурской культуры (Тубольцев 2012); 5 — Чайёню (Erim-Özdoğan 2011); 6 —
Джармо (Braidwood et al. 1983); 7 — Халлан Джеми (Rosenberg 2011).
Fig. 19. Distribution of stone vessels on the main Neolithic sites of the Lower Don, Lower Dnieper and in the Middle East (a er
Kozlowski, Aurenche 2005) and some nds (